Утро Айнуры

Герман кончал секунд десять. Сначала его головка выстрелила тугой струёй спермы в тот момент, когда почти коснулась входа в матку бедной женщины. Вторая струя, еще больше первой, вырвалась, когда он уже вытащил член и направил его в сторону лица лежащей кухарки. Белёсая полоса растянулась ровной линией от её лобка до кончика носа. Третий и четвёртый выстрелы украсили её подбородок, а всё, что осталось, вытекало уже снова в вагину, куда Герман погрузил свой член, поморщившись от обостренных ощущений. От пережитых ощущений, эрекция его не опала, но вся агрессия будто отошла на второй план. Ему больше не хотелось ударить Айнуру, сжать её в своих руках до состояния скомканной бумаги и выкинуть. Оргазм для Германа был самым надежным способом избавиться от внутренних демонов, пусть и не надолго. Он посмотрел на залитую спермой женщину, все её тело в красных следах от ударов и шлепков. На лице — как ни странно — блаженная улыбка, а глаза любяще смотрят прямо на него. Герман медленно начал двигаться внутри Айнуры — впервые за долгое время думая не о том, как унизить, а как доставить удовольствие. Он даже на мгновение захотел поцеловать эту неказистую, но миловидную кухарку, но как-то не хотелось испачкаться в собственной сперме. Он перевернул Айнуру на живот — плевать на простыни, они уже безвозвратно потеряны, мокрые насквозь от пота и соков женщины. Обессиленная женищна едва согнула колени, ноги дрожали от пережитых оргазмов и почти не держали её массивное тело. Герман властно схватил её за валики жира, образовавшиеся на сгибе бёдер и натянул на свой стоящий колом член. Он был уже не такой каменный, как до этого, но все равно дал бы фору любому мужчине, а по размеру так уж точно. Разработанная вагина женщины с легкостью проскользила до самого основания и лобок Германа уперся прямо ей в зад. Он снова вытащил член и так же беспечно приставил его к анусу, едва надавил и оказался внутри на всю длину. Мужчина смотрел рассеянным взглядом и думал о чем-то своем, едва понимая, что происходит вокруг. Сотни мыслей роились в его голове и он продолжал приятные движения скорее на автомате. Что он только что сделал? Почему? Чем его зацепила эта бедная, потасканная кухарка, женщина совсем не привлекательная и явно не его уровня? И почему он не может отлипнуть от неё прямо сейчас, а продолжает ебать, будто боится даже выйти из её тела? Айнура немного плакала. Она уже давно приняла боль и жесткость секса с Германом и это перестало её волновать. Удовольствие от нахождения в руках властного мужчины, от ощущения себя его игрушкой, в сто крат перекрывало испытываемые унижения. Нет, на этот раз она плакала от счастья. Она и поверить не могла, что ухаживания шефа, которые она заметила только вчера вечером — боже, казалось, прошла целая вечность! — обернулись в нечто настолько прекрасное, как эта ночь. Ей хотелось раствориться в Германе, впустить его в себя и никогда не выпускать. Что уж там, когда он полностью вытаскивал член, чтобы через секунду загнать его на всю длину — в эти мгновения Айнура чувствовала себя так холодно и неуютно, что сама стремительно подавалась назад, лишь бы поскорее ощутить в себе любимого мужчину. 30 лет половой жизни, сотни партнеров и никогда она не испытывала ничего подобного. Такого совпадения темпераментов, такого яркого, жгучего удовольствия, пробирающего до костей и выворачивающего наизнанку. Ни одного поцелуя, а только жесткое насилия, но в этом насилии она нашла настоящую любовь. Каждая пощечина от Германа, каждый синяк стоили тысячи комплиментов от других мужчин. Она едва успела вытереть слезы, как он схватил её руки и заломил их за спиной, приятной болью одарив все ее тело. Она уже не понимала, где он сейчас: то ли в вагине, то ли в анусе, словно вся её нижняя часть превратилась в нежный лотос, цветок, призванный дарить удовольствие мужчине не важно каким способом. Айнура почти засыпала, сил в ней совсем не оставалось, она лишь вздрагивала в такт мерным ударам тока, пронизывающим её тело от каждого толчка мужчины. Пусть она забеременеет, пусть она родит от него, да будет так. Эта ночь любви должна остаться с ней на всю жизнь. Герман довольный упал на мокрые простыни, Айнура измученно плюхнулась рядом, свежая порция спермы потекла из неё, знаменуя окончание очередного акта любви. Герман, тяжело дыша, последним усилием воли стянул промокшее постельное белье и остался лежать на влажном, но всё-таки пригодном для сна, матрасе. Во сне Айнура обняла его, прижавшись опухшей, красной вагиной прямо к его бедру и оставив на нем след спермы, так до конца её и не покинувшей. Герман этого не заметил, иначе — вряд ли удержался бы — тут же влепил ей пощечину. Чудодейственное свойство оргазма длилось не больше часа, а это значит, что наутро Айнуре придется сильно постараться, чтобы снова не попасть под раздачу. Да и она готова была бы стараться хоть всю жизнь. Для этого мужчины отдать ничего не жалко. *** На работе они не знали друг друга. Ни одним взглядом, ни одной мышцей лица не дали намек коллегам о том, какую ночь вместе они провели. Но внутри каждый из них мучался, проживая собственную травму и борясь с собственными скелетами в шкафу. Айнура, которая едва могла ходить после прошедшей ночи, думала прежде всего о Германе и о том, что не сможет дать ему то, чего он хочет. Этот безумный секс был ей невероятно приятен, но что, если он повторится и будет повторяться каждый день? Айнура уже не молоденькая девушка, она того и гляди развалится во время одного из выпадов Германа. А меньше всего она бы хотела обрекать его на то, через что прошла сама: смерть любимого во время секса. Ей хотелось быть с Германом и тянуло к нему, но она понимала, что чем раньше разорвет эти порочные отношения, тем меньше ему навредит. А сама… А сама уж как-нибудь переживет, она сильная, ей не привыкать. Герман в свою очередь думал о том, какую большую ошибку совершил, трахнув эту бесполезную уборщицу. Он держал в руках её документы, готовый в любой момент вышвырнуть её на улицу и никогда больше не видеть в стенах своего ресторана, но что-то его останавливало. Может приятные воспоминания, а может тот факт, что прямо сейчас, когда он глядел на маленькую черно-белую фотографию, прикрепленную к ее досье, его член неумолимо набухал от воспоминания, как она умоляюще смотрит на него, открыв рот и высунув язык, готовая принять новую порцию спермы и безропотно ожидающая любого его приказа. Он закрыл папку и решил дать себе время подумать. Ведь некоторые ошибки так приятно совершать.