Сердцебиение

      Люциста сидела за столом, закинув на него ноги, и пыталась докинуть дротик до мишени, при этом пребывая глубоко в собственных мыслях.       Ночь в клубе со Слайзом прошла неплохо. Секретарь сидел у барной стойки, наблюдая, как Люциста танцует. Было ужасно жарко, поэтому он расстегнул рубашку до середины груди, а галстук откинул назад. Демоницы бросали на него плотоядные взгляды, но никаких действий не предпринимали, потому что Люциста периодически подходила к Слайзу и клала голову ему на плечо, отнимая стопку с текилой и опрокидывая её с завидной скоростью. Она демонстративно разрывала зубами дольку солёного лайма, откладывала её и мокрыми от сока пальцами проводила по тонким губам ящера. Слайз внимательно смотрел в её сверкающие глаза с завидным спокойствием.       Секретарь вытащил из кармана пиджака корочку и показал её диджею.       — Танго, пожалуйста.       — Но мы не…       — Танго, — с нажимом в голосе и холодно произнёс Слайз, чьи глаза, словно заколдованное золото, мерцали в полумраке.       Он убрал удостоверение и приобнял Люцисту за талию, притянув к себе.       — Тебе ещё розу в зубы, и все станет таким банальным… — томно и наигранно отозвалась она, драматично откинув голову.       Зазвучала заводная танцевальная музыка в стиле танго. Танцпол тут же освободился. Хватило пары широких шагов, чтобы Слайз и Люциста оказались в центре. Все замерли в ожидании.       Слайз властно и аккуратно заставил Люцисту повернуться вокруг себя, после чего начался танец, в котором смешались лица, вычурные наряды, разноцветные софиты. Моргенштерн едва поспевала за ритмом, настолько живым оказался прежде неподвижный мраморный атлант. Люциста никогда прежде не могла подумать, что Слайз окажется таким умелым. Ей казалось, его скованность подразумевает неловкость, а это вовсе не скованность, а природная скромность. Видимо, воспитание у ящеров такое.       Моргенштерн улыбалась, демонстрируя жемчужные зубы, и следовала за Слайзом, приятно удивляясь каждому движению. Слайз вёл настолько деловито и уверенно, как будто заполнял бумаги. Как будто танцевал танго всю жизнь, и вот настал день для демонстрации этого таланта. Да, он секретарь и телохранитель, прирождённый убийца, но прежде всего он был клерком. Похоже, что отчёты, что танец — были для него одинаково простыми задачами.       Движения были ловкими и жёсткими, но всё же Слайз прощал Люцисте ошибки, которые она совершала, когда заглядывалась на ящера, — настолько он был на её вкус красивым в этот момент. Никогда прежде ей не встречалась такая твёрдая рука. Слайз был беспрекословным хозяином положения и не терпел неповиновения. Люциста послушно следовала за ним, чувствуя, как бешено колотится сердце. Чем дольше они танцевали, тем лучше демонесса понимала, что вспотела. Слайз во время медленного поворота позволил ей отнять руку со своего плеча, чтобы откинуть копну влажных чёрных волос с лица.       Они танцевали, и все следили за их движениями, будто происходило нечто, что бывает лишь раз в сто лет. Кто бы мог подумать, что сюда заявится правая рука самого главнокомандующего да ещё в компании сестры одного из знаменитейших фигур в Аду — Люциана Моргенштерна. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то перешёптывался, но между Слайзом и Люцистой не было проронено ни слова.       Лишь когда танец кончился, запыхавшаяся Люциста, склонённая Слайзом вниз, прошептала:       — А ты не промах…       — Я профессионал. Во всём. Теперь я могу быть свободен? Ты довольна вечером?       — И даже ни капельки не пьян… — с восхищением произнесла демонесса.       — Мне не нужен алкоголь, чтобы достойно станцевать.       — Тогда почему ты?..       — Захотел, — пожал плечами ящер.       — Так я тебе нравлюсь? — с хитрым видом поинтересовалась Люциста.       — Да поцелуйтесь уже! — донеслось из толпы.       Слайз поднял голову, достал пистолет из кобуры Люцисты и пристрелил того, кто это выкрикнул.       Толпа отвлеклась на труп.       — Мог бы просто отказаться. Словами, милый, — Моргенштерн игриво подёргала своего героя за галстук.       — Я сделаю это, когда захочу, а не когда это выкрикнет какой-то придурок, — он выпрямился и повлёк за собой Люцисту.       Она высвободилась из его объятий.       — У тебя не будет неприятностей из-за этого идиота? — она кивнула на толпу.       — Это настолько мелкая рыбёшка, что секьюрити просто выбросит труп в мусорный бак безо всяких разбирательств, — Слайз вернул Люцисте пистолет. — Тебя проводить до дома?       Моргенштерн бы замурлыкала, если бы была кошкой.       — С чего это ты такой галантный?       — Боюсь, как бы те семь стопок, что ты у меня выудила, не привели тебя к тропе приключений, — хмыкнул Слайз, надевая пиджак, и пошел с Люцистой к выходу; он щелкнул пальцами, чтобы подали лимузин.       — Не боишься, что я буду к тебе приставать в машине? — соблазнительно раскраснелась демонесса.       — Я знаю 199 способов вырубить пьяную женщину. И не только.       — Я знаю, дорогой. Поехали, мне вон тот большой нравится. У него так приветливо открыты двери, знаешь…       Слайз подхватил захмелевшую демонессу на руки и прошёлся так с ней до машины. Аккуратно усадил в лимузин и после этого сел сам.       — Слайзик… — протянула Люциста, приблизившись к его уху, выглядящему как щель в черепе, прикрытая чешуёй. — Выпьем шампанского?       — Не советую. Особенно после текилы, — отказался секретарь.       — Ты прям как минздрав, — хохотнула Моргенштерн.       Они быстро доехали до казино, над которым находились апартаменты демонессы. К тому времени Люциста уже протрезвела и даже самостоятельно выбралась из машины.       — Дальше меня встретят мои телохранители. Впрочем, если хочешь, можешь подняться со мной, — подмигнула она.       — Воздержусь, — отказался Слайз. — Ровно через восемь часов начнётся новый рабочий день. Это значит, что в восемь тридцать утра на столе Молоха должен стоять свежесваренный кофе для него самого и кофе с ликёром для Люциана.       — Весь в делах, — подытожила Люциста. — Ладно, езжай, отпускаю, — и поцеловала того в щёку.       Слайз вздрогнул и буркнул что-то вроде «доброй ночи».       Люциста же, добравшись до апартаментов, поняла, что после такой ночи просто не сможет заснуть. Она пошла в свой кабинет, где приняла позу успешного американского бизнесмена и стала бросать дротики в мишень.       «Когда-нибудь он меня поцелует. Притом добровольно. Нужно просто подождать».