Сердцебиение

      Обычный человеческий мир, или Верхний мир, как его называли демоны, готовился к зиме, приветствуя златовласую осень. Деревья смело сбрасывали листву, как мужики одежду перед баней, и оголялись, будто бросая вызов холодам. Зима придёт, и деревья будут заключены в сердечные ледяные объятия. Но до морозной красоты и чистоты далеко. Пока что — слякоть, дожди, мокрые дороги, припорошенные листьями всех оттенков оранжевого.        Люциста шла по улице, кутаясь в плащ и поднимая ворот, чтобы холодный воздух не щекотал шею. Под тканью одежды кобуры пистолетов были почти незаметны — можно было решить, что у демонессы просто очень широкие бёдра. Вместо привычного платья на Моргенштерн были джинсы и старый свитер: сейчас не перед кем было показывать шик. Люциста шла в ломбард, чтобы сдать туда свои серьги, но в этот раз там уж очень много толпилось народу.         — В Верхнем мире у людей тоже проблемы с финансами? — сказала она сама себе вслух.        Возле входа стоял громила с лицом, закрытым капюшоном. Высокий, жилистый, в толстовке и облезлой куртке сверху, в армейских ботинках. Фигура казалась Люцисте знакомой, но она лишь покачала головой и сосредоточилась на деле. Пока она стояла в очереди, было достаточно времени, чтобы изучить обстановку. Когда подошёл её черёд, громила оживился. Он подошёл к Люцисте и толкнул её. От неожиданности и негодования она поначалу растерялась, но потом схватила громилу за грудки. Блеснули знакомое проклятое золото глаз.         — Слайз?!         — Тс-с-с, — прошипел секретарь, — здесь нет никого с таким именем.        Он поднял голову, и Люциста увидела его в человеческом обличии: черты лица были грубоватыми и угловатыми, напоминали морду ящерицы, но в целом Слайза можно было назвать симпатичным. Он взял Моргенштерн за запястья одной рукой, а другую поднял, чтобы продемонстрировать украденные у демоницы серьги.         — Ловкие пальчики, — оценила демонесса.         — Давай-ка прогуляемся, — предложил Слайз, и они двинулись вверх по улице.         — А ты разве не?..         — Работаю здесь? Ерунда. Я тебя ждал.         — Серьёзно? — хитро улыбнулась Люциста. — А как же Молох?         — У него сейчас совещание. Сидит себе с Люцианом на коленях и курит. Зачем ему я? Пепельницу держать? Так её и на столе оставить можно.         — В таком случае я польщена твоим вниманием. Правда, не совсем понимаю, чем оно вызвано. Почему ты решил, что стоит помешать мне продать серьги?         — Я могу помочь твоему казино так, что тебе не придётся продавать драгоценности. Я понимаю, что в человеческом мире они ценятся выше, но опускаться до такого всё же не стоит. Особенно тебе.         — Особенно мне? Почему?         — Такой красотке должно быть унизительно заниматься подобным, — хмыкнул Слайз.         — Это что, подкат? Ничего себе, — фыркнула демонесса.         — Благородный мотив. Я древний демон, могу себе позволить поступить красиво, — пожал плечами секретарь.        Неспешным шагом они дошли до городского парка, узкие дорожки которого уже были припорошены листвой.         — Так как ты мне поможешь? — с подозрением спросила Люциста.         — На время стану твоим бухгалтером. Мне несложно. Я руковожу финансами Молоха, так что справиться с твоим казино будет легче пареной репы. Кстати, почему оно сейчас претерпевает не лучшие времена? — секретарь мягко взял демонессу под руку, и они вошли в парк.         — Лилит вернулась к Люциферу, и все теперь променяли грех алчности на грех сластолюбия. Всё наладится со временем, надо только переждать. Скоро всем надоест трахаться напропалую, и они вернутся к игровым автоматам. Я расплачусь с Астаротом за мальчиков, которых он предоставляет периодически, и он от меня отстанет.         — А он к тебе пристает?         — Раз я об этом говорю, значит, да. Говорит, что будет не прочь получить долг натурой. Уж с кем с кем, а с ним я точно в одну постель не лягу. У него наверняка целый венерический букет. Я понимаю, можно подлечить тело, но сущность потом не отмыть.         — Это верно, — кивнул секретарь; он бы не позволил Люцисте так поступить, поэтому даже не представлял, как она отдаётся Астароту.        Этому просто не бывать. Вот и всё.         — Сейчас так красиво, — заметила Люциста, — не понимаю, почему люди впадают в депрессию, когда лето кончается. Природа умирает, но делает это с достоинством, чтобы вновь воскреснуть через несколько месяцев.         — Я тоже обычно хандрю в это время, когда у меня оно есть. Время. Занятость не лечит от депрессии, оно просто лишает тебя времени на всякие глупости вроде порезов на руках, внутренних сторонах бёдер или ещё где.         — Какое смелое откровение, — подметила демонесса. — На тебя совсем не похоже.         — Согласен, — кивнул ящер. — Не знаю, что развязало мне язык.         — А ты симпатичный, когда человек. Почему ты не становишься человеком в Аду? Боишься толпы суккубов, покорённых твоей красотой?        Слайз слегка смутился и сглотнул. Ему никогда не говорили таких комплиментов, пусть и скромных.         — Я… не люблю этот облик. Принял, чтобы человеков не пугать. На самом деле я жуткий расист. Мне давно пора найти самку своего вида и оставить потомство, как это принято у нас в Деревне Туманов.        Улыбка Люцисты увяла.         — А как же твоя работа?         — Ты сама знаешь, что оставить потомство — дело недолгое. Хотя, может, у меня и хватало бы времени натаскивать сыновей и дочерей на убийства. Правда, тогда у меня совсем не осталось бы времени шататься с тобой по клубам.         — Да уж, как я без тебя, не представляю, — Люциста пыталась выглядеть бодро и радостно, как обычно.        От Слайза это не укрылось.         — Брось, Люциста, это в идеале я так должен сделать. А уж получится ли — вопрос времени и сил. Сейчас я с потрохами принадлежу Молоху. Мы с ним заключили сделку, которую не разрушит даже тот факт, что я многодетный отец.         — Здорово же он тебя повязал, — оценила Люциста. — Видимо, он тебя очень ценит. Впрочем, неудивительно. Он, наверное, как в том аниме про демона и человека, говорит тебе «что и ожидалось от дьявольски хорошего секретаря»?        Слайз хмыкнул, накинув капюшон.         — Да нет, он так не говорит. Он меня не хвалит, да и я не очень нуждаюсь в похвале. С самооценкой у меня всё в порядке. Какие планы на выходные?        Люциста сильнее закуталась в плащ.         — Смотаюсь в Париж на пару деньков. У Азазеля там большой гарем, а я хочу там открыть ещё одно казино. Его уже построили, осталось только открыть.         — Так вот ещё зачем ты закладываешь вещи, — задумчиво проговорил секретарь. — По кредитам расплачиваешься. Маммона, наверное, счастлив новой клиентке.         — Отвратительный тип, как про него и говорят, — поморщилась Люциста. — Проценты в его банках бешеные. Как только расплачусь, разнесу парочку в отместку.        Слайз улыбнулся, вглядываясь в лицо демонессы. На нём отражалось сразу несколько эмоций: жажда мести, радость и задумчивость. Люциста выглядела, по его мнению, забавно. Как ребёнок, который планирует отомстить шестиклашкам за разрушенный песочный замок.