Сердцебиение

      Совещание шло полным ходом. На нём присутствовали Молох, бывший во главе стола, Люциан, сидящий рядом с ним, Йенс Гросс, Слайз, Люциста и парочка второстепенных генералов, подчиняющихся главнокомандующему. Поскольку они были того же звания, что и Люциан, то часто задавались вопросом, почему Люциан не покинул свою должность и не стал содержанцем? Это же было бы так логично, было бы о чём посплетничать всем Адом! Но дела обстояли не так, поэтому все слушали, каким будет следующий военный поход на Девятый круг Ада, поскольку ящеры, несмотря на всё, отступать не собирались.        Всё шло спокойно, размеренно и скучно до тех пор, пока Слайз не почувствовал вибрацию в правом кармане брюк. Ему пришло сообщение. От Люцисты.       «Скучаешь, зайчик?»       » Да нет».       «Скучаешь, я знаю. А ещё я знаю, чем тебя развлечь».       «Вот только не надо этих женских штучек!»       «Каких штучек? Сладкий, ты о чём?»       «Опять заставишь меня краснеть!»       «Но ты такой очаровашка, когда краснеешь! Брось, никто не заметит».       «Кроме тебя. Хватит измываться надо мной».        Молох заметил, что Слайз слушает в пол-уха, и нахмурился.         — Что-то не так, Слайз? У тебя нашлись дела поважнее, чем обсуждение нашего следующего похода? — грозно произнёс Молох.        Люциан знаками дал понять, что всё уладит, и вскоре поднялся, чтобы прошептать что-то Молоху на ухо и мягко чмокнуть его в щёку.         — Ладно, — смягчился главнокомандующий, — но я надеюсь, что часть тебя всё же с нами!         — Разумеется, босс, — серьёзно кивнул секретарь. — Я уловил суть вашего выступления.         — И что ты думаешь? — склонил голову Молох.         — Я считаю, что нужно присоединить Тартар к Аду, босс, но не силой, а дипломатически. Нам нужен представитель народа иксар у власти, с которым вы бы находились на короткой ноге. Только вот я, как вы уже могли подумать, не подхожу из-за количества своих обязанностей.         — Жаль, у тебя нет брата-близнеца, — вздохнул главком. — Хорошо, продолжаем.        Далее перешли к обсуждению положения армии. Люциста опять застрочила.        «На мне нет трусиков».        У Слайза глаза из орбит вылезли. Наблюдавший за ними Люциан по-доброму усмехнулся в кулак, поскольку отлично знал свою сестру и примерно представлял, что происходит между Люцистой и Слайзом. Секретарь покашлял, восстановил дыхание и демонстративно отвернулся от телефона. Если бы не чешуя, все бы увидели, какой он красный. Хорошо, что демоны не умели читать мысли друг друга, иначе бы все поняли, что для секретаря сейчас в приоритете.        «Эта чертовка с ума меня сведёт!» — подумал ящер.        Так и представлялась Люциста, завлекающая своими прелестями. Подобно нотрдамскому Фролло Слайз мысленно метался не в силах устоять перед чарами прекрасной Эсмеральды. Почему именно эта женщина сводила его с ума? Раньше он относился к Люцисте как к просто слегка распущенной коллеге, но с тех пор, как она начала за ним ухлёстывать, Слайз места себе не находил. Он никогда не чувствовал себя так смущённо. Он бы уложил любую или любого, но не Люцисту. Такая девушка казалась ему дорогим «Lamborgini» своего начальника, на который даже дышать страшно. Люциста вышибала землю у него из-под ног. Сердце Слайза билось как сумасшедшее, мозг застилала необъяснимая пелена. Самое интересное началось с вопроса: «Нравлюсь ли я ей?».        О да, самая необъяснимая вещь на свете: «Нравлюсь ли я ей?», когда эта женщина ласкает твоё спрятанное под чешуёй ухо, которое вызвало бы отвращение у нормальной демонессы. Так не делают даже его соплеменницы.        А Люциста сводила его с ума.        «На мне нет трусиков».        «О силы Ада, дайте мне терпения досидеть это совещание, затем я зайду в кабинет и проблема исчерпается сама собой!» — умолял Слайз мироздание.        «А ещё я никогда не ношу лифчик, ты помнишь, зайка?»        Слайз сделал глубокий вдох и решил не отвлекаться ни на твердокаменную эрекцию, ни на пошленькие сообщения от Люцисты Моргенштерн. Молох видел, что Слайз ведёт себя не так, как обычно. Благодаря Люциану он всё понял. Так продолжаться не могло.       — Это первый и последний раз, Слайз, — грозно произнёс Молох. — Можешь идти. Но ещё один такой прокол, и я тебя уволю!         — Да, босс, — засобирался ящер и, прикрывшись папкой с документами, вышел из комнаты для совещаний, с прищуром посмотрев на Люцисту. — Простите, босс, — кинул он напоследок.        Люциста Моргенштерн обаятельно улыбнулась, накручивая прядь волос на палец.         — Могу ли я тоже уйти? Всё основное мы уже обсудили, а Люциан расскажет мне о деталях, — сладко пропела она.        Молох одним жестом ответил ей, и женщина, вспорхнув, последовала за Слайзом.         — Слайзик, ты куда?! — крикнула она.         — От тебя подальше, — ворчливо произнёс секретарь на весь коридор. — Я всё могу простить, но отвлекать меня от дела недопустимо!        Моргенштерн подбежала к нему поближе и схватила за лацканы пиджака, приблизив к себе. Она сделала умильное лицо.         — Ты мог просто не отвечать на мои сообщения, но ты ответил, дорогуша, ты поддался искушению, — хитро улыбнулась Люциста. — Ты хочешь меня, но боишься в этом признаться.       — О да, а ещё я хочу потерять свою самую престижную работу, — пробурчал он.         — Мо ничего тебе не сделает. У меня есть Люциан, который умаслит его ближайшей ночью, — подмигнула Люциста и теснее прижалась к ящеру. — Ты сводишь меня с ума, Слайз. А я — тебя. Давай разрешим этот вопрос в твоём кабинете.        Слайз наклонился и страстно поцеловал Люцисту, плотно зажав ту между собой и стеной. Языком он проник между её губ, сразу решив напиться мёда её уст. Моргенштерн крепко обняла секретаря за шею и закинула ногу на его бедро.        Она прервалась всего на секундочку.         — Может, перенесёмся? Молох простит нам капелюшечку магии, — предложила она.       Слайз сосредоточенно кивнул, после чего продолжил влажный и властный поцелуй. Он целовал Люцисту со всей страстью и желанием, которые также были заметны в том, как тесно ему было в штанах. Они перенеслись в кабинет секретаря. Тот повалил Люцисту на диван и бросился на неё сверху. Слайз начал горячо покрывать поцелуями нижнюю часть лица женщины, шею и плечи, аккуратно снимая лямки платья, чтобы обнажить её прекрасную пышную грудь. Дорожка из поцелуев довольно быстро перешла на грудь с затвердевшими сосками. Одну грудь Слайз массировал и придерживал, другую — влажно ласкал языком. Люциста неровно дышала, закрыв глаза, и при этом ловко раздевала Слайза — пиджак, рубашка — прочь на пол — и руками гладила его жёсткий чешуйчатый торс. Ящер приподнялся, став массировать обе груди, чтобы ещё раз напиться мёда её уст. Он ощущал невероятное желание. Хотелось взять её всю без остатка. Сделать своей не на какой-то животный миг, а навсегда. Перед самой вечностью сказать «Да». Впрочем, возможно, эти мысли возникали лишь из-за нечеловеческой страсти.        Слайз опустился ниже и приподнял платье, чтобы прижаться к вагине женщины губами. От горячего и влажного прикосновения Люциста задрожала и выгнулась в спине. Ладони Моргенштерн расположила на рогатой голове Слайза. Тот возражать не стал — и ласки стали активнее. Мужчина то посасывал клитор, что сводило его партнершу с ума, то вторгался длинным языком в лоно и ритмично имел её. Люциста громко и призывно стонала, цепляясь за голову Слайза, и постоянно стискивала её ногами. Секретарь обнимал партнёршу за ноги и продолжал иметь, пока не выделилась смазка. Когда это случилось, он приподнялся и облизнулся.         — Готова?         — Спрашиваешь ещё! — страстно рыкнула Люциста и приподнялась, чтобы расстегнуть на Слайзе брюки и ловким движением надеть на его причудливый член самый обычный презерватив.        Секретарь имел женщину с величайшим упоением. Ожидание оказалось не напрасным. Ради такого стоило потерпеть. Горячая, ароматная, страстная, ненасытная Люциста, дразнящая Слайза движениями бёдер, сводила с ума.        Слайз не знал, что способен удовлетворять кого-либо так долго и с таким упоением. Он желал Люцисту сильнее, чем любого продажного мальчишку. Почему-то Люциста стала для него целым миром, который хотелось исследовать. Люциста была прекрасна. Она была его величественной и великой богиней с весьма непокладистым нравом.        Послать бы к чёрту все эти иксарские обычаи и сделать своей суженой именно эту женщину, заменяющую ему целую вселенную.       Когда Слайз останавливался, чтобы поменять презерватив, Люциста смотрела на мужчину с любовью и нетерпением. Она неровно дышала, схватившись за подлокотник дивана.       — Я тебя обожаю, знаешь? — прошептала Моргенштерн.       Довольный Слайз хитро и ласково посмотрел на возлюбленную.       — Не знаю, — решив подразнить Люцисту, сказал секретарь. — Расскажи, — и резким толчком вошёл в неё.       Люциста громко ахнула и схватилась за прохладные чешуйчатые плечи ящера.       — Ну… Ты такой большой… — мурлыкала Моргенштерн. — Такой симпатичный… Сильный… Хладнокровный.       Моргенштерн с лёгкостью сравнивала ящера с кубиком льда, которым иногда приятно проводить по своему телу.       — С тобой я теряю голову, — признался секретарь. — Всегда. Даже если я для тебя только развлечение, я счастлив, что могу проводить с тобой время. Настоящее — прекрасно.       Люциста хитро улыбнулась и притянула партнёра к себе.       — Ты лучшее, что со мной было, Слайзик. Расслабься. Я постараюсь быть с тобой как можно дольше, ведь в нашей профессии обещать вечность — очень самонадеянно. Мой хороший, моя зайка, — прошептала она и прижалась к ящеру.       Обещать вечность — что может быть самонадеянее?