Сердцебиение

      Слайз и Люциста стояли на берегу озера и мило разговаривали, бросая уткам хлебные крошки. Самое забавное было, когда крошки начинали тонуть и уточки ныряли за ними, показывая зрителям свои пушистые попки и дёргающиеся лапки.         — Что ты скажешь на то, если я буду целовать тебя каждый раз, когда мы увидим перевернувшуюся утку? — смешливо поинтересовался Слайз на ушко Люцисте.        Погода была прекрасная. Ранняя осень в мире людей выглядела особенно красиво. Уже холодает, листья всех оттенков жёлтого опадают, усеивая собой землю и дороги, и приходит время для более тёплой одежды. Люциста стояла в большом белом пушистом свитере, джинсах и полуботинках на каблуках. На Слайзе была кожаная куртка, толстовка, тоже джинсы и тёплые ботинки. Оба чувствовали себя вполне уютно.         — Слишком романтично, я растаю, и тебе придётся собирать меня в ведёрко, а потом долго собирать обратно, — улыбнулась Люциста и закрыла глаза, когда Слайз приблизился, чтобы поцеловать её в щёку.       Ей нравился его запах. Такой терпкий, свежий, ментоловый благодаря одеколону.       А ему нравилось, как пахла она. Тяжёлый сладкий аромат, от которого становится тесно в груди.        Слайз не удержался и подошёл сзади, чтобы лечь подбородком на голову Люцисте и обнять её.         — Даже в облике человека ты выше меня, — хмыкнула она. — Уму непостижимо.         — Почему? — с улыбкой поинтересовался он.         — В тебе всё равно угадывается довольная ящерка, — кинула Люциста и засмеялась смутившемуся Слайзу.        В человеческом облике черты лица сохранялись, уходила лишь чешуя, формировался нос, а вместо небольших рогов на голове росли густые каштановые волосы, которые тот собрал в хвост.         — Ничего-то от тебя не скроешь, — констатировал ящер и смущённо потёр затылок. — Тебе просто нравится, когда я стесняюсь.         — Это ты верно сказал. Обожаю, когда ты весь такой стеснительный и как бы говоришь «отстаньте от меня, я слишком мил для этого дерьма». Сейчас ты правда слишком мил для того, чтобы быть телохранителем Молоха. Как тебе удалось выкроить минутку для меня?        До Люцисты никто не называл Слайза милым, поэтому он беспрестанно смущался и не знал, что говорить в ответ. Ему приходилось иметь дело с женщинами из племени иксар, его родного племени, но там с ними разговор короткий, ибо на первом месте — потомство, где-то на последнем — чувства.       — Он решил, что Йенс вполне способен меня подменить, — объяснил секретарь. — К тому же ненадолго.       — Да? А я хотела вечером полить тебя сливками и…        Слайз фыркнул, отвернулся и закрыл лицо Люцисты ладонью, чтобы она замолчала. Женщина хитро прищурилась и тяпнула секретаря за палец. Тот ойкнул и отпустил.         — Да уж, тебе палец в рот не клади, — шутливо заметил ящер.        Люциста прищурилась и ухмыльнулась.       — Не думала, что под шкурой строгого и холодного секретаря главнокомандующего Ада прячется такая душка.         — Неправда, — Слайз сложил руки на груди.         — Тогда почему мысль о сливках так тебя смутила, милый? — ласково поинтересовалась демонесса.         — Потому что, — буркнул ящер. — Пошли, хлеб кончился.         — Да, пошли на ту скамейку! — выдала Люциста и, схватив мужчину за руку, потащила его в указанном направлении.        Слайз не ожидал такой прыти и немало удивился, а потом — улыбнулся. Сел рядом с Люцистой. Был бы котом — замурлыкал от счастья.         — Но я не против, — высказал секретарь.         — Не против чего, зайчик? — поинтересовалась Люциста, глядя в даль.         — Ну, это… Сливок, — смущённо предложил ящер.         — Другой разговор, — повеселела демонесса и закинула ноги на бёдра Слайза — считай, села на колени.         — Только не будем это обсуждать, — строго произнёс секретарь.         — Почему это? — хитро улыбнулась Моргенштерн.       — Мне… Мне неловко, — признался он.       — Ничего, пару лет со мной — и ты станешь таким же, как я, — бодро заявила демонесса и положила голову на плечо Слайза.         — Пару лет? Какая ты оптимистка, — заметил секретарь.         — Разве ты не хочешь провести со мной какие-то там пару лет? — удивленно поинтересовалась Люциста.        «Я готов провести с тобой вечность», — подумал довольный Слайз.        И поцеловал Люцисту в губы, бережно обняв ту за талию. Люциста сквозь поцелуй улыбалась и гладила ящера по щеке, прижимаясь к нему как можно ближе. Слайз чувствовал торсом грудь Люцисты, и ему становилось немного не по себе — в приятном смысле. Ни одна ночь с женщиной его племени или соблазнительным мальчонкой не приносила столько радости, сколько сейчас — объятия Люцисты. Благодаря Люцисте он поумерил свои расистские взгляды на контакты с, так сказать, другими формами жизни. Оказывается, жизнь разнообразна и таит в себе множество чудес.