Золотая рыбка

Окуда не помнила, как пересекла пляж и ворвалась в небольшую гостиницу, как влетела в комнату и как, скинув босоножки, не раздеваясь, забралась под одеяло. Когда вернулись соседки, Манами сделала вид, что спит, но даже сильнодействующее снотворное не могло заставить её в данный момент провалиться, хотя бы в лёгкую дрёму. После той ночи девушка решила, что такого больше никогда не повториться, что надо держать дистанцию. И вот, пожалуйста! Она целуется с Кармой под звёздами, как в слащавой дораме про неуклюжею девушку и альфа-самца. Вот только стоит всегда помнить, что она не золушка из сказки, а среднестатистическая японка, которая учиться на химическом факультете и не обладает всеми необходимыми достоинствами для современной кокетки. Окуда мычит в подушку от осознания того, что следующие два дня будут для неё сущим адом. Она уже прикидывает, чтобы такого сказать, точнее соврать, чтобы одноклассники не донимали её расспросами, а просто поверили в её внезапную болезнь. Ага, в болезнь потенциальной врушки! «Врушка» в голове звучит голос Кармы, и Манами покрывается пунцовыми пятнами, накрываясь одеялом с головой. Следующим утром Манами ссылается на лёгкое недомогание и отбивается от беспокоящихся за неё подруг, которые предлагают остаться с ней в номере или по крайне мере сводить её в медицинский пункт. Девушка чуть не пищит от радости, когда дверь за бывшими одноклассницами захлопывается. Но радость быстро проходит, ведь они вернуться рано или поздно, и снова надо будет придумывать отговорку. Окуда с завистью выглядывает в окно, как же хочется понежиться на солнышке и покататься на волнах. Стоп! А почему она должна прятаться и не высовываться из своей временной норки? Она ведь ничего плохого не сделала. Это Карма полез к ней целоваться, да, она, если можно так сказать, воспользовалась ситуацией, но это ведь он первый начал? Манами мерит шагами комнату, затем лежит на кровати и считает трещины на потолке. Окуда готова дать голову на отсечение, для Кармы это ничего не значило, и от этого вывода на душе становиться тоскливо. Плакать хочется. Окуда пробегает взглядом по кусочку пляжа, который виден из её окна, и фиалковые глаза наталкиваются на перцовую макушку. Манами быстро пробегает взглядом по знакомому профилю и неосознанно поддаётся вперёд, сильнее отодвигая безвкусную штору. Рядом с Кармой стоит Канзаки и, жестикулируя руками, что-то объясняет Акабанэ. Табун мурашек пробегает от самых пяток до кончиков волос, когда ртутные глаза впиваются в окно её номера. Он заметил! Манами резко запахивает штору, чуть не сорвав ткань с крючков. Окуда не подходит к окнам, будто это бомбы замедленного действия. Она нервно постукивала пальцами по матрасу, затем с силой сжала колючее покрывало. Он видел! Неужели он расспрашивал насчёт неё? Что-то уверенность, которая буквально вместе с кровью неслась по артериям несколько минут назад, испарилась, и захотелось залезть под кровать, жалко, что слишком низкое расположение дна кровати не позволяет это осуществить. Вернувшиеся в неподходящее время подруги, замечают Манами, которая, выкатив чемоданы из шкафа, пытается поместиться в деревянном изделии. Каяно приходит к выводу, что Окуда, если в не прекрасном, то удовлетворительном состоянии. Её розовые губы растягиваются в улыбку, а обладательницу фиалковых глаз передёргивает, кажется, она такой оскал видела по «Discovery» в передаче «час хищника». Её усаживаю на кровать, отрезая все пути к отступлению и сообщают, что недавно был спор на счёт выбора места отдыха. Бильярд или клуб. Конечно, победил клуб, хоть девочек в классе меньше, но надавить на некоторых мальчиков не составит труда. Каяно выкатывает свой большой чемодан (интересно она туда весь свой гардероб запихнула?) и начинает в нём рыться. Манами оглянуться не успела, как их гостиничный номер превратился в подиум, для показа нарядов. На кроватях девочки из других номеров сидели по турецкий и выносили свой вердикт. Даже вечная ледышка Хаями не удержалась, чтобы не показать свою юбку, а Мегу Катаока продемонстрировала майку с призывом беречь природу. Окуда поняла, что ей никаким способом не отвертеться. Хотя зачем? Танцевать она всегда любила, особенно в темноте, когда никто не может её узнать. И тут совесть, очень элегантно выставляет подножку: «Очнись, последний твой танец в клубе привёл к пробуждению в одной кровати с Акабанэ!». И самое стыдное, что на задворках сознания мигает мысль: «Разве это был такой плохой итог?!». Каяно без разрешения роется в маленькой, но вместительной сумки Манами, и находит только простой летний сарафан, подходящий для прогулок, но никак не для клуба. Цыкнув, Каеде пихает ногой крышку своего чемоданища и выуживает из него белое платье, не слишком длинное, не слишком короткое, с открытыми плечами, но закрытой спиной и без глубокого декольте. Другими словами то, что надо для такой застенчивой личности как Манами Окуда. Она заставляет распустить волосы и обладательница глаз цвета фиалки не сопротивляется, знает, что бесполезно. Лёгкий макияж, потому что Манами даже под дулом пистолета не даст наштукатурить своё лицо. И под конец будущему химику впихивает туфли на высоком каблуке, и, используя отвлекающий манёвр, опрыскивают духами. Окуда думает, что надевать каблуки, когда везде зыбкий песок, верх кретинизма, но Каяно непреклонна, аргументируя тем, что клуб находиться на набережной, а там везде каменная кладка.

***

Клуб снаружи кажется небольшим, но внутри оказывается довольно вместительным. В нём присутствует не только место с оборудованием ди-джея и танцпол, но и длинная барная стойка, а около стен мягкие диваны с низкими стеклянными столиками для напитков. На каждом столике меню с ассортиментом здешнего бара и упоминанием, что в данный вечер действует десятипроцентная скидка на кальян. Небольшая компания протискивается к одному из диванов и занимает его. Пришло где-то треть класса. Манами от радости хлопает в ладоши, чем привлекает к себе лишнее внимание. Нигде не видно высокого парня с перцовыми волосами и белозубым оскалом. Может Карма счёл это место слишком скучным или чересчур шумным? Неважно. Главное его нет в её поле зрения, идея с клубом уже кажется ей не такой плохой. Вот только вечно организованный Исогай, сообщает, что остальные подтянуться чуть позже. Окуда надеяться, что нет. Манами сразу была утянута на танцпол. Людей не так много, возможно ещё рано, но полумрак исправляет этот недостаток. Девушка кружиться, поднимает руки, перешагивает с ноги на ногу и всё в ритме музыки. Её окружают знакомые лица одноклассниц, поэтому Окуда особо не стесняется. Она выгибает спину, ведёт плечами и совершенно теряет чувство времени. И когда клуб успел набиться до отказа? Окуда ощущает усталость, поэтому, протискиваясь через толпу танцующих и извиняясь чуть ли не на каждом шагу, опускается на мягкий диван и подтягивает к себе безалкогольный коктейль, заказанный ранее. Отбрасывает волосы за спину и, обхватив трубочку губами, пьёт медленными глотками. Вкусно и освежающе то, что надо! Ноги немного болят из-за каблуков, но скинуть их Манами не решается, вдруг потеряет. Она наблюдает за танцующими, на лице улыбка, но отсутствие внимания и бдительности делает из неё лёгкую мишень. Окуда не оборачивается когда чувствует, что позади неё диван немного прогнулся, наверное, один из одноклассников сел. Ну, в общем, она права, но который из них? С её стороны на спинку дивана опускается рука, и снова ноль внимания. ―Ты стала танцевать ещё лучше.―Раздаётся шёпот в районе её правого уха. Она резко оборачивается, чуть не ударяя соседа затылком по носу. У него хорошая реакция. Неудивительно. Рядом с ней сидит не кто иной, как Акабанэ Карма. Он всё-таки пришёл. Чёрт! Единственный выход это вернуться на танцпол и скрыться в толпе, но, будто судьба смеётся над ней, из колонок начинает играть первый за этот вечер медленный танец. Карма ухмыляется.―Потанцуешь со мной?―Он не дожидается ответа и, схватив Манами за руку, тянет на танцпол. Лавируя между танцующими парами доходит до центра.―Видишь, нас здесь никто не увидит. Ты довольна?―В его голосе скользит ехидство. Левой рукой Карма подхватывает правую руку Манами, заключая маленькую ладошку в тёплые тиски. Правой очерчивает изгиб талии, но останавливает руку в приличном месте. Он не двигается с места, сверля взглядом Манами. Ждет, пока она умостит свою левую ладонь на его плече. Окуда понимает, что деваться некуда, и, как только её рука касается широкого плеча, Акабанэ начинает двигаться в такт мелодии, ведя свою спутницу. Девушка рассматривает танцующие пары, которые проходят мимо них, интересуется своими туфлями, которые в темноте не видно, в общем, делает всё, что угодно, только не смотрит на Карму. ―Манами.―Окуда вздрагивает, когда молодой человек шепчет её имя .―Посмотри на меня.―Манами наоборот отворачивает голову.―Почему ты такая упёртая?!―Девушка вздрагивает, когда тихий шёпот партнёра превращается в шипение.―Если ты не сделаешь это сама, я использую силу.―Угроза звучит очень тихо, практически растворяется в окружающих звуках, но Манами её слышит чётка и неуверенно поднимает голову.―Это было так сложно? Окуда хочет крикнуть: «Ты не представляешь насколько!», но слова застревают где-то на полпути. ―Я тебя не понимаю.―Карма продолжает разговор, смотря прямо в широко распахнутые глаза партнёрши, а Окуда, будто загипнотизирована, не может отвести взгляд. ―Это я не могу тебя понять.―Манами жуёт губу, смазывая блеск, а затем, набравшись смелости, делает шаг, сокращая расстояние между Кармой и собой. Надеется, что это выбьет его из колеи?―Чего ты хочешь? К чему эти касания, взгляды, в конец концов, тот поцелуй и этот танец!?―Последние слова она буквально выкрикивает, чем привлекает внимания соседних пар. Карма, опешивши, смотрит на Окуду. Он никак не ожидал услышать подобный вопрос. Чего он от неё хочет? Варианты, приходившие в его голову, не подходили для ответа, были или недостаточно полными, или чересчур запутанными. Надо сказать просто, но попасть в яблочко. Акабанэ сверлит её взглядом с минуту, а затем выдаёт: ―Тебя. Манами замирает на месте. Что он сейчас сказал? Он насмехается над ней? Более глупого ответа она не может представить. И что это может означать!? ―Не стоило спрашивать.―Манами вырывает свою руку из ослабших тисков и, лавируя между парами, старается пробраться к выходу. Не стоило приходить сюда, не стоило танцевать с ним, не стоило задавать этот вопрос! Окуду душат слёзы, и она, как никогда, рада царящему в помещение полумраку. Чего она ожидала, что он скажет, что любит её, что хочет с ней серьёзных отношений!? Сколько раз надо повторять: нельзя строить воздушные замки, потому что потом очень больно, когда он быстро исчезает в пламени реальности. Щёки обжигают горячие слёзы, когда она наконец добирается до выхода, но именно в этот момент до неё добирается Карма, который был отрезан от неё толпой танцующих. Карма взъерошен и разозлён. Он успел обматерить половину клуба, пока в попытках догнать Манами, каждый считал своей обязанностью отдавить ему ногу. В проходе к выходу света куда больше, чем в основном зале, и Акабанэ без усилий рассматривает покрасневшие глаза, щёки и распухший нос, которым она каждую минуту шмыгает. Это зрелище заставляет буквально оцепенеть, без возможности произнести слово или отвести взгляд. ―Мне больно.―Манами пытается выбраться, но это приносит бо́льшую боль. Её худое предплечье обхватили железные тиски.―Отпусти.―Карма никак не реагирует.―Чего уставился!? У каждого терпения есть предел, и чаша терпения Манами переполнилась. Злость, обида, разочарования заглушили инстинкт самосохранения, делая её невероятно храброй и готовой на самые безрассудные поступки. Окуда закусывает губу и с силой выдёргивает руку, завтра там расцветёт большой синяк, но ей всё равно. ―Говоришь, хочешь меня!―Теперь Манами ничего не может остановить. Она даже не отдаёт отчёт, насколько двусмысленно звучит эта фраз. Ей всё равно, сколько посторонних ушей услышат этот разговор и что подумают люди, которые знают её.―Ты хоть знаешь, что я чувствовала в то утро!? Конечно, нет! Откуда тебе знать? Для тебя это была только одна из очередных ночей, ничего особенного, но не для меня!―Окуда переводит дыхание, а затем задирает голову, бросая гневный взгляд на Акабанэ.―Я люблю тебя, болван! Но я всего лишь Окуда Манами, одноклассница, которая по первой твой просьбе приготовить химикат любого типа и назначения!―Она сжимает кулаки. Короткие ноготки впиваются в ладонь.―Поэтому я тогда и сбежала! Я не хотела услышать грубые и надменные слова в свою сторону. Я боялась, что именно в то утро услышу самые страшные для себя слова! Хотя лучше я услышала бы их в прошлом, может быть, тогда я бы уже давно переболела тобой! Карма выслушивает тираду девушки с мыслью, что она впервые повысила голос. Громкое признание, проскочившее в гневной речи Окуды, служит сильнейшим апперкотом. В ушах звенит, а ноги отказывают держаться тяжёлое тело. Молодой человек неосознанно хватает Манами за запястья, когда та собирается уйти. ―Отпусти!―Она ещё пытается сдерживаться, но видно, что на грани истерики.―Карма, пожалуйста! ―Нет.―Это слово вырывается из его уст. Разве он собирался его произносить?―Нет. Подожди. Теперь я, действительно, не понимаю.―И Карма говорит чистую правду.―Я… ―Чего ты не понимаешь!?―Манами возмущена до глубины души, какое актёрское мастерство!―Может что своими поступками делаешь мне больно? Может того, что я могу испытывать к тебе сильные чувства? Не строй из себя дурака. ―Никого я из себя не строю!―Карма никогда не славился терпеливостью, особенно, когда была вещь непонятная ему. ―Ты действительно не понимаешь!?―Манами выплёвывает эти слова прямо в лицо Акабанэ.―Подумай, ты ведь это умеешь!―Она вырывает руку и, выходя из клуба, бросает последние слова.―Браво, это был великолепный концерт!―Крик заставляет шарахнуться невинных прохожих, которым в неподходящий момент захотелось зайти в клуб. Окуда быстро проходит половину набережной. Слёзы не останавливаются. Боль в ногах порядком надоела, она стягивает обувь и спускается к пляжу. На тёплом песке остаются следы, выдавая весь путь девушки. Она подходит практически к самой кромки воды, и опускается. Море совершенно спокойно, что для него совершенно не характерно. Манами подтягивает колени и утыкается в них, захлёбываясь в рыданиях. ―Окуда?―Девушка поднимает заплаканные глаза, замечая Нагису и Каяно, которые наверное гуляли по пляжу. Подруга опускается на колени возле Манами и слега приобнимет её за плечи.-Что случилась? ―Каяно…―Манами шмыгает носом, глотает ртом воздух и порывисто обнимает Каеде.―Я такая дура!―Одноклассница успокаивающе гладит Окуду по спине и взглядом просит Нагису уйти.

***

Карма уже потерял счёт выпитым рюмкам алкоголя. В голове всплывают глаза наполненные слезами и на душе кошки с ещё бо́льшем усердием шкрябают, стараясь нанести физическую боль. Возможно у этих представителей семейства кошачьих это получается, так как внутри такое чувство, что кровь приобрела свойства кислоты и, проносясь по всему организму, жгла изнутри, а затем попав в сердце приносила неимоверно адскую боль. В голове звучали отрывки предложений из разговора в коридоре. Сидеть в клубе становиться не выносимо и Карма решает покинуть это место. И как план по обольщению Окуды мог привести к слезам? Он опускается на каменные ступеньки, ведущие к пляжу. В отель идти не хочется и главной причиной является страх встречи с Манами. Впервые Акабанэ боялся встретиться с человеком, которому сделал больно. Эта девушка переворачивает весь его мир с ног на голову! И всё же Карма решает воспользоваться её советом. Тем более алкоголь никогда не мешал ему думать. Для начало он воскрешает в своей голове всю тираду Окуды, на несколько минут все его мысли останавливаются на фразе «я люблю тебя, болван». Любит? Кто бы мог подумать, что такой же любитель точных наук, как он, будет верить в столь необъяснимое… чувство, эмоцию? Любовь- это что-то сраное, необъяснимое, не существенное, в конце концов придуманное каким-нибудь эмоциональным лириком! И она верит в это? Что за чушь! Карма всегда старался обходить стороной всё, что не поддаётся законам логики и сделал исключение лишь однажды, когда стал учиться у Коро-сенсея, хотя даже его существование имело объяснение и причинно-следственную связь. Похоже, сейчас он готов сделать ещё одно исключение. Любить-это…значит испытывать сильные чувства к другому человеку. Значит, Окуда испытывает к нему «сильное чувство», он на подсознательном уровне отказывался произносить слово любовь. И всё же от подобного вывода, Карма неосознанно улыбается. А что он к ней чувствует? Молодой человек хмурит брови и потирает подбородок. У него нет никакого желание делать все те вещи, что делают, так называемые влюблённые. Карма уверен, что никогда не стал бы заваливать Окуду цветами или плюшевыми пылесборниками. Точно не стал бы кормить её. Нет, правда, что такого романтичного, когда тебе палками тыкают в рот, с идиотской лыбой: «Скажи «ааа», милая»? Если бы кто-нибудь попытался провести подобное действие с ним, хирургу пришлось у бедолаги вытаскивать палочки для еды из глотки. О, или ещё больший идиотизм : делать совместные фотографии с невыносимыми выражениями лица и затем выкладывать их в социальную сеть. Нет, Карма искренне не понимает, зачем выставлять свою личную жизнь на показ? И всё же…Почему ему так сильно хочется набить морду самому себе? Карма проводит руками по лицу, взъерошивает волосы. Почему нет ни одной математической формулы, которая может объяснит чувства человека!? Это бы так облегчило жизнь. Карма опёрся локтями на колени и, соединив руки в замок, умостил на них подбородок. Почему она не сказала о своих чвуствах раньше? Она боялась… Боялась, что он отвергнет её, посмеётся над её чувствами. Он бы никогда не сделал ей больно! Не сделал бы… нет. Прошлый Акабанэ Карма точно бы сделал ей больно. Карма часто моргает, глаза начинает пощипывать. ―Настоящий ни чем не лучше.―Вспоминая заплаканное лицо девушки, шепчет Карма. Акабанэ это осознание, приносит невероятную душевную боль, но оно необходимо чтобы понять, почему эта девушка постоянно привлекала его внимание, пусть он очень долго этого не признавал. Манами Окуда чересчур добрая и до крайне степени абсурдности искренняя, неуклюжая и до отвратительности нерешительная, а так же в каком-то роде безумная, если дело касается химии. Она упорная, нет, здесь больше подходит, упёртая. Когда у неё что-то не получается, она будет пытаться снова и снова, но никогда не попросит помощи или не расскажет о своей проблеме, переживаниях. Гордость или гордыня? Нет ни то и ни другое. В голове всплывает давно забытые вечера, которые он проводил на крыше школы, наблюдая, как неуклюжая девчонка, тренируется. Карма любил отмечать её недостатки и ошибки, а, когда она делала успехи, радовался, будто это его маленькая победа, а не Манами. Он сидел под окнами их классного кабинета, пока она занималась, но никогда не помогал ей. Окуда этого не хотела, а Карме хотелось проверить, каких вершин она может самостоятельно достигнуть. Нет не только это. Карма хотел увидеть, как постоянно скромная, зажатая девочка, смеётся в голос и широко улыбается. Он считал эти момент ещё одним чудом света, бесценным сокровищем, которым Карма ни с кем не хотел делиться. ―Она права, я и вправду болван.―Карма идёт по набережной, голова опущена, а в глазах нет больше блеска озорства.―Что мне нравится в Окуде?―Карма останавливается, заставляя толпу прохожих обходить его стороной.―Всё. Ему нравится в ней всё. Если ей не хватает уверенности, он станет её опорой, если её будет что-то пугать, он подарит ей защиту. Акабнанэ исполнит любое её желание… Но Карма всегда будет эгоистом, это не излечимо, так как в замен он хочет, чтобы она была ряда, чтобы верила в него и доверяла только ему. Чтобы дарила улыбки и взгляд только ему, чтобы настоящую Окуду Манами знал только он! Карма желает, чтобы Манами подарила ему свою нежность и свою ласку! Он жаждет, чтобы Окуда объяснила ему, что такое, эта чёртова любовь! Карма громко хлопает дверью номера. Думает, что ребята ещё в клубе? Он прав. Акабанэ валится на свою кровать, голова гудит, будто кто-то, как в одному из детских мультфильмов, нахлобучив ему кастрюлю на голову, несколько часов подряд бил по ней половником. Карма смотрел в темноту, свет включать не было ни сил, ни желания. Карма снова и снова прокручивал выводы, к которым пришёл сегодняшней ночью. Улыбающаяся Манами сопровождала все его мысли. Её смех эхом отдавался в голове. «Для тебя это была только одна из очередных ночей» ―Очередная ночь?―Шепчет Карма, а затем переворачивается набок.―Нет… Ты была первой. Карма вспоминает ночь двухлетней давности. Она была жутко стеснительной, зажатой, но не менее прекрасной. В её глазах не плескалась похоть или страсть, только нежность и теплота. Манами докасалась кончиками пальцев до шеи, от неё переходила к впадине между ключицами, затем к солнечному сплетению. Её движения были кроткими, но, почему-то ужасно возбуждающими, сводящими с ума. Её движения, секундные поцелуи, вздохи―всё в ней манило. Заставляя желать всего и сразу. Карма сам не заметил как заднюю сторону шеи покрыла холодная испарина, а дыхание стало рваным. ―Хочу держать её за руку…―Голос был хриплым.―Хочу обнимать её…Хочу касаться её…Хочу целовать её…Хочу её…―Пряжка ремня глухо падает на матраса и язычок змейки ползёт вниз.―Чёрт, докатился. Что ты со мной делаешь, ведьма?―Дыхание учащается ещё сильнее. Пружины кровати слегка поскрипывают.―Окуда…