Как приручить зверя?

Манеж озарили лучи прожекторов. В центре, на круглой невысокой сцене-подиуме показался худощавый высокий мужчина. Он был одет во фрак, с небольшим цилиндром на голове, расшитым золотыми узорами и белой маской на лице. — Доброго вечера, дамы и господа! — Начал он, широко разводя руками. Царила тишина. Оно и не удивительно — вокруг мужчины были лишь отвесные стеклянные стены, которые возвышались не меньше чем на десять метров, уходя ввысь. Внутри, за стеклянными стенами сидели люди: все было поделено на сектора и этажи, небольшие отдельные комнаты, в каждой из которых сидел человек или несколько людей. Все были прилично одеты и на лице каждого из них красовались различные маски. — Я рад вновь приветствовать Вас на нашем закрытом аукционе! — Продолжил в вежливой и деликатной манере вещать мужчина. Не получая ничего, кроме тишины в ответ, аукционист продолжил рассказывать о правилах и условиях. О том, что аукцион полностью конфиденциальный, что все оплаты только наличными, через доверенных лиц — таковые были у каждого присутствующего. Первоклассная охрана аукциона так же тщательно следила за тем, чтобы ни один из участников не пересекся друг с другом. Кроме того, было много прочих небольших, обязательных правил, о которых многие уже знали, но не огласить их было нельзя. Спустя пятнадцать минут информирования обо всем, что должен знать каждый присутствующий, наконец началось само действо. Мужчина очень живописно и с некоторой предысторией описал первый лот: старинная ваза, относится к наследию давно ушедшей цивилизации, достать её было так же сложно, как пройти босым по лезвию ножа. После первого лота шли прочие — редкие и необычные, загадочные и с пугающими историями. То и дело всплывали цифры, что отображались на встроенных в стеклянные стены экранах. За счет того, что преграды были полностью светонепроницаемы извне, яркие цифры отлично были видны ведущему данного мероприятия. За одним из стекол сидел высокий мужчина, не больше двадцати пяти лет на вид. Он был одет в элегантный белый костюм, волосы средней длинны были забраны назад и уложены гелем, имели необычный окрас — наполовину красные, на вторую половину белые в седину. Будто кто-то знатно испугал только половину парня. Рядом с половинчатым был сложен пока ненужный лайсфронт — парик натурально черного цвета, при желании скрывавший особенность внешности гостя. На лице была тонкая, но рельефная изящная маска, будто изо льда, она закрывала все лицо. Даже в отверстиях для глаз была натянута особая сетка. Мужчина скучал: он мог позволить себе каждый лот, что был выставлен в эту ночь, но ни что не могло по-настоящему привлечь внимание «избалованного принца». Драгоценные товары менялись один за другим, пока звучали цифры с непозволительно большим количеством нулей. Вечер подходил к своему финалу. Не скрывая скуки, половинчатый лишь из чувства долга за то, что он сюда вообще пришел, хотел досидеть до конца. И не пожалел, как только услышал описание следующего экземпляра. — Только сегодня! Один из вас станет счастливым обладателем одного из редчайших питомцев! Охота за ним шла месяцами! Годами! И вот только на нашей сцене! Только в этом зале вы сможете увидеть его! Зверь, что так тщательно скрывается в тени! — Мужчина немного отошел на край от освещенной зоны, а со стороны, скрытой во мраке, послышался звон цепей. Разномастный обратил все свое внимание на тень, что пробиралась к площадке, немного придвинувшись ближе к окну. На освещенной прожектором части сцены показался парень, на вид уже взрослый, но сложно было определить возраст из-за опущенной головы. По обеим сторонам в темноту на манеже уходили две цепи, что тянули человека за горло и руки вперед. Парень этот был абсолютно нагой и, несмотря на рельефное тело, казался изможденным, совсем иссохшим. Чувствовалось, как в воздухе повис немой вопрос: «Но это же человек?!» — потому ведущий поспешил объяснить сие представление. — Вам кажется, что это всего лишь молодой мужчина! — Угадывая мысли присутствующих, заявил он. — Но вы сильно заблуждаетесь! — Аукционист нажал на какой-то переключатель — ошейник и наручники пустили ток по телу паренька. Не прошло и минуты, как из-за взъерошенных песчано-пшеничного цвета волос показались широкие длинные уши, которые лот с силой прижимал к голове от пронзительной боли. В районе копчика показался пушистый хвост, шерсть на котором встала дыбом — он неконтролируемо дрожал от электрического тока, проходящего по телу, словно тысяча игл. — Вы шутите, — тихо прошептал мужчина, что так пристально наблюдал за происходящим из своей стеклянной комнаты. — Ликан… — Как вы могли бы заметить, — вновь начал говорить ведущий аукциона, — Этот оборотень — один из редчайших, он способен скрывать все внешние признаки, полностью обращаться в человека! И… — аукционист сделал акцентированную паузу, очевидно, чтобы добавить некоторую напряженность, — стартовая цена… двадцать тысяч долларов! Несмотря на состоятельность всех присутствующих, начальная цена за лот даже для них был великовата, особенно, после уже потраченных миллионов на прочие реликвии и раритеты, предметы для коллекций. За экзотическую «зверюшку» вели напряженный спор трое, затем, когда цена казалась все заоблачней, их остались двое. Вот показалось, что победитель очевиден, как вдруг последней все же оказалась ставка от того, кто изначально не участвовал в ее повышении вовсе. Причем, за лот этот человек давал на пятую часть больше от той суммы, которую уже успели поднять прошлые три участника. «Побить» эту сумму уже никто не осмелился. Поздравив победителей с приобретением, а затем уточнив некоторые детали о том, как и где можно забрать свои приобретения, аукционист не менее торжественно и утонченно объявил о закрытии аукциона. Ведущий ушел со сцены, а за ним погас и свет, погружая во мрак все на сцене, манеже вовсе и экранах покупателей. Мужчина с яркими волосами надел парик обратно, а затем, поправив маску, пригласил войти доверенного и легким жестом кисти указал на стоящие у небольшого столика чемоданы. — Там вся необходимая сумма, пожалуйста, пересчитайте и подготовьте мне машину. Мою покупку приведите в достойный вид и отправьте по адресу, что я указал. — Хладнокровно и монотонно произнес он, с безэмоциональным лицом сидя на широком и мягком диване. Все указания были выполнены точно, как велел половинчатый — через несколько минут мужчине уже подали машину, а трофей был увезен следом таким образом, чтобы никто не смог отследить место, куда его отвезут. При перемещении зверя поместили в небольшой металлический контейнер, вдобавок полностью ограничили движения оковами, хоть зверь почти не сопротивлялся. Было приказано доставить его в огражденный почти в километр по радиусу огромный особняк на окраине города. Когда покупку оставили посреди холла, это было больше похоже на железный гроб, лишь с небольшими оконцами, перекрытыми решетками — через них циркулировал кислород. Была глубокая ночь. В доме не осталось никого, кроме зверя, что сидел в клетке, и его хозяина, который уже привел себя в привычный вид, чтобы спуститься к «гостю» — Что ж, — тихо начал он, приближаясь к «тюрьме» с бокалом вина в одной руке и ключом в другой. — Давай же взглянем на тебя. Мужчина аккуратно открыл несколько замков, что плотно держали дверцу закрытой, и рывком заставил дверь полностью открыться, пролив свет на то, что внутри. Блондин стоял, слегка сгорбившись, руки были закованы в тугие широкие оковы, что полностью скрывали запястья и ладони, на голове был намордник, через который явно было сложно дышать. Одет он был просто: майка да штаны — видимо все, что смогли натянуть на него сотрудники того аукциона. Не шевелился, казалось, даже не дышал. Мужчина перекинул связку, взяв в руки другой ключ, и легким движением освободил сперва рот, затем руки зверя. Сделав пару шагов назад, половинчатый полностью осмотрел столь покорного гостя. — Ну здравствуй, — начал он, в голосе читалось самодовольство и некий скрытый нарциссизм. Алые глаза сверкнули из-за насупленных бровей, резкий рывок — ликан попытался достать «хозяина» рукой с острыми, как нож когтями. Однако цели он все же не достиг — ощутимый разряд тока пронесся по телу, заставляя упасть на колени и скорчиться у ног «владельца». — Прости, стоило предупредить тебя заранее, что сопротивление — это плохая идея, — с небольшой усмешкой произнес парень, наблюдая, как красивое изящное тело корчится от боли у его ног. — Я — Тодороки Шото. Тебе это, скорее всего, ни о чем не скажет, но я посчитал нужным представиться, а ты? — Гори в аду, — раздался хриплый голос из-под ног Шото. — О, говорить все же умеешь — приятный бонус, — с наигранным удивлением лицо Тодороки казалось еще более стервозным. Шото отошел в глубь зала и удобно устроился на длинном белом диване, только тогда убрав палец с кнопки электрошокера. — Расскажи о себе: откуда ты, как умудрился попасться? — Спокойно начал Тодороки. — Сдохни… — сухо процедил сквозь зубы зверь, приподнявшись и наблюдая за обидчиком. — Зачем же так грубо, я хочу с тобой подружиться — если ты будешь хорошим мальчиком, то будешь иметь достаточно свободы для счастливой жизни. — Слова звучали очень располагающе, мягкая интонация разлеталась по комнате, словно наполняя ее уютом только одним своим присутствием. Однако блондин ничего не ответил, лишь злобно наблюдая. Яркие алые глаза светились будто два алых фонаря, прожигая, даже испепеляя все на своем пути. Это никак не волновало Шото — он так же спокойно наблюдал, в его глазах будто были льдинки, отчего они, казалось, мерцали холодным отблеском. — Давай же, у меня не настолько много времени, чтобы тратить его так, — немного сведя брови домиком, парень откинулся на спинку дивана и, упираясь локтем о подлокотник, наклонил голову в сторону. — Пошел ты, конченый ублюдок, — словарный запас пополнялся, но все же был достаточно скуден. — Так не пойдет, — Тодороки вновь зажал ту кнопку, отчего послышалось сдавленное кряхтение и гортанный рык. Хвостатый вновь съежился, поджимая хвост и уши. — Быть может, мы начнем диалог? — Ка-цу-ки, — сквозь зубы процедил блондин еле слышно. — Что? — Кацуки Бакугоу, — добавил уже много громче он. — Вот как, хорошо, — отпустив кнопку, половинчатый сделал небольшой глоток, не отрывая взгляда от того, как красиво вздымается тело всего в нескольких метрах от него. — Давай продолжим наше знакомство. — Ровный тон и мягкость голоса, видимо, никак не располагали Кацуки к себе, судя по не менее злому взгляду из-за вспотевшего лба. — Я работаю с финансами, как видишь — вполне успешно. В ответ зверь лишь негромко цыкнул, явно не желая слушать что-либо о своем «хозяине». Шото приметил это и, не желая вновь затягивать паузу, приготовился нажать кнопку. — Я, — раздался хриплый голос, потому что Бакуго не хотел вновь терпеть это, — ты знаешь, кто я, а как меня поймали, ха, лучше уж меня, думаю, тебе ничего не скажут слова «честь», «кодекс» или «самопожертвование». — Он начал передразнивать, стараясь подобрать похожую интонацию. Однако Тодороки это никак не смутило — обижаться или оскорбляться на такие мелочи он разучился давно и с подлинным интересом наблюдал за новой игрушкой. — Так значит, уводил хвост от стаи? Очень в духе волчьей крови, но все же, не думаю, что у тебя было в планах попадаться, — то, что охотники пошли по твоему следу, означает, что они не так умны. Неужели ты оказался глупее? Хотя, скорее, самодовольнее и решил, что осилишь держать хвост за собой, но на достаточном расстоянии. — Гетерохром был достаточно умен, чтобы хорошо понимать, о чем идет речь. — Чертов урод. — Цедил Кацуки. — Я бы ушел, но… - он опустил глаза, глухо уставившись в ворсистый ковер, — это не важно. — С большей уверенностью взгляд вернулся обратно, — стая выживет, даже если волк погибнет. — И не надейся. Умереть я тебе точно не дам — в твоей комнате не будет ничего, что как-либо этому бы посодействовало. Даже твои руки — я не допущу, чтобы вот так просто кто-то кинул меня на крупную сумму. — Шото прищурился, улавливая решимость в глазах волчонка. — Я все же думаю, мы поладим. В комнате раздалось еле слышное бурчание, что удивительно — это был не Бакугоу, вернее, не совсем так, это был его живот. Юный волк явно проголодался. От столь явного заявления желудка, Кацуки смутился, а на его щеках выступил едва заметный румянец — это еще больше злило зверя — проявление слабости, пусть и не первое за этот вечер. — Голодный. Стоило догадаться. Чем ты питаешься? Сырое мясо? — Достаточно серьезно говорил Тодороки, внимательно наблюдая за каждой эмоцией питомца. — Я так похож на варвара? — Огрызнулся он, — и я не хочу есть! — однако его слова громко опроверг бунтующий желудок. — Так уверен? Если ты не скажешь, чем питаешься, я дам тебе корм для собак, остался после старой собаки, хоть пригодится. — Да пошел ты! Я не собака! И ем все то же, что и люди, ебаный ты нарцисс. — Гордость однозначно была задета. — Как грубо, но я все же рад, что речью ты владеешь достаточно хорошо и почти так же хорошо социально адаптирован, не считая всех этих страшных гримас. — Задрав подбородок чуть выше, все так же спокойно сказал Шото, поднялся к дивану и направился к стеклянной двери. — Иди за мной, я покормлю тебя. — Да пошел ты, — сильнее сжал зубы Бакугоу. — Ну нет, Кацуки, так не пойдет, ты будешь есть и пить, даже если придется тебя заставлять или насильно вводить в вены питательные вещества. Не забывай, что в ошейнике не только электрошокер. Поднимайся и идем со мной. Блондин оскалился — скрежет зубов разнесся по всей комнате - но он все же поднялся на ноги, делая шаг вперед. Судя по лицу зверя, казалось, что он не просто идет, а наступает на свое же горло. — Хороший мальчик, — на лице Тодороки появилась легкая улыбка, почти незаметная. Помещение кухни было не менее просторным. Часть с раковиной и столешницами, посудомойкой была отделена барной стойкой, за которой была пара барных стульев. А посреди комнаты был не сильно большой стол, на шесть персон. Шото сказал, что пока Кацуки должен держаться на некотором расстоянии от него, потому в помещение зашел первый, и лишь оказавшись за стойкой, около холодильника, сказал питомцу зайти и сесть в другом крае стола. — Готовить что-то займет много времени, но у меня еще оставалось то, что я готовил на днях. — Пробурчал половинчатый, осматривая битком заполненный холодильник. Достав тарелки с различной едой: рис, нечто похожее на тушеное мясо, овощи и что-то еще, обтянутое пленкой - всего понемногу. Тодороки смешал более сочетаемые между собой продукты и отправил в духовку, чтобы прогреть. Через пару минут все было готово, он подхватил тарелки, разные приборы и обернулся к питомцу. — Положи обе руки на стол ладоням вниз и не дергайся, — дождавшись совершения этих действий, владелец зверя подошел ближе, а после оставил еду в метре от хищника, — как только я отойду, можешь взять. Шото вернулся обратно, наполнил свой бокал и сел во главе стола ровно напротив. — Ешь. — Кратко отчеканив, он сделал глоток. Кацуки подвинул тарелку к себе, осмотрев блюдо, аккуратно разворошил его и принюхался. Тодороки никак не возражал, с жадным любопытством наблюдая за всем происходящим. Ложкой волк аккуратно взял немного риса и, еще раз обнюхав, положил в рот. Зрачки немного сузились — он уставился в тарелку, будто впервые ест хоть что-то. После недолгой паузы уже более уверенно стал заполнять рот. Как только тарелка была пуста, Бакугоу довольно выдохнул, но пресекая себя, вновь насупился. — Понравилось? — Шото старался, чтобы голос звучал как можно менее самодовольно, но сдержать это было очень сложно. -Было съедобно, — рявкнул тот. — Будем считать, что это «да», — парень встал и, допив содержимое бокала, направился к выходу, — идем за мной, правила знаешь. Недовольно нахмуршись, ликан все же встал и пошел следом. Они подошли к металлической двери, на которой была небольшая сенсорная панель. Шото приложил ладонь к ней, и дверь открылась. Затем он отошел в сторону на относительно безопасное расстояние. -Это твоя комната, изнутри открыть ты ее пока не сможешь, заходи. Зверь смотрел исподлобья — все это явно ему не нравилось, но видимо, другого выхода у него не было. Он прошел внутрь, вглубь комнаты. Осмотревшись, приметил несколько совсем незнакомых вещей. Сама по себе комната была просторная: большая круглая кровать в центре у окна, справа была беговая дорожка — для Кацуки вещь новая, пара шкафов, зеркало, которое сверху закрывало пуленепробиваемое стекло, чтобы вдруг не вздумалось разбить его и использовать осколки в качестве оружия. — Я не знал, какого пола будет мое приобретение, потому не стал добавлять мелких деталей. Вон за той дверью, — Шото указал на дверь в углу комнаты, — ванна и туалет. Теперь это твоя комната, и ты можешь делать тут что угодно, говори мне, когда что-то понадобится, я куплю все, что ты захочешь. — Мне ничего не нужно. — Сухо ответил волк, без энтузиазма взглянув на хозяина. — И все же, сейчас тут почти ничего нет, меня не будет дома днем, приходить буду не раньше семи-восьми вечера, и тебе нужно будет чем-то занять себя. Ликан лишь надменно фыркнул и отвернулся, продолжив разглядывать комнату. — Уже поздно. Завтра я весь день на работе — оставлю тебе еду, которую сможешь забрать в этом ящике, — указал мужчина на металлическую дверцу в стене, — в холодильнике так же есть, чем перекусить. Его я тоже буду пополнять по мере надобности, а так же есть кулер с водой. Проще говоря — есть все необходимое. Тодороки пожелал спокойной ночи и закрыл дверь. Вернувшись на кухню, он наполнил вновь пустой бокал. — Что ж, я наконец нашел тебя, — Шото поднялся на второй этаж и вышел на широкий балкон, — оттуда открывался красивый вид на ночной город, — теперь осталось приручить тебя, мой прекрасный, лучший лот.