Как приручить зверя?

Утро наступило для Бакугоу около полудня, он лежал полностью обнаженный посредине большой мягкой кровати, с ног до головы укутанный в пуховое одеяло. Свет озарял лишь часть комнаты, где шторы были слегка отодвинуты. Тишина и покой сохраняли сон так долго, как это было возможно, однако дернув поднятым ухом, Кацуки все же с трудом открыл алые глаза. Приподнялся, окинул полупустую комнату взглядом — тихо, даже слишком, это было совсем непривычно для него. Потянувшись всем телом, волк слез на теплый пол и еще раз вытянулся во весь рост, виляя хвостом, чтобы размять его. Уши слегка подрагивали от напряжения всего тела. Лучи дневного света упали на рельефные мышцы, на коже были видны царапины и синяки, некоторые по очертаниями напоминали жесткие веревки, а другие следы от кожаных плетей, показывая, через что Кацуки пришлось пройти. На шее все еще красовался неширокий металлический ошейник, а руки были окольцованы похожими браслетами. Зайдя в ванну, он осмотрелся: красивая гранитная раковина, над которой висело широкое зеркало, большая ванна треугольной формы и три туалета — вернее один и еще два странных — парень не стал предполагать, для чего они могут быть нужны. Он какое-то время изучал вентили, покрутил их — на него резко полилась горячая вода, Кацуки отпрыгнул, ощетинив хвост и навострив уши. Однако тревога была ложная — всего лишь вода. Обойдя по стене, он покрутил и выровнял температуру до пригодной. После душа Бакугоу вернулся в комнату, бросив полотенце на пол, открыл шкаф, заполненный различной одеждой, и натянул на себя какую-то широкую майку и бриджи. Заметив свое отражение в зеркале, ликан сильнее нахмурился и отвел взгляд. В желудке настойчиво забурчало. Голод был достаточно сильный, чтобы гордость зверя отошла на второй план. Как и было обещано, за металлической дверцей стояла еда: крупные куски мяса и гарнир. Пахло очень привлекательно, Кацуки забрал тарелку и, усевшись неподалеку, спиной к стене, принялся поглощать еду. День оказался очень долгим — отсутствие досуга и правда, было некой проблемой, как бы Бакуго не хотел этого признавать — чем себя занять он понятия не имел. Он мог принимать полностью человеческий вид и раньше бывал в небольших городах, но то больше ради банального интереса — просто ходил по улицам, заглядывая в какие-то яркие помещения. Любимым же занятием все равно оставалась охота. Только, очевидно, тут такого счастья ему не позволят. А потому, не придумав ничего лучше, Кацуки просто лег спать. Разбудил парня громкий стук. Он навострил уши и открыл глаза, щурясь от яркого света в проеме двери, по очертанию сразу узнал гостя и, недовольно хмыкнув, приподнялся. — Здравствуй, соня, надеюсь, тебе не было слишком скучно, — послышался холодный ровный тон, — проголодался? Зверь приподнялся и кинул острый взгляд на пришельца, давая понять, что не сильно рад его компании, однако отсутствие каких-либо предметов в его руках, какими обычно орудовали прежние собеседники, не могло не радовать. — Еще на аукционе я заметил, что с тобой не сильно хорошо обращались до этого. Скорее всего, раны на твоем теле заживают быстро, но мне показалось, их все же стоило бы обработать, идем за мной. — Мужчина развернулся и удалился из прохода в комнату. Кацуки поднялся и подошел ближе к открытой двери, неуверенно выглядывая из-за нее. -Тебя никто не тронет, выходи уже. — Раздался голос со стороны кухни. Ликан все же вышел, прислушиваясь к каждому звуку, наполняющему пространство вокруг. На кухне Шото стоял у плиты, шкварча чем-то на сковородке. Из-за наличия приправ нос блондина не сразу распознал, что это за блюдо, но определено — это было мясо, совсем свежее. — Садись туда же, где и вчера, я почти закончил. — Тодороки не повернулся к зашедшему, но краем глаза все же следил за его передвижениями. На руку был надет тот самый прибор — коробочка, что имела множество кнопок для контролирования зверя. Бакугоу недовольно прищурился, вспоминая разряды тока в шею и руки. Он сел на то же место и пристально наблюдал за действиями половинчатого. Тот же, закончив обжаривать еду, распределил порции на две тарелки: в одну немного, а на вторую с горкой. Порции отличались раза в три по размеру. Большую Шото поставил на середину стола, а ту, что поменьше, рядом с собой во главе. Финальным штрихом была бутылка вина, которой Шото наполнил бокал только для себя. -Можешь приступать к ужину, — кратко кинул он и начал аккуратно разделывать стейк. Кацуки придвинул к себе тарелку и внимательно осмотрел блюдо: мясо было очень сочным, а сквозь рельефные прожилки была едва заметна кровь, приправы прибавляли пикантный аромат блюду, разжигая волчий аппетит. — Я же говорил, что не собираюсь тебя травить — можешь есть. — Оторвавшись от бокала с вином, вновь заговорил Тодороки. — Я, по-моему, слишком дорого стою, да? — Да, и это в том числе, — усмехнулся мужчина. — Зачем я вообще тебе нужен? — Пробормотал зверь, принявшись за сочный кусок мяса. — Тебе важно это знать? — Нет, скорее просто интересно, я совсем не понимаю ваших — людских намерений. — Хмм… Даже не знаю, как тебе на это ответить. Не думаю, что ты поймешь, если я попробую тебе это объяснить. Бакугоу замер, кинув в сторону собеседника еще более агрессивный взгляд, чем прежде. — Не пойми меня не верно. Просто не так легко понять склад ума кого-то другой расы — люди друг друга и то не всегда понимают, потому я не знаю, как объяснить это правильно, но думаю, ты и сам все поймешь. — Вот как, — фыркнув, парень вернулся к еде. — Ты бывал когда-либо в цивилизации людей? — Да — сухо ответил он, не отрываясь от занятия. — Тебе понравилось? — Я ходил в города всего пару раз, не нашел в этом ничего интересного. — Даже так, — ухмыльнулся Шото, наблюдая, с каким аппетитом поедают его творение. — Может, оно и к лучшему, то есть какие-либо фильмы ты никогда не видел? — Что это? — Кацуки изогнул бровь в непонимании, на что Тодороки негромко рассмеялся. — Это было ожидаемо, если захочешь, я могу тебе показать что-нибудь. — Плевать, мне не интересно. — Ты просто еще не видел, не стоит так быстро отказываться. — В ответ была тишина. Закончив с едой, Тодороки убрал посуду, а затем сказал Кацуки завести руки за спину. Когда приказ был выполнен, половинчатый нажал на одну из кнопок, и браслеты примагнитились друг к другу. «Это для большей безопасности» — сказал хозяин ликана и велел следовать за ним. Пройдя вновь по широкому холлу, где они «познакомились», а затем через узкий коридор, оба вышли в еще одну просторную комнату. На полу было множество мягких пуфиков и чуть дальше диван, почти всю часть стены комнаты занимал огромный экран телевизора. Бакугоу осмотрелся — большая часть вещей была для него в новинку, но особого к ним интереса он не проявлял. — Садись, где больше нравится, но слишком близко к тому черному экрану не советую. — Произнес Шото и, поставив на небольшой круглый стол пару бутылок, одна из которых явно была уже начата, расположился на диване. Кацуки выбрал пуф по правую руку от себя, но не слишком близко — оба старались держаться на расстоянии друг от друга. Половинчатый вновь нажал на кнопку и руки блондина освободились. Как только экран загорелся, второй резко отпрыгнул в сторону, округлив глаза и навострив уши, на что получил негромкий смешок. — Это всего лишь телевизор — тебе не стоит его так бояться. — Проговорил Тодороки, давя смех в кулаке. Зверь же недовольно фыркнул и прижал уши, всячески показывая свое недовольство. Пошли начальные титры — это была какая-то легкая фантастика, сказка, однако с каждым новым поворотом событий и новой красивой заставкой Кацуки сильнее придвигался вперед, его уши ловили каждое слово, а глаза были широко раскрыты. Во время каких-то резких моментов, если что-то летело прямо в камеру, как ему казалось — в него — отпрыгивал за пуф и потом осторожно выглядывал, то прижимая, то обратно навостряя уши. А Шото и не знал, за чем наблюдать интереснее — за приключениями героев на экране или реакции юного ликана на все происходящие там же. Финал был очень эпичный и трогательный. Забывшись, Бакугоу даже забил хвостом о ковер от возбуждения при просмотре, но когда опомнился — смутился и поджал пушистый показатель эмоций к себе. — Понравился фильм? — Пойдет. — Щеки блондина слегка покраснели. — Хочешь, будем смотреть что-нибудь каждый день? — Шото оперся о руку, слегка наклонив голову, и еле заметно улыбался. — Мне все равно, — слишком очевидно лукавил парень. — А где это происходило? — Внезапно спросил он, повернувшись к собеседнику. — Происходило что? — Непонимающе округлил глаза мужчина. — Ну все «это»? Давно это было? До Тодороки дошло, что волчонок подумал, что все это происходило на самом деле, и вновь старался сдержать смех, уткнувшись в ладонь. — Это не реальные события, это придумали люди, а актеры сыграли по сценарию, что был им прописан, — как можно более серьезно ответил он. — Хммм… Так не интересно, — в голосе послышалось некое разочарование, Бакугоу отвел взгляд и вновь нахмурился. — Но есть и те фильмы, что снимают по реальным событиям. Хочешь посмотреть что-то из реальной жизни людей? Кацуки вновь одарил собеседника внимательным взглядом, но тут же одернул себя, мимика стала спокойнее. — Мне все равно, делай, как хочешь. — Хорошо, подберу на завтра что-то более реальное. Затем в такой манере стали проходить вечера в этом доме. Первое время Кацуки старался выбраться, открыть окна, которые не поддавались его острым когтям, и пару раз пытался убежать, пока Шото на что-то отвлекался, но все попытки пресекались. После каждого использования шокера, Тодороки подходил совсем близко и поднимал Кацуки за волосы ближе к своему лицу, произнося что-то из разряда — «Что же ты так, я ведь стараюсь, чтобы тебе тут нравилось. С твоей стороны это невежливо». Бакугоу никогда не мог наверняка знать, что творится в голове Шото — он мог быть заботливым и даже милым, но за какие-то проступки сильно наказывать, хоть это и было даже не близко похоже на то, как с ликаном обращались сразу после поимки, чтобы сломать и утихомирить нрав. Время шло. В редкие выходные Шото даже выходил с «питомцем» во двор — тогда Кацуки и понял, что живут они в огромном особняке, к которому прилегала почти необъятная территория, обнесенная глухим забором под напряжением. Однажды ликан испытал это на собственной шкуре, вновь пытаясь ускользнуть. Его тело окрепло, былая масса вернулась, но каждый раз удар тока или впрыскивание снотворного через ошейник делали свое дело. Иногда Бакугоу приходилось по паре суток сидеть в своей комнате. Она немного обросла вещами: какие-то книги, телевизор с приставкой — через нее можно было смотреть разные сериалы — прочие мелочи, которыми можно было развлечь себя, пока за дверьми шумели люди. К Тодороки приходили гости — ни с кем из них Кацуки не пересекался, так как это строго настрого было запрещено. Эти дни казались особенно скучными для ликана. Сам того не заметив, Бакугоу уже ждал прихода хозяина, хоть и яро отказывался признать это. В один из вечеров Шото сильно напился, взяв вместо привычного вина напиток более крепкий — блондин не знал, что это, но в запахе, исходящем от хозяина, чувствовалось нечто пряное, сладкое — будто карамель — и хвойный аромат можжевельника. А еще тщательный волчий нюх позволил уловить добрую долю спирта — значит, градус весьма высокий. Тогда Шото рассказал Кацуки немного о себе, о своих родителях, семье, о том, как сильно ненавидит отца, который не упускал возможности поднимать руку на свою жену, на ребенка; о том, как мать ушла от них, возненавидев все в родном доме; как отношения наладились спустя десяток лет. В тот вечер блондин как-то иначе смотрел на собеседника и молчал, внимательно слушая каждое слово. Со временем Шото подпустил его совсем близко, и они уже могли смотреть фильмы, сидя на одном диване. Бакугоу разваливался на нем во всю длину кладя голову на ноги Тодороки, пока последний незатейливо перебирал волосы ликана в своих пальцах. Это было приятно — его волосы на вид были жесткими, но оказались очень даже мягкими, хоть и совсем непослушными. — А ты можешь полностью принять волчий вид? — Как-то раз спросил за ужином Шото. — Полностью — нет, но мое тело достаточно сильно изменяется, особенно при свете полной луны, она дает сил всему нашему роду. — Не отрываясь от очередной порции, приготовленной хозяином еды, говорил Кацуки. — Интересно взглянуть, — он поставил локоть на стол и оперся подбородком о тыльную сторону руки. — Тебе не понравится — людей пугает такой вид: огромные клыки, когти и почти все тело покрывается густой шерстью. — Удивительно, кстати, что у тебя ее нет, когда ты в таком виде. Бакугоу непонимающе поднял взгляд. — Ну, знаешь, у некоторых мужчин, людей большая растительность по всему телу, потому я думал, что в такой форме волос на ваших телах должно быть тоже побольше, — Шото закатил глаза рассуждая. — Я никогда об этом не задумывался, так что не знаю. — Промямлил блондин, обгладывая кость. Так еще один вечер подошел к концу. Их совместное проживание продолжалось уже несколько месяцев, контакта между обоими стало больше. Они часто гуляли вместе, почти никогда не пропускали совместный ужин, Кацуки было разрешено ходить по всему первому этажу. Несмотря на относительное доверие, Шото все же сменил все окна на пуленепробиваемые, а входные двери были электронными, чтобы исключить возможность выламывания дверных ручек. Это случилось в очередной вечер, когда Шото долго не возвращался домой. Задерживается. На это раз даже не предупреждая. В ожидании разномастного, Кацуки уснул на диване в холе не далеко от входной двери. Послышался характерный лязг открывающейся двери — блондин тут же проснулся, навострив уши и обратив взгляд на дверь. Хорошее зрение помогло четко разглядеть знакомую фигуру, хоть на улице, как и в помещении, была кромешная темнота. Тодороки явно двигался с плохой координацией- стук, грохот — небрежно снял обувь в комнате, хаотично скинув ботинки в разные стороны, пальто улетело примерно в том же направлении. Движения парня были нечеткими, он скинул вазу, стоящую на полке — она с грохотом разлетелась на осколки в разные уголки комнаты. Послышалось тихое ругательство. — Шото? — Настороженно произнес Кацуки, наблюдая за нехарактерными движениями хозяина. -Кацу… Ты тут… — Голос звучал очень непривычно, Тодороки был очень пьян — запах перегара резал нюх волка. — Ты поранишься, –ликан встал с целью помочь хозяину. — Не подходи! — Резко и очень грубо ответил тот. — Я сам. Иди спать. Мужчина постарался обойти осколки и просто чудом не напоролся на них. Он прошел на кухню, и включил свет, загремев стеклом. Бакугоу поднялся и зашел в комнату следом, наблюдая за неловкими движениями мужчины, который доставал графин наполненный темной жидкостью, — емкость выпала из рук Шото, устремившись повторить судьбу вазы, но Кацуки успел поймать предмет, поднялся, смотря на расфокусированные гетерохромные глаза. Шото выхватил графин из рук и отошел к барной стойке, где хранились бокалы, достал рокс и заполнил его почти до краев виски. Выдохнув, разномастный выпил почти все содержимое. — Что-то случилось? — Кацуки наблюдал за всем, не понимая, что происходит. — Иди к себе, я же сказал тебе. — Огрызнулся половинчатый, вновь наполняя рокс. Сильнее сощурившись, Бакугоу подошел и схватил руку Шото, заставляя повернуться к себе: — Ты ведь можешь мне сказать, — слова звучали агрессивно. Ликан с большой силой сжимал чужое запястье. Тодороки явно разозлился — на его лице появились совсем незнакомые для блондина эмоции. Глаза сузились, делая выражение лица суровым. Шото отдернул руку и взял все тот же знакомый пульт. Кацуки поджал одно ухо и сильнее прищурился, делая шаг назад. — Заведи руки за спину, — волк знал, что хочет сделать парень, послышался характерный стук металла. Наручники сомкнулись за спиной, ограничивая движение рук. Бакугоу прижал уши к голове и плотно сжал губы в тонкую линию. Отвернувшись от волка, Шото вернулся к своему роксу с напитком и сделал еще глоток, допивая содержимое. — У тебя еще есть шанс. — Пробурчал он, изучая дно стакана, опираясь на столешницу руками по обе стороны от себя. — Я хочу знать, что случилось, ты ведешь себя странно, — слова Кацуки звучали как глухой рык. — Не пожалей потом. Тодороки толкнул плечо парня, заставляя развернуться, взялся за его запястья и надавил, заставляя начать движение вперед по коридору. — На второй, — кратко вкинул он и повел волка. Кацуки напрягся — за все время он ни разу не поднимался туда, так как это было запрещено. Винтовая лестница вела их прямо на второй этаж, по длинному коридору они шли к большой двухстворчатой двери. Шото открыл ее — в комнате было очень темно, все окна глухо закрыты плотными шторами. Разномастный включил свет: большая кровать с металлическим каркасом, множество шкафов и несколько слегка странных и незнакомых предметов. Тодороки открыл ящик и достал поводок — карабин был необычный, сделан специально под ошейник Кацуки, легким движением предмет прочно «примагнитился» к отверстию устройства на шее ликана. Гетерохром дернул Бакуго, заставляя идти за собой — зверь недовольно, явно без желания, пошел следом. Резким рывком разномастный спустил Кацуки на колени возле кровати, на что ликан недовольно зашипел, горящие глаза смотрели исподлобья — агрессивный и одновременно непонимающий взгляд. — Что ты хочешь? — Прорычал волк, наблюдая, как Тодороки бросил поводок около «питомца» и отошел к тумбочке. — Тебя, но запомни, я предупреждал. — Гетерохром порылся в ящике и достал небольшой тюбик, что-то продолговатое и небольшое. — Приподнимись. Шото зашел сзади и, поставив ногу на шею блондина, заставил того опуститься лицом на пол. Разномастный рывком приспустил свободные штаны, зверь же попытался совсем прижаться к полу, но половинчатый, подхватил его за пах, заставляя выгнуться и встать обратно на колени. — Сиди так. — Голос звучал властно, Бакугоу уже привык подчиняться и лишь недовольно шипел. Когда в зад вошел скользкий холодный палец, послышался гортанный рык. — Особо больно не будет. Терпи. — Голос звучал ровно и холодно. Разномастный начал поступательные движения и почти сразу добавил второй палец. Тело под ним заерзало, послышался глухой выдох, показался пушистый мягкий хвост — самым концом он прошелся по лицу Шото, заставляя слегка вздрогнуть от неожиданности. Вытащив пальцы, гетерохром вставил в проход ликана тот самый предмет, который доставал из тумбочки — он тоже был холодным и скользким. Волк подался немного вперед, но нога хозяина все еще стояла на шее своего «питомца», не давая совершить лишних движений. Странная вибрация прошлась волной по всему телу и продолжала пульсировать в нем. — Сиди так, — бросив это, Тодороки отошел от парня, за спиной послышался звук шуршания одежды — Бакуго видел, как на пол упали штаны и галстук его владельца. Гетерохромный обошел Кацуки, подхватил с пола повод, сел на кровать. Потянул к себе резким рывком за ремешок. — Советую помочь мне подготовиться. — Лицо зверя было между ног мужчины, почти упиралось носом в напряженный орган разномастного. Возбуждение настойчивой волной прошлось по телам обоих. Блондин не стал возражать, лишь кинул озлобленный взгляд и приоткрыл рот, приближаясь к стояку. Он высунул язык, прижал уши и мягко прикоснулся к головке, получая ответ — послышался шумный выдох Шото. Закрыв глаза, Бакугоу начал аккуратно обходить языком набухшие вены на члене, двигаясь вдоль ствола вверх-вниз. Тодороки отклонился назад, опираясь на руки назад, из-под челки виднелись затуманенные прищуренные глаза, внимательно наблюдающие за движениями ликана. Когда Кацуки взял в рот головку, разномастный снова тихо простонал — волк бы соврал, сказав, что это не заводит. После такого ответа блондин начал с большим интересом выбирать член хозяина в рот — сперва не полностью, а плавно двигая головой вдоль ствола. Это был новый опыт, зверь плохо понимал, как это стоит делать, но старался не задеть нежную кожу острыми клыками, хоть пару раз и неаккуратно проехался ими, вызывая протяжные стоны гетерохрома. — Расслабь горло, — послышался хрип сверху. Кацуки не успел до конца осознать просьбу — его насадили до конца на пульсирующий от притока крови член, заставляя вобрать в рот на всю длину. Ликан старался не закашлять, уже интуитивно полностью расслабляя гортань. В глазах выступили еле заметные слезы из-за попыток давить кашель и рвотный рефлекс одновременно. Рука разномастного потянула Бакуго за волосы на затылке, заставив полностью выпустить член, и вновь насадила обратно до упора. Низкий хриплый стон заполнил комнату, опьяняя обоих. Тодороки отвел от себя зверя снова, всматриваясь в его лицо: изо рта обильно стекала слюна, взгляд был все таким же диким и непокоренным. Разномастный резко поднялся, накрутил на кулак поводок и с силой дернул, заставляя ликана торсом полностью лечь на кровать. Спустив с руки тугой шнур, Шото вытащил небольшой вибратор из ануса Бакугоу, вызвав этим действием недовольный скулеж — хвост блондина нервно дернулся, мышцы сокращались от отсутствия прежней наполненности внутри. — Не переживай, это ненадолго. — Тодороки подхватил ликана за бедра и закинул на кровать целиком. Властный шлепок по бедру заставил Кацуки приподнять таз, словно отзываясь в желании принять в себя хоть что-то. Разномастный устроился сзади и вошел во всю длину в уже растянутый проход. Глухой рык ушел в низкий приятный стон. Уши зверя дернулись несколько раз, то прижимаясь к песчаным волосам, то поднимаясь, словно к чему-то прислушиваясь. Давая привыкнуть с полминуты, двухцветный начал медленно двигаться внутри Кацуки. Его бедра охотно отзывались в такт движениям партнера. Предположив, что все-таки волчонку не очень удобно, легким нажатием на кнопку, Тодороки освободил руки Бакугоу — тот сразу выставил их перед собой, опираясь на локти. — Животные по природе своей не испытывают удовольствия от секса. — Шото наклонился к уху блондина и вошел до упора, получая высокий стон в ответ, — а люди же в точности наоборот. Мне всегда было интересно, как обостренные чувства и природная людская потребность сходятся в таком теле. Половинчатый стал двигаться чаще, глубоко насаживая на себя податливое тело, получая с каждым толчком все больше довольных стонов. — Видимо лучше, чем я предполагал. — Две, — еще более низким и хриплым голосом произнес Кацуки, опираясь на скрещенные руки, — у. Нас. Две. Точки… Там… — На каждом толчке приходилось по слову, ведь каждый раз будто выбивал подчистую кислород из легких. — Даже. Так… — Шото довольно ухмыльнулся. Резким рывком разномастный приподнял ногу партнера, перемещая на бок. Вторую ногу Шото опустил на свое плечо. Гетерохром вошел еще глубже, громкий стон разлетелся по всей комнате. С силой Тодороки продолжил вбиваться в горячее тело, внутри было уже не так узко. Задевая обе заветные точки, с каждым разом хозяин ликана вызывал более пошлые стоны. Тело блондина выгнулось, он перевернулся на спину, одной рукой схватился за бедро хозяина, помогая насаживать себя на член, чтобы получить непривычное, но безумно сильное удовольствие от каждого движения. Второй же рукой Кацуки опирался о кровать, приподнимая себя чуть выше. В таком темпе это уже продолжалось недолго. Ощущая приближение разрядки, Тодороки обхватил член Бакугоу рукой, надрачивая в такт своим движениям — ликан, откинув голову назад, застонал так громко, что, казалось, этот звук оглушает. Первым кончил Кацуки, пачкая руку разномастного. Все мышцы волка сократились, плотно обхватив внутри себя партнера — Шото кончил следом. Тела подрагивали от сокращения мышц, тяжелое сбитое дыхание почти не было слышно за шумом крови, ударами сердца, словно в самих ушах. Тодороки вышел из парня и устало рухнул на кровать подле. Туманная дремота накрыла с головой, из последних сил разномастный потянулся к изголовью кровати и забрался под теплое одеяло, незамысловатым жестом приглашая ликана лечь рядом. Некоторое время они просто лежали рядом, наслаждаясь приятным бессилием. Шото практически сразу уснул. Кацуки же еще какое-то время внимательно изучал потолок, а после не заметил, как ушел в мир грез следом. Утро для Тодороки наступило быстро. В кровати он оказался как всегда один, что никак не смутило, но как только в голове промелькнули события прошлой ночи, разномастный резко поднялся, осматривая кровать и комнату. На постели рядом лежали ошейник и браслеты. — Черт, — гетерохром зарылся руками в свои волосы и опустил голову, сквозь стиснутые зубы: — Ушел… Не теряя надежды, Шото прошелся по всему дому — пусто. Волк не упустил возможности и ушел. Оно и не удивительно: «как волка не корми, он в лес смотрит» — звонко крутилась в голове одна мысль. Так же разномастный прекрасно понимал, что сделал что-то непростительное, что-то перекрывавшее все положительные моменты. Хоть и казалось, что процесс явно увлек обоих — по виду не было сомнений, что все это могло не понравиться волчонку. Вмиг все будто оказалось чужим и не живым. В каждом помещении будто стало во много раз холоднее, слишком пусто. Сидеть за длинным обеденным столом, оказывается, очень неуютно и одиноко. Гетерохром ведь совсем забыл о том, как раньше так проживал каждый свой день. День за днем в пустоте и одиночестве. Тишине. Первое время руки все еще автоматически готовили порции на двоих, будто бы не хватало еще и этой обстановки во всем доме. Часто Тодороки доставал тарелки на двоих, а теперь это лишнее. Конечно, Шото не жалел ни копейки потраченных средств. Именно на него. Ведь Шото не просто привык к этому соседству — он был очарован и влюблен в этого зверя. В Бакугоу Кацуки. Прошло около трех месяцев. Дни сменяли друг друга с неизменной скоростью. Тодороки возвращался домой, но слова «Я дома» уходили в пустоту, лишь отскакивая эхом от стен комнат в качестве ответа. К тем моментам, тому времени, что они с ликаном провели вместе, гетерохром успел привыкнуть: к тому, как каждый день, словно верный пес, Кацуки встречал его, виляя хвостом, и ожидал очередной вкусный ужин. Шото стал чаще гулять. Для прогулок он выбирал лес неподалеку, подсознательно надеясь хотя бы случайно увидеть пусть даже тень Бакугоу. Холодало. Скоро пойдет первый снег. Наконец плотность рабочих дней спала, и Половинчатый чаще стал проводить время на веранде с чашкой чего-то горячего, просто наблюдая за полетом опавших листьев на ветру. Одним таким морозным утром Шото как раз выбрался для посиделок с кружкой горячего кофе. Пар поднимался вверх от чашки, принимая очертания узоров в воздухе. С неба уже падали первые снежинки декабря. — Совсем скоро все будет белым, — прошептал разномастный, всматриваясь в пасмурное небо. — Да, уже скоро, — послышался голос откуда-то со стороны. Половинчатый машинально повернул голову в сторону звука — он доносился со стороны деревянного забора, что опоясывал веранду. Там сидел блондин в зеленом плаще и задумчиво вглядывался в небо. Из рук Шото выскользнула кружка, с грохотом падая на деревянный пол. Глаза гетерохрома округлились, рот приоткрылся от удивления. Хотелось сказать хоть слово, но ничего кроме глухого «а» произнести не удалось. — Так не ожидал? — Бакугоу склонил голову, бросив на «хозяина» тот самый взгляд, с прищуром. Тодороки опустил голову, густая челка упала на разномастные глаза, скрывая эмоции владельца. Он слегка ухмыльнулся и поднял голову обратно. — Как прогулка? — Спросил Шото, будто волчонка не было всего пару часов. — Да, в этих краях отличная природа. — Поддержал тон Кацуки, затем, сунув руку в карман, достал оттуда мутный камень зеленоватого оттенка. — Возьми. Шото настороженно осмотрел предмет в руке ликана, но все же забрал. — Что это? — Демантоид. — Как? — Камень это. — Парень сильнее нахмурился. — Для нас он имеет особенный аромат. Обычно его дарят… в особых случаях. — Блондин отвел взгляд, а на его щеках проступил еле заметный румянец. Тодороки не стал задавать больше вопросов, будто понял все, что до него хотел донести хвостатый. Сжимая в руке камень с зелеными желваками, едва заметно улыбнулся. -Пошли в дом, тут холодно.