33 Глава
2 июня 2019 г., 11:56
Ранним утром, когда ученики школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» трапезничали в большом зале, я стояла возле входа в кабинет директора. Вам, наверное, покажется странным мой приход сюда. Но я больше не смогла откладывать свой визит в школу. Мне необходимо забрать отобранные у меня воспоминания. Я хочу знать, как я жила, кем была до этих проклятых лет, прожитых с ложными воспоминаниями и в теле кровожадной убийцы. Без сомнений, эти прожитые годы не уйдут бесследно, но я должна узнать себя настоящую.
Ученики, проходившие мимо, бросали косые взгляды в мою сторону. Многие из них ходили ко мне на зелья, а некоторые были под моим покровительством. Теперь они не смотрят на меня с уважением и преданностью. В их взглядах очень много презрения и ненависти.
— Что ты здесь делаешь? — раздался до боли в груди знакомый мужской баритон за моей спиной.
— Доброе утром, Северус, — обернувшись к темноволосому мужчине, поприветствовала его легкой улыбкой. — Нельзя так тихо подкрадываться к беременным девушкам. Мои нервы и так шалят в последнее время, а тут еще и ты напугал меня.
Возможно мне показалось, но я заметила промелькнувшие извинения в его черных омутах. Я давно поняла, что Северус совсем не тот человек, который будет показывать свои чувства. Он не раскроет свои настоящие эмоции и чувства пока не будет доверять человеку. И, по всей видимости, мистер Снейп не относит меня к числу людей, которым можно доверять. В последний раз я видела его настоящую улыбку и неподдельные эмоции на лице в своем классе. И причиной таких живых эмоций была Лили. Я никогда не имела ничего против юной мисс Эванс. Но все равно считаю ее виноватой в том, что Северус примкнул к Пожирателям смерти. Девушка не должна была так резко обрывать с ним дружбу. Она повлияла на его судьбу, может быть и не осознавая этого.
Зелья были сварены и перелиты с помощью мерных ложек в колбы. Ученики радовались предстоящим зимним каникулам и с легкой душой покидали класс зельеварения.
— Ты не обязан мне помогать, Северус, — недовольно сказала рыжеволосая девушка, подходя к парте, за которой всегда занимался юный мистер Снейп. — Я не хочу, чтобы мои оценки зависели от твоей помощи.
— Х-хорошо, — заикаясь от переизбытка чувств, ответил ученик дома Слизерин.
Взяв в руки свою волшебную палочку, направилась к двум оставшимся в классе ученикам, дабы поторопить их.
— Директор хочет меня видеть с минуты на минуту, — спокойно сказала я и окинула взглядом смущенного парня. — Так что поведу себя некрасиво и попрошу вас не задерживать меня.
Схватив свою потрепанную временем сумку, парень проскочил вперед, но, не увидев выступающий порог, повалился на холодный и влажный от сырого воздуха пол.
— Какой же ты неловкий! — воскликнула рыжеволосая девушка и кинулась на помощь другу. — В последнее время ты не можешь устоять на ногах, Сев. Да и предметы буквально валятся у тебя из рук.
— Сильно ушибся? — подойдя к темноволосому юноше, поинтересовалась я, при этом касаясь его плеча.
— В-все хорошо, профессор, — поспешно ответил Северус и, сжав сумку в руках, быстрым шагом направился в сторону гостиной.
— В последнее время Сев совсем не похож на себя. Он стал слишком рассеянным, — встревожено пожаловалась Лили.
— Возможно, мистер Снейп влюбился, — коснувшись девичьего плеча, сказала я. — Виной такому поведению может быть только одно чувство — любовь!
— Зачем ты пришла в школу, да и к тому же, в столь ранний час? — без эмоций на лице и в голосе, спросил мастер зелий.
— Я пришла к Минерве, — честно ответила я, — за своими воспоминаниями. Мне хочется узнать, кем я была. Хочу знать о себе правду, а не ужасную ложь, в которую меня заставил поверить Альбус.
— Не стоит возвращаться к прошлому, Аврора. Оно никогда не станет таким, каким ты его увидишь.
— Ты прав. Но все же, я хочу вернуть то, что у меня забрали. Я хочу знать о себе всю правду, понимаешь?
— Стоит увидеть воспоминания, насладиться прекрасной жизнью, которую у тебя отняли. Станет больно и будет невыносима сама мысль о том, что у тебя украли. Боль, которая засядет у тебя вот здесь, — он указал на мое сердце, — она будет терзать твое сердце.
— Прости меня, Северус, — давно уже пора было извиниться перед ним. — Я вела себя эгоистично, когда требовала твоего появления на суде. Ты не должен делать того, чего не хочешь. Да и сомневаюсь, что ты знал Яксли с хорошей стороны. Прости.
— Не стоит менять своих слов, Аврора. Ты хотела моего визита в суд, и я там буду. Сейчас уже поздно думать о своих словах.
— Никогда не поздно извиниться, — я правда чувствовала себя виноватой за свое поведение. У него есть свое мнение и свой личный выбор, и я не имею права давить на него. — У тебя есть свой выбор. Если не хочешь приходить в суд, то не надо. Я не хочу, чтобы ты врал, подставляя тем самым себя.
— Я уже все для себя решил, — не раздумывая, ответил мастер зелий. — Я дам суду показания.
— Ты же ничего не сможешь сказать в его защиту, — обеспокоено проговорила я. — Не стоит рисковать попросту. Поттера в суде будет достаточно. Мальчишка расскажет о Яксли все, что знает, и ему поверят безоговорочно.
— Достаточно разговоров, — оборвал меня мастер зелий и опустил взгляд на мой округлившийся живот, прикрытый полами мантии.
— Нашему малышу уже пять месяцев, — не сдерживая улыбку, сказала я и, взяв холодную ладонь мужчины, коснулась ею своего живота.
— Кто будет? — ласково проведя по животу рукой, спросил зельевар.
— Потом узнаем, — моя улыбка стала еще шире, когда мастер зелий наклонился ко мне и запечатал поцелуй на моей щеке.
Стоило мне поднять взгляд на мужчину, как я уловила нотки смущения в его вечно холодном взгляде.
— Я благодарен тебе, Аврора. Ты подаришь мне шедевр, — все так же поглаживая мой живот, признался мастер зелий. — Теперь у меня есть смысл жить.
Северус всю свою жизнь был очень одинок. Никто не любил его так сильно, чтобы он это чувствовал своим сердцем. На протяжение многих лет все, что он делал — это рисковал своей жизнью ради памяти Лили, пытаясь спасти ее единственного сына Гарри. И сейчас, когда Снейп оправдан, у него появился смысл идти дальше ради своего кровного ребенка. Мастер зелий никогда не мог даже предположить, что у него появится продолжение.
— Северус, — чувства взяли вверх надо мной и, не думаю ни о чем, я прильнула к его широкой груди, пряча лицо в складках его черной мантии.
Я и не ожидала получить взаимность, но сильные мужские руки обвились вокруг моей талии, прижав сильнее к себе. Почувствовала, как он, наклонившись к моим волосам, вдохнул полной грудью запах моих волос.
— Кхм-кхм, — послышалась за моей спиной и, смущённо отстранившись от темноволосого мужчины, обернулась к Минерве. — Я думала уже никогда не смогу увидеть ваше примирение.
— Доброе утро, — все так же смущённо поздоровалась с директором школы.
— Мистер Снейп, уроки начались уже как три минуты назад, — сдерживая добрую улыбку, проговорила пожилая женщина. — Но я не буду возражать, если вы пожелаете провести время со своей прекрасной супругой.
Слова Минервы заставили меня еще больше смутиться. Я отчетливо понимаю, что каждый раз, когда нахожусь рядом со Снейпом или же слышу упоминания о нем, начинаю смущаться. Он занимает в моем сердце самое главное место. Но так же у меня есть и обида, которую я до сих пор не могу простить. Я все так же помню, как он отвернулся от меня. Его поступок очень сильно задел мои чувства. И я отдаю себе отчет, что он так же может держать на меня обиду за мои слова, сказанные в его адрес.
Теперь, когда у меня шанс построить свою жизнь с ним заново, я попытаюсь сделать его счастливым. Я всем сердцем хочу провести свою жизнь рядом с ним, воспитывая нашего ребенка. Сейчас я даже благодарна Лорду, что он хотел моего замужества, а потом и зачатия ребенка. Ведь в какой-то степени благодаря Тому я ношу под сердцем ребенка от человека, которого люблю всем своим сердцем.
— До встречи, — заглянув вновь мне в глаза, сказал мастер зелий и, окинув Минерву взглядом, поспешил на урок.
— Почему пришла ко мне только сейчас? — с нотками обиды в голосе, спросила директриса школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс». — Я не пришла к тебе сама, потому что хотела дать время на раздумья.
— И я благодарна тебе, что ты не пыталась влезть мне в душу с советами, — честно призналась я, поднимаясь вслед за женщиной по винтовой лестнице. — Мне потребовалось много времени, чтобы все обдумать, и я смею признаться, что до сих пор не пришла к окончательному выводу. В моей голове так много мыслей, но так мало слов, чтобы рассказать о них.
— Не сейчас, — проходя к своему столу, сказала Минерва, — но позже ты найдешь слова для того, чтобы рассказать о своих мыслях, Аврора. А сейчас я так понимаю, ты хочешь забрать отобранные у тебя воспоминания?
— Все верно. Я понимаю, как сильно тебе хочется узнать о своем прошлом. Но я советую тебе забыть о нем. Ты же счастлива, моя девочка. Совсем незачем сейчас терзать себя из-за горстки памяти.
— Но я должна узнать для своего спокойствия. Мне необходимы воспоминания как и глоток свежего воздуха. Я хочу знать, кем я была до того, как стала носителем вечного проклятия. Хочу увидеть свои настоящие эмоции и чувства.
— Все было не так сказочно, как ты можешь себе представлять. Министр видел воспоминания только Альбуса. Я не решилась отдать ему часть твоей души, потому что понимала, что суд может посчитать веской уликой к темной стороне некоторые моменты из воспоминаний.
— Значит, Кингсли не видел мои воспоминания? — я была ошарашена этой новостью, ведь считала, что министр видел их.
— Верно. Единственным человек, который видел их — это я. Ты можешь посчитать Альбуса жестоким, потому что он отобрал у тебя их, но, поверь, он поступил правильно. Дамблдор забрал только часть из твоих воспоминаний. Твои родители, о которых ты сейчас помнишь, настоящие. Единственное, что не верно — это происхождение. Они были чистокровными волшебниками, и ты стала их единственным ребенком. Мистер и миссис Бишоп были сильными поклонниками астрономии и, к моему сожалению, любили эту науку больше, чем собственную дочь. Воспоминания из приюта тоже настоящие. Единственное, что ошибочно — это твоя встреча с другими вампирами. Ты превратилась не от укуса вампира, и не в той деревушке в лесу, находясь рядом с другом. Все было иначе, и я не хочу, чтобы ты знала о настоящей причине своей смерти.
— Я. Должна. Знать, — пытаясь казаться спокойной, сказала я.
— Как пожелаешь, — седовласая женщина поднялась из-за дубового стола и взмахнула своей волшебной палочкой. — Можешь воспользоваться Омутом памяти, — следя за плывущей по воздуху колбой, с нотками грусти в голосе сказала Минерва.
Взяв колбу, наполненную тоненькими ниточками моих воспоминаний, направилась к Омуту, рядом с которым уже стояла женщина. Я видела в глазах Минервы грусть.
— Не стоит грустить. Ничего ужасного не случится, если я посмотрю их. Я многое испытала за все прожитые мною годы, и несколько минут воспоминаний не изменят моего мировоззрения.
— Я очень на это надеюсь, — но я уже не обратила внимания на слова директрисы, так как нырнула с головой в Омут.
Солнечное утро в школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Здесь, возле Черного озера, нет никаких изменений. Тот же дуб, только не такой высокий и величественный, как сейчас. Озеро отдает приятный блеск, и повсюду слышится пение птиц.
Но мое внимание привлекает не красота здешних мест, а молодые люди, стоявшие возле кромки озера. В девушке я с легкостью узнаю себя, только глаза мои не сверкают от счастья, как я предполагала. В глазах совсем нет эмоций. Рядом стоит молодой юноша со светлыми волосами, которые при попадании лучей солнца кажутся рыжими.
— Я поклялся перед Геллертом, что никому не расскажу о его замыслах, — не скрывая своей печали, произносит юноша.
— Я тоже поклялась, Альбус, — смотря вдаль, произнесла моя копия. — Он настаивал на клятве, и я не смогла противостоять его воли.
— Самое страшное, что он настроен решительно, и мы не сможем ему помешать. Никто не сможет противостоять ему. Мы, как его друзья, можем стать первыми подозреваемыми и получим первый удар по себе.
Воспоминание тут же сменилось другим. Теперь я находилась на Астрономической башне,
крепко зажимая в дрожащих руках волшебную палочку.
— Ты не должен быть здесь, — смотря в глаза безумца, проговорила моя копия. — Министерство охотится за тобой и каждый ученик, увидевший тебя, должен будет незамедлительно доложить об этом директору.
— Тогда почему ты еще здесь, Джина? Твои слова противоречат твоим действиям.
— Я продолжаю оставаться на месте только из-за Альбуса. Он умолял меня не сдавать тебя, да и к тому же я по собственной дурости дала тебе клятву. В школе тебе больше нечего искать. Уходи.
— Мне нужные верные люди. Помнится, ты считала меня своим другом. Я хочу создать армию волшебников и стать самым могущественным и сильным волшебников всех времен. Я смогу повелевать даже Смертью. Мы, волшебники, должны господствовать над человечеством.
— Ты безумен и эгоистичен. Разве правильно, по-твоему, заявляться в школу и нападать на учеников? В отличие от тебя, Альбус пошел правильным путем и не поддается на твои провокации. Наш общий друг хочет добиться нового мира без насилия.
— Я не позволю ни тебе, ни Альбусу, и никому другому встать у меня на пути.
Не дав ему договорить, выпустила с конца своей палочки патронуса, который направился в кабинет директора школы.
Следующее воспоминание было в комнате, где практически не было света. Она была маленькой, мрачной и пустой. Возле входной двери горела одна свеча, которая отбрасывала тень на лицо молодого Альбуса.
— Я видел пророчество. В нем говорилось, что родится волшебник, который уничтожит Геллерта.
— Раз все так, то почему я не слышу в твоем голосе радости? — укрываясь в школьную мантию, спросила я из прошлого.
— Потому что тот, кто убьет его, будет еще могущественнее и страшнее. И еще, — он сделал короткую паузу, — я видел в пророчестве тебя. Ты была так же молода, как и сейчас.
— Пророчества иногда ошибаются. Ты ведь сам говорил, что нельзя до конца верить пророчествам, потому что им свойственно ошибаться, так же, как и нам.
И вновь картинка сменилась, и я оказалась в приюте. Здесь, повзрослевшая, я сидела возле открытого окна и вглядывалась в ночное небо. По бледным щекам катились слезы.
— Я так больше не могу, — прошептала. — Никто не понимает меня. Никто не любит, и я совершенно никому не нужна. Я вру каждый день сама себе, что завтра все будет в порядке. Уже никогда ничего не будет в порядке, потому что я знаю, что близится война, в которой пощады не будет.
Картинка снова сменилась, и теперь я оказалась в поезде. Здесь, среди студентов своего факультета, я чувствовала себя отчужденно.
— Твоих родителей вновь видели в Индии, — посмеиваясь, сказала девушка с разноцветными волосами, которые меняли цвет с каждой новой эмоцией. — Что ты чувствуешь, Джина, когда читаешь обрывки из газет про своих никчемных родных?
— Да ей плевать, — поддержала разговор еще одна девушка. — Она уже привыкла к роли брошенной сиротки.
— Это еще не самое худшее, — вновь произнесла девушка с разноцветными волосами. — Она вместе с Дамблдором хотят податься в армию к этому мерзкому Грин-де-Вальду.
— Чем вы там будете заниматься, Бишоп? Конечно же, в первую очередь, вы опорочите имя нашего факультета, а потом будете услужливо поддакивать каждому его решению. Мерзкие трусливые крысы.
— Промой рот с мылом, Сэм, — произнес Альбус, остановившийся в проеме. — Вставай, Джина, — юноша, взяв меня за руку, повел вслед за собой.
Я без промедлений двинулась дальше, пытаясь не обращать внимания на смех, раздающийся позади себя.
— Что мы будем делать после выпуска? — смотря в глаза Альбуса, спросила моя копия.
— Я не знаю, — честно ответил парень. — Сейчас это не главное. Мы должны придумать, как защитить себя и свои имена от министерства магии.
— В последнее время я все чаще задумываюсь о том, чтобы сдаться, Альбус. Разве не было бы лучше, расскажи мы обо всем министру магии? Нам бы обеспечили защиту от приспешников и самого Геллерта.
— Не забывай о клятве. Стоит открыть лишь рот в его сторону, и твое сердце остановится. Мы должны разобраться с ним самостоятельно.
— Как? Прячась, боясь его? Так ты хочешь с ним разобраться? Я устала постоянно бояться, что он вновь окажется передо мной. Я боюсь его, Альбус.
— Я верю, что в его сердце осталось капля доброты. Мы сможем поменять его мировоззрение.
— Не неси чепухи. Ему плевать на наши слова, впрочем, как и нас самих. Он без зазрения совести сотрет нас с лица земли, если мы чем-то ему не угодим. Его взрывной характер и несдержанные эмоции пугают не только меня, но и других волшебников. А ты так спокойно говоришь, что он сможет измениться, если мы поговорим с ним. Не глупи.
И после этих слов я прошлая зашла внутрь пустого купе. Но я не пошла за своей копией, а осталась стоять рядом с Альбусом, из глаз которого потекли слезы.
И вновь картинка поменялась. Теперь я была у Черного озера совсем одна. Стояла глубокая ночь и тишина, которая сжимала в тиски.
На сухой траве была постелена мантия, на которой лежала я. Дыхание было поверхностным.
— Джина, — послышался голос Альбуса откуда-то из темноты.
— Я здесь.
— То пророчество не лжет. Я верю, что ты будешь жить вечно и приложишь все свои силы для борьбы со злом.
— О чем ты говоришь? — все так же продолжая лежать, спросила моя копия.
— Моя любовь к тебе будет вечной, Джина. Я никогда не забуду нашу первую встречу в Большом зале. Не забуду наши с тобой совместные каникулы. Я буду любить тебя даже когда ты забудешь про наши совместные дни и будешь считать меня чужаком.
Моя копия не видела приближающегося к ней молодого Альбуса, но это видела я. Я видела опасный блеск в его глазах и палочку, зажатую в тонких красивых пальцах.
— Затмись, — прошептал парень, и на глазах появилась черная ткань, которую невозможно было снять.
— Мне не нравятся твои шутки, Альбус, — присаживаясь, проговорила моя копия, пытаясь снять с глаз повязку.
— Я буду вечно корить себя за это, — и в эту же секунду он ударил ритуальным ножом прямо в сердце.
Вокруг моей копии появился нежно-голубой свет и в следующую секунду стал ярко-красным, а изо рта вырвался жалобный крик.
Я с презрением и ненавистью смотрела на человека, которого считала своим единственным другом на протяжении долгих лет. Он без жалости вливал в мой рот какую-то субстанцию, совсем не обращая внимания на содеянное.
— Я же говорила, что не стоило смотреть, — стоило мне вынырнуть из потока воспоминаний, как я услышала обеспокоенный голос директора школы.
— Почему? Зачем он так поступил со мной? — не обращая внимания на слезы, которые капали с моего лица, взглянула на Минерву. — Неужели он был таким хладнокровным, когда дело касалось спокойного будущего? Разве ему совсем было не жалко меня?
— Знаешь, твоя жизнь похожа на цитату из одной маггловской книги, которую я недавно прочла: «Скорее всего, некоторые люди уже рождаются с трагедией в их крови». Альбус искренне верил в пророчество и полагал, что он поступает правильно. Твоя судьба выбрала для тебя такой путь.
— Нет. Совсем незачем приплетать сюда проделки судьбы. В том, что я столько лет страдала, виноват лишь один человек — Альбус. Я беспрекословно верила ему, когда он, в свою очередь, смотря мне в глаза, постоянно лгал. Ты хоть представляешь, как это — жить в вечном страхе перед будущим, и самое страшное, что ты совсем одна. У меня же никого не было, кто бы мог подать мне руку помощи. Мой хороший друг Альбус кинул меня в бездну собственными руками и дальше продолжал играть мной, как своей пешкой.
— Я прекрасно тебя понимаю, моя нежная, милая девочка, — седовласая женщина подошла ко мне и крепко обняла. — Но ведь сейчас все изменилось. Ты наконец-то обрела свое счастье, Аврора.
— Счастье? Все совсем не так, как кажется. Я чувствую себя загнанным животным, на которого наставили ружье. Мне тяжело дышать в этом мире, потому что каждый проходящий мимо меня человек готов плюнуть мне в душу. Мое единственное сокровище сейчас находится у меня под сердцем, и только ради этого ребенка я все еще живу. Я падала столько раз, что уже забыла, что такое стоять с высоко поднятой головой.
— Если бы я только могла что-то изменить, я бы непременно сделала это, Аврора, — женщина продолжала гладить меня по волосам как заботливая мать гладит своего ребенка.
— Ты для меня очень важна, и я никогда не отвернусь от тебя. Для меня ты — герой магического мира. А самое главное, что теперь ты молода и вся жизнь в твоих руках. Построй свой собственный счастливый мир.
— Спасибо, — обняв женщину в ответ, прошептала я. — Нам о многом еще стоит поговорить. Я зайду к тебе на следующей неделе.
После того, как я покинула кабинет директора, я не отправилась прочь из школы, а наоборот, решила посетить подземелья. Перед тем как уйти, мне хотелось попрощаться с Северусом. Как бы некрасиво я себя ни вела с ним, он все равно занимает все мое сердце.
Благо, на пути в подземелья мне никто не попался. Я бы не хотела, чтобы кто-то из преподавателей сейчас видел меня. Не то, чтобы я боялась, просто не хотела отвечать на вопросы, которые мне неприятны.
Подойдя к заветной двери, почувствовала, как сильно стало биться мое сердце. Он не занял кабинет, который ранее принадлежал ему и был отведен под лабораторию. Северус предпочел занять класс, который был моим.
Решительно постучавшись и услышав сухое «войдите», открыла дверь и просунула голову внутрь.
— Извините, что отвлекаю, профессор Снейп, — чувствовала много любопытных глаз на себе, — но не могли бы вы уделить мне пару минут своего времени?
Стоило ему положительно кивнуть головой, как я тут же закрыла дверь и прижалась к холодной и влажной стене подземелий. Почувствовав, как кровь приливает к лицу, еще сильнее смутилась. Раньше со мной такого никогда не было. Как же стыдно быть настолько открытой в эмоциях на его глазах.
— Твои глаза, — произнес мужчина, стоило ему выйти из класса и закрыть дверь, — ты плакала?
— Не беспокойся об этом. Я пришла, чтобы попрощаться и сказать, что уже ухожу, — не могла отвести взгляда от его лица.
Я вздрогнула, когда он, подойдя ко мне ближе, погладил по голове, а затем, взяв несколько
прядей, пропустил их сквозь пальцы.
— Твои волосы, — мужчина наклонился ближе, — так приятно пахнут лавандой. Я чувствую запах персиков и мяты от твоей кожи, Аврора. Запах твоих волос и кожи принадлежит моей амортенции.
Что? Что он только что сказал? Я не могу в это поверить. Вот так вечно холодный и скрывающий свои эмоции мастер зелий решил признаться мне в своих чувствах.
— Моя амортенция уже давно пахнет твоим запахом, — прошептала я и поцеловала
мужчину в губы.
— Прости меня, — оторвавшись от меня, но все так же обнимая за талию, попросил темноволосый мужчина.
Я в очередной раз вздрогнула, когда в классе раздался сильнейший взрыв.
— Я сейчас кого-то убью, — сверкая от злости глазами, произнес мужчина и, на прощанье поцеловав меня в уголок губ, резко распахнул дверь класса.
Последующие дни до решающего суда над делом Яксли, мы с Антонином провели в поисках свидетелей. Нам нужны были люди, которые готовы были подтвердить, что Корбан сражался на стороне Гарри Поттера и был задействован в помощи мальчишке задолго до развития битвы. Нам удалось отыскать его бывшую супругу, которая пообещала дать показания в суде. Только будут они в пользу нам или наоборот она не сказала.
В день суда я надела платье темно-синего цвета, а поверх накинула дорожную мантию. Антонин последовал моему примеру и облачился в обычный магловский костюм.
— У нас все обязательно получится, — сказала Антонин, когда мы спускались на лифте на нижний этаж. — Мы очистим имя нашего общего друга.
— Конечно, — уверенности в моем голосе было не особо много. Я очень переживала за исход наших действий. Мне всем сердцем хотелось получить облегчение со снятием всех обвинений с Корбана. Но так же я понимала, что суд может не оправдать его. И нам придется жить с этим всю свою жизнь.
Сегодня возле массивных дверей суда собралось достаточно любопытных зевак, которые пришли поглазеть на очередное собрание над Пожирателем смерти. Им нравилось смотреть на исход, а точнее на смерть, которая ожидала каждого приспешника Темного Лорда.
— Добро пожаловать, моя девочка, — завидев меня в толпе, ко мне подошла Минерва. — Я расскажу все, что знаю про мистера Яксли и надеюсь, мои показания помогут в этом деле.
— Огромное спасибо, Минерва, — обняв женщину, оставила легкий поцелуй на ее сморщенной от старости щеке. — Мы будем рады каждому волшебнику, который готов будет дать показания в защиту нашего Корбана.
Я очень скучаю по тем дням, когда Яксли был частью моей жизни. Безусловно, тогда в наших сердцах был страх перед Лордом, но, все же, все были живы. Я верю, что каждый Пожиратель смерти хоть когда-то, но задумывался о том, чтобы перейти на сторону Ордена. Темный Лорд наказывал нас всех ради развлечения.
Первым, кого решили допросить, был Антонин. Меня, как и других волшебников, готовых дать показания, в зал не впустили. Я очень сильно переживала за исход этого суда.
Оглядевшись по сторонам в поисках Северуса, грустно опустила взгляд, когда не нашла его в длинном темном коридоре. Он не пришел, и этот факт очень меня расстроил. Я понимала, что мистер Снейп не обязан этого делать, но ведь он пообещал. Дал мне слово, что придет.
Волшебников друг за другом приглашали войти в зал. И вот я уже осталась совсем одна, а Северуса все так же не было. А самое ужасное, что я не знала, что происходит за огромными дверями, разделяющими зал суда и длинный темный коридор.
— Миссис Снейп, — обратился ко мне молодой мужчина, облаченный в красного цвета мантию, — вы можете зайти и дать свои показания.
— Сказать, что рад нашей очередной встречи, я, пожалуй, не могу, — не успела я войти в зал, как произнес темнокожий мужчина. — Вас вызвали в зал заседания, миссис Снейп, для дачи показаний в защиту покойного мистера Яксли.
— Все верно. Я пришла сегодня для дачи показаний, — вставая за трибуну, хладнокровно подтвердила слова Министра Магии. — Я готова рассказать все, что знаю.
— Значит, вы готовы только доказать нам его невиновность на словах?
— Мои воспоминания суду не угодны и поэтому я больше ничего не могу предоставить в защиту, кроме рассказа о нем. Дело каждого присутствующего на сегодняшнем заседании — верить мне или нет. Но я молю вас, не осуждать его лишь из-за Черной метки.
— Мы слушаем вас, миссис Снейп, — может мне показалось, но он произнес фамилию Северуса с нотками презрения.
— По окончании первой магической войны, многих Пожирателей смерти осудили и посадили в Азкабан, — я сделала небольшую паузу, дабы придать своему голосу больше уверенности, — в том числе и меня. Тогда Корбан не был осужден, и за все это время он не предпринял ни единой попытки найти Повелителя.
— Мистер Яксли утверждал, что находился под заклятием «Imperius» и суд поверил ему, — не отрывая взгляда от пергамента, зачитала женщина в красном одеяние.
Я понимала, что не могу солгать и сказать, что это было так. Корбан тогда схитрил, дабы остаться на свободе. И я не вправе осуждать его за это, потому что, будь у меня возможность солгать, поступила бы в точности так же.
— Тогда он солгал, чтобы остаться на свободе, потому что безумно любил свою жену. Корбан не смог бы выжить в заключении без нее. Я могу сказать только одно, что он всем сердцем мечтал о том, что больше никогда не увидит своего хозяина.
— Раз все так, то зачем он вновь примкнул к Темному Лорду? — на этот раз вопрос задал сам Министр магии.
— У него не было другого выхода. Ни у кого, кто носил Черную метку, не было выхода. Мы бы не смогла сбежать, скрыться от Повелителя. Рано или поздно он бы нашел предателя. А с предателями он любил поиграть, растоптать, как кусок мяса, и отдать на растерзание своей змее.
— Мистер Яксли долгие годы шпионил для Тома Реддла в Министерстве магии, — вновь с нотками осуждения в голосе проговорила женщина в красном одеянии. — Яксли активно участвовал в делах Пожирателей смерти. В июне 1977 года он был среди тех, кто напал на Хогвартс и, по нашим сведениям, являлся главным в отряде. Он наложил заклятие «Imperius» на Пия Толстоватого, который после переворота успешно занял пост Министра магии. Сам мистер Яксли стал начальником отдела Магического правопорядка и первым заместителем министра.
— Он делал это по приказу Лорда. Всеми нами командовал Том Реддл, и мы втроем были его
пешками в этой ужасной войне.
— Ваш друг не такой святой, каким вы его считаете. С его помощью была создана Комиссия по учёту «магловских выродков». Они ущемляли права магглорожденных.
— Яксли не мог пойти против желания Лорда, — они совсем не слушали меня. Им было плевать на каждое мое слово. — Вы даже представить себе не можете, как страшно было ослушаться приказа Волан-де-Морта. Стоило вступить в ряды Пожирателей, как ты безотлагательно должен был выполнять все прихоти сумасшедшего волшебника.
— Повторюсь еще раз, — Министр посмотрел мне в глаза, — суду нужны доказательства. Вы можете присесть, потому что больше у нас нет к вам вопросов.
— Их и не было. Вы уже давно все решили, ведь так?
— Не забывайте где находитесь и с кем говорите, — вскрикнула все та же женщина.
— Позовите мистера Снейпа, — приказал Министр магии.
Я с нетерпением ждала, что сейчас распахнутся двери и войдет Северус. Антонин, сидевший по правую руку от меня, недовольно цокнул, когда мистер Снейп не вошел в зал суда. И всем вокруг стало очевидно, что он не явился. А я все еще надеялась, что сейчас знакомый силуэт появится в дверях и скажет хоть что-то в защиту Яксли. Но, к сожалению, этого не произошло.
— Он всегда был таким, — язвительно прошептал темноволосый волшебник, — от Снейпа нельзя было ожидать ничего другого. Этого мерзкого ублюдка всегда волновала только своя задница.
— Раз Северус не явился, значит, ему нечего сказать в защиту Яксли. Тебе ведь прекрасно известно, что перед показаниями мы клянемся своей магией, что будем говорить только правду. Он не пришел, потому что знал, что не сможет ничего сказать, кроме лжи.
Яксли, Антонин, да и я тоже не особо общались с Северусом на собраниях Пожирателей смерти. Он толком даже не знал ничего личного о каждом из нас, впрочем, как и мы ничего не знали о нем. Конечно же, мне обидно. Но я так же понимаю, что ему дорога магия и честь. Мы не вправе давить на него, заставляя прийти в суд.
— Аврора, — восторженно прошептала Минерва, накрывая мою ладонь своей, — мистер Снейп пришел.
Подняв свой опечаленный взгляд, еле сдержала улыбку, когда столкнулась взглядом с черными глазами мастера зелий. На его лице не было никаких эмоций, впрочем, как и всегда.
— Вы отдаете себе отчет, мистер Снейп, что за ложь вы лишитесь магии? — спросила женщина в красном одеянии.
— Да, — хладнокровно ответил волшебник.
Оглядевшись по сторонам, заметила восхищенные взгляды зевак, пришедших поглазеть на очередное заседание.
— Что вы можете сказать суду в защиту покойного мистера Яксли? — вновь задала вопрос женщина.
Я с нетерпением ждала его слов, но он продолжал молчать. Чувствовалось напряжение, которое царило вокруг меня. Я не волновалась так сильно за исход своего суда, нежели за дело Яксли. Корбан был моим хорошим другом, опорой в борьбе против Темного Лорда, и я хочу всем сердцем услышать слово «оправдан».
— После того, как Темный Лорд убил чету Поттеров, я был свидетелем того, как Яксли ослушался приказа Повелителя. Корбан должен был убить Алису и Фрэнка Долгопупс, — Снейп все это время смотрел в глаза темнокожего мужчины, — но вместо этого он дал им знак, чтобы они скрылись. Яксли предал Лорда, когда рассказал Фрэнку, что господин возжелал, чтобы их сына убили.
— По нашим сведениям, Алису и Фрэнка пытали Крауч Барти младший, Беллатриса Лестрейндж, Рудольф и Рабстан Лестрейндж, — проговорила женщина.
— Они пытали Долгопупсов после исчезновения Лорда. Изначально, когда Лорд был с нами, он приказал Яксли расправиться с ними.
— Что-нибудь еще, мистер Снейп? — спросил Министр магии.
— В октябре прошлого года я услышал разговор Корбана, Авроры и Антонина. Они говорили о ночном рейде, на котором не убили ни одного магглорожденного волшебника. Когда ранее сообщили Лорду о десятке убитых волшебников. И это был не единый случай, когда я ловил их за подобными разговорами.
— Рассказывайте, мистер Снейп, — потребовала женщина.
— Альбус Дамблдор перед самой смертью сказал мне, что среди Пожирателей смерти я не единственный, кто борется на светлой стороне. Директор не назвал имена этих волшебников. Но я успел прочитать его воспоминания, которые случайно пронеслись в его голове. Я увидел в них мисс Фрейзер, мистера Яксли и мистера Долохова.
— Дамблдор знал о нас? — наклоняясь ко мне, спросил Антонин.
— Я не помню, чтобы говорила ему о вас двоих, — честно прошептала я.
Я не удивляюсь, что Дамблдор знал об этом. Он был одним из тех редких волшебников, которые всегда все знали. Альбус читал меня, как открытую книгу, впрочем, как и других волшебников тоже. Во времена, когда Северус был моим студентом, а я его преподавателем, директор всегда знал, когда я печальна, и приходил ко мне.
— Раз все так, как вы говорите, мистер Снейп, — вновь проговорила женщина, — почему вы не рассказали об этом Ордену?
— Потому что это была не моя тайна, — холодно отозвался волшебник. — Я должен был оберегать жизнь Поттера, чем я и занимался на протяжении долгих лет. Что касается других, меня не интересовало.
— Разве вас не интересовала судьба своей супруги? Вам было совершенно неинтересна ее жизнь, которую она скрывала от вас?
— Причем здесь Фрейзер? Я пришел донести до суда свои показания и не желаю говорить о своем отношении к супруге.
— Как бестактно с вашей стороны, мистер Снейп, грубить, стоя напротив Министра, — женщина явно осталась недовольно его ответом. — Мы лишь хотим понять, почему вы не раскрылись своей супруге, раз знали о том, что она, мистер Яксли и мистер Долохов на стороне мистера Поттера.
Я с содроганием в сердце внимательно слушала весь разговор. Если честно, мне стало очень страшно, что Северус может пострадать. Его репутацию, которой он добился, могут с легкостью испортить.
— Я уже говорил раннее, что не привык доверять людям. Но я могу вас точно заверить, что Корбан сражался на стороне добра. За несколько дней до битвы, Лорд приказал убить их троих и чету Малфоев за предательство.
Лицо мастера зелий оставалось без намека на эмоции. Он был холоден. Я видела, как неприятно ему находиться здесь, стоя перед таким большим количеством людей. Безусловно, каждый будет чувствовать себя зайцем, загнанным в угол, когда его давят провоцирующими вопросами.
— Вы можете занять свое место, — прервал молчание Министр магии и, поднявшись, направился в комнату, чтобы посовещаться.
Я же, не отрывая взгляда от черной фигуры, следила за ним до тех пор, пока он не занял место рядом с супругой Яксли. Женщина поприветствовала его, а это значит, что они знакомы.
— Надеюсь, что имя Корбана будет очищено, — прошептал Антонин и спрятал лицо в мозолистых ладонях.
— Так и будет, — шепнула в ответ я и, наклонившись к другу, погладила его по голове свободной рукой.
И тут же взглянув на мастера зелий, почувствовала, как по телу побежали мурашки. Он смотрел на меня с отвращением, презрением.
Антонин, выпрямившись, взглянул на меня, — Не смотри на него так.
— Как — так? — злясь, спросила я и уставилась перед собой, дабы больше не встречаться взглядом с мастером зелий.
— Как будто он твой воздух, — мужчина злился. И, обернувшись, с яростью во взгляде посмотрел на бывшего товарища. — Снейп это не тот, кому можно доверять, Аврора. Может, для всех его имя теперь значит очень много, но он все такой же хитрый одинокий ублюдок, который при первой же возможности зароется в свою нору.
— Перестань, — я чувствовала, как во мне закипает злость. — У нас с ним будет ребенок, и я не потерплю оскорблений в адрес отца моего малыша, Антонин. Мы привыкли замечать только его ошибки. Но мне кажется, что на самом деле он совсем другой.
— Не глупи, — мужчина яростно сжал кулаки. — Я не перестану повторять, что Снейп – мерзкий жалкий ублюдок.
— Скажи, ты уважаешь меня? — кинула беглый взгляд на мастера зелий, который о чем-то тихо беседовал с миссис Яксли.
— Зачем спрашивать, если ты и так знаешь ответ на свой вопрос, — недовольно спросил темноволосый мужчина и пропустил пятерню через свои черные густые волосы.
— Уважаешь. Так почему же, если ты уважаешь меня, ты так некрасиво отзываешься о человеке, с которым я готова разделить свою жизнь? Он вся моя жизнь, Антонин. Я не вижу смысла без него.
— Да потому что я тоже не вижу смысла жить без тебя. Сколько боли он тебе принес, и ты все равно с ним. Я всегда был с тобой, всегда бился на твоей стороне, Аврора, — его глаза стали печальны, так же, как и голос.
— Не стоит больше поднимать эту тему, мой хороший, — взяв его под руку, тихонько сжала, дабы выразить свою поддержку.
— Прости, — заглянув мне в глаза, попросил прощения темноволосый мужчина.
Времени прошло относительно немного. Все волшебники, находившиеся в зале суда, поднялись, как только Министр вошел через огромные дубовые двери.
— Мы выслушали каждого волшебника, который пожелал вступиться за мистера Яксли. Но также мы слушали и тех, кто обвинял бывшего Пожирателя смерти в истязаниях над невинными и убийствах. Но все же мы пришли к выводу, что не имеем права вешать ярлык убийцы на того, кто боролся на стороне добра, рискуя своей жизнью, — темнокожий мужчина обвел зал взглядом и прокричал: — оправдан.
По моим щекам покатились слезы счастья, как только я услышала такие прекрасные слова. Наш друг, за которого мы боролись, — оправдан. Я поочередно обнялась сначала с Минервной, а потом с Антонином, который запечатал на моей щеке поцелуй.
— Как же я рад. Мы сделали это, Аврора. Наш Корбан теперь оправдан, — на его глаза наворачивались слезы.
— Больше никто не сможет запятнать его имя, — прошептала я, не сдерживая слез счастья, которые катились по моим щекам, капая с подбородка на широкое плечо друга.
Попыталась отыскать взглядом Северуса, но, к своему сожалению, его уже не было в зале. Он ушел, даже не попрощавшись со мной. А мне так сильно хотелось разделить свое счастье с ним. Я хотела провести этот день вместе: только он и я.
