lonely soul

Прошло ровно три недели с моего освобождения, когда я решилась выбраться из дома и посетить дом Антонина. Оказавшись в мрачной гостиной, огорчилась, когда заметила, что все окна наглухо забиты. Он ни разу не покинул территорию своего дома с момента нашего оправдания. — Мне грустно видеть тебя в таком удрученном состоянии, — сидя напротив темноволосого друга, прошептала я. В гостиной было очень тихо, и я не хотела нарушать эту тишину своим голосом. — Мы обещали друг другу, что начнем свою жизнь с нового листа. Я помню, как ты хотел открыть свой магазин волшебных артефактов. Но вместо того, чтобы начать все заново, ты прожигаешь свою жизнь в четырех стенах с бутылкой виски. — Как можно начать жизнь заново, когда тебя все ненавидят? Думаешь, нам позволят нормально существовать среди других волшебников? Никогда. Слышишь, никогда нам с тобой этого не позволят, — на его губах появилась презренная ухмылка. — Снейпа в отличие от нас все возвышают. Все как один считают его героем войны. За что? Знали бы они, сколько невинных людей погибло от его рук. А эти гребаные зелья, которые он поставлял Лорду, погубили еще больше волшебников. Но, несмотря на это, он достоин Ордена Мерлила. Его жизнь стала даже лучше, чем прежде. А что с нами? Каждый, кто повстречается на пути, плюет в нашу сторону. Одно непростительное заклятие и нас тут же упекут за решетку. Разве о такой жизни мы мечтали? — Я разделяю твои чувства, мой дорогой друг, — смотря в раскрасневшиеся от непролитых слез глаза, прошептала я. — Но даже когда все так плохо мы не должны опускать руки. Открой свой магазин не смотря ни на что. Я уверена, что найдутся волшебники, которые посетят лавку и обязательно похвалят тебя за такой чудесный выбор артефактов. А лучше всего отправься к своей родне. Там, далеко от волшебного мира, никто не обвинит тебя в служении Темному Лорду. — Давай покинем волшебный мир вместе. Оставим магию, променяв ее на спокойную и счастливую жизнь так далеко от сюда, чтобы никто не смог нас отыскать? — Я всем сердцем хочу согласиться, Антонин, — на мои глаза выступили слезы. — Но ты же знаешь, что я не смогу без него. Как бы сильно мне не хотелось убежать — мое сердце и душа будут страдать вдалеке от Снейпа. — Как же несправедлива эта жизнь, — делая глотов виски, огрызнулся темноволосый маг. — Круговорот несправедливости. Снейп влюблен в мать Поттера, ты в него, а я всем сердцем желаю тебя, Аврора. — И все, что нам остается — это смирение. Я знаю, как сильно тебе больно, дорогой. И я очень хочу залечить твои раны. Но, к сожалению, я не могу думать ни о ком, кроме него. Вроде бы и злюсь, порой чувствую ненависть… но все равно не могу отказаться. — Ты готова закрыть глаза на его предательство? Разве тебя не отворачивает от него тот поступок с Пожирателями смерти? Неосознанно в моей голове пронеслись события того рокового дня. Я помню, как во мне угасало чувство уверенности в своих силах, когда у меня на хвосте были преследующие меня упивающиеся. И даже не это заставляет меня ежиться каждый раз, вспоминая об этом. Я помню взгляд Северуса — он был наполнен холодом. Возможно, мое мнение ошибочно, но я думаю, что он с легкостью мог бы кинуть в меня адским пламенем. За все время, проведенное с ним, я не видела ни намека на чувства. — Я пыталась внушить себе, что он плохой. Миллион раз твердила себе это, — мои щеки вспыхнули от неприятных воспоминаний, — но мое сердце совсем не подвластно мне. Мне страшно и неприятно вспоминать о четырех месяцах, проведенных за решеткой. Тогда я постоянно корила себя, винила в смерти Северуса. Я практически ежедневно вгоняла себя в собственно созданные рамки. Единственной соломинкой к моему спокойствию стал малыш. Благодаря ребенку под моим сердцем я пыталась не накручивать себя. — Ты уже виделась с ним? — с нотками презрения в голосе поинтересовался Антонин. Вид друга нельзя было назвать хорошим. Он выглядел неопрятно: его черные густые волосы были грязными и лохматыми. Штаны и черная рубаха настолько поношенными, что казалось, будто бы он не снимал их с себя месяцами. На бледном исхудавшем лице с правой стороны виднелся синяк. Никогда прежде я не видела его в таком ущербном состояние. — Северус приходил ко мне, — не решившись солгать, честно призналась. — Он хочет воспитывать ребенка. Считает, что мы должны жить вместе, ведь у нас есть общий малыш. Я не стала говорить Антонину, что мастер зелий говорил со мной об этом в приказном тоне. Зная вспыльчивый характер друга, я просто не могла допустить очередного конфликта. Да и Северус бы не остался стоять в стороне, увидев на своем пороге разгневанного Долохова. — Невероятно, — на лице друга появилась презренная улыбка. — Никогда бы не подумал, что Снейп будет бороться за права быть отцом. Единственно, что его вообще может интересовать в этой жизни — это никчемные зелья. — Каким бы плохим он не был, — я сделала короткую паузу, пытаясь придать голосу спокойствие, — но о своем ребенке он печется. Я видела зарождающуюся любовь в его глазах, когда Северус говорил о малыше. И я готова сломить свою гордость и начать вновь жить с ним. — Даже если это окончательно добьет тебя изнутри? — Не задавай мне вопросов, на которые уже знаешь ответ, — опустив глаза в пол, попросила я. — Достаточно притворяться, Аврора, — прокричал Антонин, резко поднимаясь на ноги и направляясь к камину. — Я могу помочь тебе. Мы будем счастливы втроем. Осуществим последнее желание Яксли — объездим весь мир. — Прости, — почувствовала, как по моим щекам покатились горькие слезы. — Без тебя я умираю, моя дорогая, нежная Аврора, — темноволосый мужчина упал на колени возле моих подрагивающих ног. — Я не смогу видеть, как ты живешь вместе с этим убогим предателем. Молю тебя — давай убежим! — Послушай меня, — приподняв его голову за подбородок, заглянула в печальные глаза, — ты же прекрасно знаешь, что я всегда с тобой. Антонин, ты, так же как и Северус, завладел моим сердцем. Я не та, кто тебе нужен. Оглянись вокруг себя, и ты найдешь любовь всей свой жизни в ком-то другом. К сожалению, я никогда не смогу принести тебе счастье. Да даже если бы я согласилась, в итоге мы оба были бы несчастны. — Извини, — поднявшись на ноги, он, ничего не объясняя, покинул гостиную, оставив меня совсем одну. И лишь через пару секунд я услышала, как хлопнула дверь, ведущая в хозяйскую комнату. Вернувшись в свою квартиру, не раздеваясь, улеглась в кровать. Слезы предательски скатывались по моим щекам. Я ведь прекрасно понимаю, как сильно Антонин страдает из-за неразделенных чувств. Но ведь и я не могу оставить Северуса. Я жизни без него не представляю. Мне страшно лишиться друга из-за этих проклятых чувств. Любовь  калечит судьбы! Для меня это чувство не принесло ничего хорошего. На следующий день я отправилась Министерство Магии на личную встречу с министром. Я не хочу оставлять личное дело Яксли в таком плачевном положении. Он не должен оставаться кровожадным убийцей, последователем Тома Реддла в глазах других волшебников. Никто никогда так хорошо и близко не знал его, как я и Антонин. И теперь только мы вдвоем можем доказать перед всем волшебным миром, что он не самый плохой человек. Все в Министерстве было как и всегда. Всегда пыталась избегать визитов сюда, где все волшебники — лицемеры, стремящиеся к высшему положению в обществе. — Аврора, — услышала я тоненький женский голосок и, обернувшись, встретилась взглядом со светловолосой молодой волшебницей. — Прошу вас, пройдемте со мной. Мистер Кингсли ожидает вас в своем личном кабинете. — Но я жду своего друга. Мы собираемся вдвоем пожаловать к министру, — спокойно сказала я, смотря в светлые глаза. — Не беспокойтесь об этом, мисс Фрейзер, — она мило улыбнулась, — мистер Долохов уже там. — Тогда, конечно, пойдемте, — ответила я и, поймав очередную легкую улыбку, последовала вслед за сопровождающей. Сотрудники Министерства, оказавшиеся со мной в одном лифте, косо смотрели на меня. Кто-то открыто, не боясь, что я могу услышать, нелестно обо мне отзывался. Теперь никто не боится меня как раньше. Сейчас их сердца полны ненависти и злобы ко мне да и к другим, кто был на стороне Темного Лорда. Может, так и должно быть. Но ведь в каждом есть светлая и темная сторона. Они тоже не так идеальны, как хотят казаться. Я более чем уверена, что каждый бы из этих мнимых святош перешёл на сторону Лорда в случае его победы. Убийцами не рождаются, ими становятся, когда лишь одна ситуация берет над тобой вверх. — Уродка, — проходя мимо меня к открывшимся дверям, проговорила пожилая женщина с копной седых волос. — Этому ребенку не место в нашем мире. Никто не допустит рождения ублюдка Реддла. — Послушайте, — холодно обратилась я, — вас, как и всех других, не должен волновать мой ребенок. Я не из тех, кто будет молча сносить все ваши слова и презрительные взгляды. И это касается не только вас, а всех находящихся в лифте. Я не позволю называть моего малыша ублюдком Реддла. Мне так же как и вам всем противно одно упоминание о Волан-де-Морте. — Мисс Фрейзер, — обратилась ко мне сопровождающая меня девушка, — я попрошу вас держать себя в руках. Министерство магии — это не то место, где допустимы выяснения отношений. Пожалуйста, впредь держите себя в руках, если не хотите чтобы о произошедшем дошло до мистера Кингсли. Меня ненавидят. И самое ужасное — это осознавать, что большинство в магическом мире желали моей смерти. Никто из них даже не пытается узнать меня лучше, увидеть во мне положительные черты. И мне самой невыносимо больно осознавать, что я приношу им дискомфорт. Сейчас я борюсь лишь за права Яксли и за своего еще пока не родившегося ребенка. Никто из них не увидит меня настоящей, так же, как и самые близкие мне люди, потому что они все видят лишь мои ошибки. Прозвучал характерный мелодичный звук, сообщающий, что лифт остановился. Сопровождающая меня девушка вышла и, не оборачиваясь на меня, направилась в темный узкий коридор. Здесь была гробовая тишина, за исключением наших шагов. Видимо, новоиспеченный министр очень сильно любит покой. — Мы пришли, — сообщила мне девушка и постучалась в дубовую дверь. Через несколько секунд послышался щелчок и дверь отворилась. — Проходите, мисс Фрейзер, — приоткрыв передо мной дверь, пропустила меня внутрь сопровождающая. — Присаживайтесь, — встретившись взглядом с темнокожим мужчиной, направилась к предложенному мне месту. — Почему ты не подождал меня? — наклоняясь к другу, очень тихо спросила я. Но Антонину было не дано ответить мне, потому что министр обратил на нас свой взор. Сегодня на его лице не было столько презрения, как на суде. — Мне потребовалось достаточно много времени для изучения дела мистера Яксли. К вашему сожалению, я не смог найти никакой информации, которая бы помогла его оправдать. Вы должны понимать, что одних только ваших слов и воспоминаний не хватит для его оправдания. Волшебники не верят вам, да и я не до конца верю вашим словам и воспоминаниям. Те пожиратели смерти, которые сидят под арестом, в один голос твердят обо всех подвигах Яксли в их рядах. — Да какая разница, — сорвался Антонин, — поверят они нам или нет. У нас очень много воспоминаний, которые бы дали ответ на все волнующие вас вопросы, мистер Кингсли. Плевать на их мнение, главное, чтобы в наши слова поверили вы. — Им не нужны воспоминания, мистер Долохов. Чтобы оправдать покойного мистера Яксли, нужны веские доказательства его деятельности против Волан-де-Морта. — Но вы же как никто другой видели его на башне перед самой смертью Люпина и Тонкс. Мы пришли к ним на помощь, — я пыталась, как можно реже вспоминать финальную битву. — Расскажите в суде правду, и волшебники поверят вам. — Аврора права, — поддержал меня темноволосый мужчина. — Дети, которые были в школе, могут подтвердить, что Яксли помогал им не меньше нас. Мы несколько суток провели с ними, и они узнали нас с хорошей стороны. Допросите их, — мужчина кинул беглый взгляд по моему лицу, — допросите их всех. — Если хотите, чтобы суд был выигран, просите помощи у Снейпа, — понизив тон голоса, посоветовал министр магии. — Волшебники считают его героем, и каждое его слово будет для них как глоток освежающей воды. Они поверят каждому его слову, — темнокожий мужчина усмехнулся, — потому что Снейп был двойным агентом, который пожертвовал своей судьбой, ради спасения волшебного мира. — Снейп ушлый ублюдок, — злобно вырвалось из уст Антонина. — Я ни разу не видел в нем противника Темного Лорда. Он ежедневно поставлял Лорду свои зелья, которыми пичкали невиновных маглов. Да что там говорить, — друг со всей силы ударил по столу, — я лично видел, как он искусно пытал. Жертвы, которых он пытал, не могли прожить больше суток, потому что он не знал меры своей агрессии. — А что скажите вы, мисс Фрейзер? — посмотрев на меня, спросил министр магии. — Я не знаю, каким он был на самом деле, — честно призналась я. — Раньше я думала, что он так же, как и мы, –играет на стороне добра. Полагала, что что-то значу для него. Но однажды, когда за мной гнались, он так же как и все другие наставил на меня свою палочку. Может быть, он просто не хотел так рано выдавать свою настоящую личность перед Лордом. Но ведь он предал меня, когда даже друга не можешь бросить в беде. А я была его женой, и он готов был насильно притащить меня в руки Волан-де-Морта. — Вот и именно, Аврора. Он знал о твоих чувствах и все равно выбрал сторону Лорда, — сердито воскликнул Долохов. — Его оправдали несправедливо. Снейп должен был гнить в тюрьме до конца своих дней. — Готов признаться, что и сам недоволен таким исходом, — задумчиво произнес темнокожий волшебник, — но уже ничего нельзя изменить. У меня не было шанса на его арест, потому что я видел воспоминания, и они были настоящими. Мистер Снейп все время был на стороне мистера Поттера. — Дайте-ка догадаюсь, — с усмешкой на губах сказал Антонин, — потому что все еще любит его мать? — Хватит, — схватив друга за руку, попросила я. — Мы пришли сюда не за обсуждением Снейпа. — И что же вы нам предлагаете, мистер Кингсли? — Мы попытаемся найти учеников, которые были с вами те несколько дней перед битвой. Мистер Поттер так же готов вступиться за Яксли. Но вы оба должны уговорить Снейпа выступить в суде. — Значит, мы уговорим его, — поднимаясь со стула, уверено проговорил темноволосый мужчина. — Желаю вам удачи, — министр щелкнул пальцами, и дверь за нашими спинами отворилась. Взявшись за предложенную руку, мы вместе с Антонином покинули кабинет, наполненный солнечным светом. — Если бы Малфои не сбежали, нам было бы гораздо легче, — прошептал мужчина, когда мы вошли в лифт. — Я уверена, что вскоре они вновь присоединяться к нам. Даже если у нас ничего не получится сейчас, мы не опустим руки и будем продолжать бороться за нашего Яксли. Он, так же как и мы, достоин быть оправданным. — И чтобы его оправдали, мы должны уговорить Снейпа явиться в суд. Только чем он сможет нам помочь, я даже представить не могу. Он никогда близко не общался с Яксли. — Если Кингсли считает, что Северусу есть что сказать суду, значит это так. Нам остается лишь уговорить его явиться на заседание. — И мы сделаем это прямо сейчас. С несильным хлопком мы приземлились рядом с небольшим озером. Оно было в плачевном состоянии из-за отходов, которые постоянно сливались в него из ближайшего завода. Деревья были наклонены и больны. Вид этого места не вызывал ничего хорошего. — Он живет в Тупике Прядильщика, — презрено проговорил темноволосый мужчина, рассматривая свою обувь. — Это место никогда не славилось благополучием. Для Снейпа в этом мире есть только одно место — грязь. — Перестань, — сердито попросила я. — Мне не нравится, когда ты оскорбляешь его. Мы шли очень медленно из-за грязи под нашими ногами. Двое суток лил проливной дождь, и сейчас здесь было очень много склизкой жижи. Воздух в этом месте был неприятный, грязный. Я никогда раньше не задумывалась над тем, где он живет. У меня подступали слезы от осознания, что он провел в этом месте всю свою жизнь. Куда не посмотри, везде была бедность и грязь. Я боюсь столкнуться с новой порцией негодования с его стороны. Он довольно-таки резок, и может без зазрения совести прогнать нас, даже не позволив объясниться. Идя вдоль длинной улицы, по бокам от меня были серые ничем не примечательные дома. Лишь в некоторых из них виднелся свет, когда же в других окнах была печальная тоска одиночества. Это не место, где человек будет чувствовать себя счастливым. — Никогда бы не подумала, что он живет здесь, — почти шепотом проговорила я, зная, что Антонин прекрасно меня услышал. — Зато теперь ты знаешь, куда он собирается привести тебя и вашего ребенка, — все так же держа меня за руку, сказал друг. — Я понимаю, как сильно ты ненавидишь его, но, пожалуйста, перестань говорить мне об этом, — попросила я. — Вот мы и пришли, — не обращая на мои слова внимания, он указал взглядом на небольшой серый, мрачный дом. — Надеюсь, он будет гостеприимен. Сделав несколько шагов вперед и поднявшись по небольшой лестнице, постучалась в дверь. Шторы на окнах были плотно задернуты, дабы никто любопытный не смог заглянуть внутрь его обители. — Кто там? — послышался писклявый голос по ту сторону двери. — Эльф, — прошептал Антонин мне на ушко. — Мистер Снейп не хочет никого видеть. Пожалуйста, уходите. — Скажи мистеру Снейпу, что пришла его жена, — очень тихо попросила я и обернулась на друга, который одобрительно мне кивнул. Уже через считанные секунды дверь отворилась, и перед нами предстал эльф в ободранной белой сорочке. — Хозяин ждет вас у себя в кабинете, — сказал эльф и, хромая на одну ногу, предложил нам следовать за ним. В доме было очень мрачно. Лишь изредка из окон просачивался дневной свет. — Хозяин не любит, когда кто-то трогает его вещи, — останавливаясь и бросая взгляд на Антонина, сказал старый эльф. — Положи на место, — взглянула на колбу с зельем, которую Долохов взял со стола. В доме было очень пусто. Мебель практически отсутствовала. Остановившись возле наглухо закрытой двери, эльф обернулся на нас, — проходите. Взявшись за холодную металлическую ручку, открыла дверь. Первое, что я увидела, проходя в маленький кабинет, так это книги. Их было очень много. Все полки у шкафов были заполнены книгами и ничем кроме. Северус отложил в сторону газету и холодно, ничего не говоря, пристально смотрел на меня. — Чем обязан вашему визиту? —  поинтересовался, мастер зелий. — Ты умен, Северус, — не решаясь присесть на потертое от времени кресло, сказала я, смотря в черные омуты его души, — так что ты и так уже понял, что мы пришли к тебе не просто так, а с просьбой. — Я не позволял тебе садиться, — резко крикнул Снейп, когда Антонин присел на стул возле небольшого круглого стола, на котором лежали исписанные пергаменты. — Не будь букой, Снейп, — проворчал Долохов, — ты принял нас в гости, так что будь добр к своим гостям. — Пожалуйста, не будем разводить ссору на пустом месте, — взглянула на хозяина дома, который в свою очередь не сводил злого взгляда с Антонина. — Мы пришли к тебе, Северус, с просьбой. Ты единственный из Пожирателей смерти, кто может сказать хоть что-то хорошее в адрес Яксли. — С чего бы мне это делать? — теперь его взгляд был прикован ко мне. — Сделай доброе дело и помоги оправдать его имя. Корбан никогда не желал никому зла, впрочем, как и мы. Он достоин оправдания. — Не неси ерунды, Аврора, — строго произнес темноволосый волшебник. — Ты, я и все Пожиратели смерти никогда не были чисты. Мы творили зло, и ты не имеешь право сейчас говорить, что он не желал никому зла. Никто из Пожирателей смерти не достоин быть оправданным, так же, как и мы с вами. — Мне смешно стало от твоей речи, Снейп, — на лице друга появилась ехидная усмешка. — Никогда не замечал за тобой рвения к справедливости. Да и не сильно по тебе видно, что ты огорчен своей участью. В отличие от нас, у тебя все замечательно, — Антонин с грохотом опустил руку на стол, — никто тебя не осуждает. Волшебники сочувствуют бедному Снейпу. Продолжаешь работать в школе, когда мы даже на улицу выйти не можем, боясь за свою жизнь. Расскажи этим слепым людям, какой тварью ты был, и сколько невинных жертв на твоих испачканных кровью руках. — Закрой свой рот, — резко вскочив на ноги, мастер зелий крепко сжал в пальцах волшебную палочку. — Антонин прав, — все так же стоя возле двери прошептала я. — Тебя совсем не коснулась людская ненависть, Северус. Ты такой же убийца, как и мы. Ты никого не спас за годы службы Темному лорду, в отличии от Яксли. Мы втроем обманывали Лорда и спасали жизни маглов. А что делал ты? Ты просто подчинялся его хладнокровным и омерзительным приказам. Прикажи он тебе убить Поттера, ты бы убил и его. — Не испытывай мое терпение, — холодно бросил волшебник в мою сторону. — Злишься потому, что правда глаза колет, — поднимаясь со стула, произнес Антонин. — Бедняжка Поттер поверил твоим воспоминаниям, совсем позабыв, как легко ты можешь подделать их. Да и о какой любви к матери Поттера может идти речь, если ты лично доложил пророчество Темному лорду? Ты трусливый уж, который уполз к себе в нору. Я даже не успела глазом моргнуть, как Антонин оказался на полу, содрогаясь от судорог. — Прекрати, — направив на мастера зелий палочку, приказала я. И он послушался. Опустив свою палочку, он отошел к дальней стене своего кабинета, продолжая буравить взглядом Антонина. — Знаешь, в чем наше отличие, Снейп? — пытаясь отдышаться, сказал Долохов. — Я готов сражаться против самого сильного зла со своими родными, когда ты готов предать свою любовь ради спасения своей шкуры. — «Не провоцируй», — мысленно попросила я, проникая в голову друга. — Северус, мы дали клятву, что всегда будем стоять друг за друга. Поклялись, что наши имена будут оправданы. Пожалуйста, не дай нам сгореть от печали за невыполненную клятву. Вступитесь за Яксли в суде, — приблизившись к темноволосому магу, попыталась взять его за руку, но он резко отстранился. — Ему без разницы, что ты говоришь, — не унимался Антонин, — он никогда никого не любил. Он не может сочувствовать, Аврора. — Уходите, — приказал мастер зелий. — Бессердечный ублюдок, — выплюнул Долохов. — Даже у твоего друга Малфоя проснулось сочувствие. Малфои наравне с другими волшебники сражались за Гарри Поттера. Они боролись за добро и за право быть вместе, стать настоящей крепкой семьей. — «Замолчи. Ты только все усугубляешь», — вновь проникая в его сознание, попросила я. — Еще одно слово из твоего поганого рта и я не ручаюсь за свои действия, — яростно выплюнул мастер зелий. — Дай мне сказать, — оборачиваясь на друга, который собирался вновь словесно обругать Снейпа, крикнула я. — Ругаетесь, как старые супруги, — презренно выплюнул бывший директор школы. — Я не смогу спокойно жить, зная, что мой близкий друг виновен по всем статьям, по которым сейчас судят Пожирателей смерти. Яксли не был тем, за кого ты его принимаешь. Он всегда мечтал жить обычной маггловской жизнью. Пожалуйста, заступить за него. — Я не тот, кто сможет помочь в этом деле, — уже спокойнее ответил темноволосый волшебник. — Мне нечего сказать в его защиту. — Разве никогда не подозревал его в измене Лорду? — раздался голос друга откуда-то позади. — Не стоит доставать меня глупыми вопросами. Я дал ясно понять, что ничего хорошего по поводу вашего друга сказать не могу. Яксли был превосходным игроком на чувствах людей, и я лично был свидетелем его игр. И все, что я видел, так это то, как он искусно обманывал работников Министерства магии, пытаясь переманить их на сторону Темного Лорда. — Наверное, ты никогда не знал, что такое страх, Северус, — сильнейшее разочарование появилось на моем лице, и я даже не пыталась спрятать его за маской безразличия. — Все, в том числе и Лорд, испытывали страхи. Страх вытравляет понятие о совести и чести, и Яксли не мог действовать иначе, находясь так близко к своему страху. Единственное, к чему ты стремишься, это уйти как можно дальше от своего страха, даже ценой чужих жизней. Корбан не мог поступать иначе, когда Повелитель контролировал каждый его шаг. Но даже несмотря на это, он помогал людям бежать из подвала в поместье Малфоев, — медленно стала отходить назад, — а ты бессердечный, холодный и жестокий. — Не будем больше задерживаться в этом доме, — опустив горячую сильную руку мне на плечо, холодно сказал Антонин. — Я была глупа, полагая, что ты не тот, кем хочешь казаться. Ты не играешь роли, и на твоем лице не маска, — меня предательски душили непролитые слезы, — ты такой настоящий. — Не забывай, кому ты принадлежишь, Аврора, — приблизившись ко мне, грубо проговорил мне в лицо. — Я не позволю вам двоим опозорить свое имя. — Хозяин, — в комнату проскользнул небольшого роста эльф, — к вам пришла мадам Картер. — Проводи ее в лабораторию, — резко ответил мастер зелий, не отводя от меня своего взгляда. — Уходите, — бросил волшебник через долгую паузу, а потом направился прочь из кабинета. — Северус, — перегородив его выход, схватилась за сильную руку, облаченную в сюртук из плотной ткани. — Если не ради меня, то ради нашего ребенка, солги в суде. Ты же прекрасно умеешь изменять воспоминания. Пожалуйста, помоги нам. Ничего не отвечая в ответ, он, несильно сжав мои плечи, заставил отойти. — Бессердечный, холодный эгоист, — вырвалось у меня и выйдя из небольшого кабинета быстрым шагом направилась к входной двери. И лишь, когда входная дверь с грохотом захлопнулась после гостей, зельевар замешкавшись, коснулся своих волос. Северус тяжело выдохнул. Волшебник не знал, как признаться девушке в своих настоящих чувствах. Боялся признаться и открыть себя настоящего. Каждый новый день встречал меня очередными трудностями. Волшебники, которые не смирились с моим оправданием, ежедневно аппарировали к моей двери. Каждый из них желал моего унижения. И я никому не могла рассказать об этом, потому что я виновата. Маги даже не боялись быть раскрытыми моими соседями — магглами. Их всех исключительно интересовала только я и мой еще пока не родившийся ребенок. Они смели полагать, что малыш это ребенок Тома. Но знали бы они, как сильно ошибаются. В один из поздних вечеров, когда я вышла из камина в свою гостиную с испугом на лице застала там Северуса. Он стоял в паре шагов от меня, с удивлением разглядывая недавно приобретенную мною книгу, в которой были важные аспекты для будущих мамочек. — Я бы с удовольствием сказала «Добро пожаловать», но думаю, добром здесь не пахнет. Чем обязана вашему визиту, мистер Снейп? — Когда будет суд? — захлопнув книгу, он положил ее на диван и, развернувшись ко мне, посмотрел мне в глаза. — На следующей неделе, в четверг, — ответила я и, не выдержав его пристального взгляда, опустила глаза в пол. Я печально взглянула на него, когда он ничего, не говоря, направился к камину. — Спасибо, — прошептала я ему в спину. На долю секунды я заметила замешательство в его движениях, но вскоре он вновь спрятался за маску безразличия и, войдя в камин, в последний раз взглянул на меня перед тем, как перенестись.