Soul Eater

— Так, значит, ты человек? — Ты уже десятый раз спрашиваешь? — пробурчала, поспевая за всадником. — Никак не увяжется в голове. Ты меня не боишься, не хочешь убить и не пыталась проклясть. Я не знаю к какой категории тебя отнести. В моем бестиарии просто нет графы «положительных» существ, корме котиков. Будешь в «котиках». — Будешь так быстро идти, я подкину тебе вариантов, к кому меня отнести после того, как покусаю, — задыхаясь оповестила. — И котики тебе покажутся менее милыми.       Он шёл, на удивление, тихо и бодро, для того, кто обвешан железками. Металлическая подошва тяжелых сапог ступала туда, где проглядывалась земля или трава, чтобы как-то смягчить стук шагов. Истинный ассасин.       Другое дело я — неуклюжее существо, стёршее в кровь ноги, которые отвыкли ходить такие расстояния. Порой не удавалось сдержать писк, когда сапог соскальзывал с камешка и это всё отражалось болью содранных мазолей. Иногда казалось, что внутри чавкает кровь, а не попавшая вода с болот.       День был в самом разгаре и ужасно парило. От жары я стянула плащ и несла его в руке, подметая треснувший столетний асфальт, да отгоняя мошек из-под носа. Ступала по наитию и безысходности, имея злосчастную ангельскую гордость, «меряясь писюнами» с всадником. Закаленный в многовековых боях монолит, против ослабевшей курицы гриль. Смешно.       Твари скрылись подальше от палящего солнца и докучали лишь противные ползуны, слишком большие насекомые и мухи. Но благодаря Раздору, единственной моей проблемой было: самобичевание. — Лучше скажи, долго ещё идти? — А ты не помнишь? — откровенно удивился Раздор, чуть повернув голову. — Ну и ну, — присвистнул, — прохвост-Вульгриим совсем тебе мозги законсервировал. — Я помню, — вздохнула. — Но не с точки зрения пешего хода.       Действительно помнила. Внутри даже чувствовала, что где-то недалеко, как у птиц геолокация, однако было тошно. До безумия тошно и больно, от того и казалось, что мы топаем вечность. А то и кругами. Иногда отклонялись от курса настолько, что солнце светило в спину, а не в лицо. Даже сейчас, оно жарило огрызки крыльев, едва переставших отдавать в самый зад вдоль позвоночника. Но капельки пота противно разъедали воспалённую плоть.       Откровенно говоря, хотелось лечь и ждать, пока не прилетят стервятники. — Мы заблудились? — вновь подала голос, прерывая словесный прорыв всадника, негодующего по поводу местной архитектуры. — Всё под контролем! — уверил тот, продолжив свои мысли в слух.       Я вздохнула.       Ему, видите ли, не нравился цвет травы, и вообще: «демоны могли поаккуратней насаживать трупы ангелов. Более эстетично, лицом вниз. Как муху на иглу». От такого сравнения воин ждал, что я возгорюсь праведным огнём, однако ничего такого не получил. Вздохнул и вынес вердикт — «скучная».       А кто поспорит? Я вот не спорила. Признаться, трудно, когда кусаешь язык, стараясь переключить внимание мозга на другую боль. Но, шлёпнувшись в очередной раз на горячую землю, я взвыла. И заплакала. Раздор, не умолкающий до сего момента ни на минуту, остановился и повернулся. Что-то промычал и подскочил, дуя сквозь маску на разодранное колено. Но я отняла больную конечность, видя во всём это бесполезность действий и откровенный смех. — Смешно ей, а я тут, между прочем, стараюсь! Дай лапку, курочка, — вновь затребовал.       Я захихикала сквозь слёзы, утёрла глаз и улыбнулась. Всадник ойкнул. — Женщина без языка — это золото, но ты что-то не смахиваешь на самородок, — и утёр пальцем мне нижнюю губу, продемонстрировав кровь.       Я смеялась уже от истерики и страха, чем от веселья. Язык чувствовала частично, но надеялась на сохранность. — Даже мне теперь страшно за твоё психическое здоровье, — хмыкнул тот, —а я много безумцев повстречал. — И хлавый сут тепель не ы, а я, — прошипела, глотая слюни с привкусом металла. — Ссут? — уточнил всадник.       Я проглотила достаточное количество слюны, чтобы язык не расплескивал кровь, и постаралась выговорить слово «шут», но видя мои старания, он приложил палец к губам. — Тс-с-с, ни слова больше, курочка. Я понял, что ничего не понял. Вставай, мы уже пришли. — Худа, — промычала, поднимаемая за локоть. — Ты хотела искупаться. Честно говоря, пахнешь ты и правда печально, — хихикнул он. — А за язык мне жаль. Правда.       Я фыркнула, разбрызгав по округе кровь и слюни, выражая свои сомнения по этому поводу.

***

      Мы вновь шли по переходу. Тишина напрягала, и ожидание очередного монстра из-за поворота, давило больше. Но всадник пояснил, что этот район уже под властью ангелов, и демоны суются только от скуки. Сегодня, видимо, им было чем заняться. Оно и к лучшему, так как теперь даже убежать я не могла.       Раздор вёл уверенно, но иногда оглядывался на меня. Героически ступая следом, вновь раззявила рот на рисунки на стенах, примечая более узнаваемое граффити. Цветная краска пережила апокалипсис — это диво. Действительно прекрасно. Особенно, картина демонов, вероятно, рисованная уже после войны остатками человечества.       Место, куда мы спустились, напоминало пещеру, уходящую куда-то вглубь. Светящиеся растения были в избытке, если сравнить место, где мы ночевали. Всевозможными красками играли эти кусты и цветы, как алмаз на солнце. Даже водоросли в кристальной воде освещали её поверхность, играя бликами. — Воу, — выдохнула, касаясь цветных папоротников. — Ага, — довольный собой, Раздор сложил руки на поясе. — Иди, ныряй.       Я присела у кромки озерца и вгляделась в глубину. Оказалось, это расщелина на нижний этаж метро, куда вёл обвалившийся пол. И если неосторожно спускаться, то можно нырнуть на добрые пять метров. А плавать я не умела.       Повернувшись на всадника, долго молчала, вынуждая того отвернуться. Но он стоял и пялился, даже после первой развязанной тесёмки. Затем в ход пошли сапоги. Не отвернулся.       Ноги ныли. И горели. Я взглянула на пальцы и пятки, где запеклась кровь и опустила их в ледяную воду. Купаться перехотелось, но что поделать со своим чистоплюйством? Поэтому сняла металлические детали, совершенно не понимая, как их потом возвращать обратно, оставаясь в тунике и штанах.        Нырнула. Резко, чтобы небыло желания вылезти обратно. Ледяная вода обожгла кожу, но вместе с этим и успокоила больные места. Я скользила на камне и пару раз чуть не угодила в глубину, но при этом ловко держалась. Ангельское тело было жилистым, не разбалованным едой, при этом с присущей воину силой и выносливостью. У меня ещё и ловкость.       Пару раз окунувшись и пальцами прочесав шевелюру, я вышла и постаралась выжать на себе тунику. Раздор продолжал смотреть, но теперь ещё и по сторонам, что сыграно на руку. Сняв оную, быстро протрусила и натянула обратно. Помогло мало, но вода, по крайней мере, не стекала по ногам.       Пока мучалась с застёжками элементов доспеха, Раздор достал револьверы и медленно двинулся наружу, к метро. Прислушалась: тяжелые шаги и то, как падает крошка камня с потолка. Страх начал подкатывать к горлу, заставляя быстрее застегивать ремешки, но пальцы путались меж собой. Начинала злиться и бояться одновременно. Даже наличие всадника не гарантировало, что меня немного не помнут. Возможно, я слишко легкая добыча сейчас. — Я всё понимаю, вы существа с Небес, холёные и даже дерётесь с оттопыренным пальчиком, но можно быстрее? — хмыкнул Раздор, выглядывая наружу. — Сюда ломится демон в окружении свиты. Гончих слишком много, чтобы я отбил тебя быстрее, чем они утащат к себе. — Читаешь мои мысли, — нервно хихикнула, воюя с поясом. — Но тут есть проблема, — указала на ноги, с которых уже стекала сукровица.        Портки сползли и сапоги сделали мясо из ног. В пути это как-то не замечалось, но сейчас боль и картина вызывали ужас. — Мать вашу, ну почему я во всем этом учавствую? — выдохнул тот, протирая окуляры маски рукой с оружием. — Значит, будем делать то, чего я мало люблю. — Коитус? — нервно отшутилась. — Это я как раз-таки люблю, курочка, — засмеялся тихо. — А ещё сражаться и убивать. Не прятаться. Но сейчас мы будем именно прятаться.       Раздор сунул револьверы в кобуру на поясе и резко подлетел, пихнув остатки брони мне в руки: перчатки и сапоги с нагрудником. — Во-первых, ты неправильно начала надевать всё это. Не по порядку, — начал причитать и повернулся спиной, указывая на себя. — Полезай.       Без вопросов я заскочила на него и обхватила конеяностями, как обезьяна. Осмотревшись, всадник стремительной лисой скользнул вглубь пещеры, двигаясь все так же тихо и бесшумно. А демоны позади уже рычали и возмущённо кидали камни в поисках двух чужаков, пахнущих кровью. — Во-вторых, — шепотом начал, петляя по лабиринту проходов, в темноте различая больше, нежели я, ухватившаяся за его шею и слепо моргающая в пустоту, — ты можешь не молчать, если что-то болит или не получается. От этого зависит не моя жизнь, просто знай. И помочь не смогу, если не услышу мольбу о помощи. — Я не буду тебе ныть, — с нажимом шепнула. — Придётся, если жить захочешь, курочка.       Он был прав. Героя играть не получится, будучи мёртвой. — Посиди тут тихо, — с лёгкостью он перетянул меня со спины вперёд и усадил за груду камней.       От страха я не хотела оставаться одной, поэтому не спешила отцепляться от шеи, повиснув унылой соплей. — Не бросай меня опять одну.       Он напрягся, выглянул. Демоны шли не то чтобы по пятам, но шаги удалялись, да и по плеску воды, явно искали где-то в озерце.       Засев в тупике, в темноте, мы молчали. Без нужды вступать в бой не хотелось, а так могло повезти. — Хорошо, — выглядывая, ответил всадник. Затем присел рядом, с оружием на готове.       Я слышала его ровное дыхание через маску и в тусклом свете блеск элементов брони. Кусочек голой шеи выглядывал из-под шарфа, являя рельеф сухожилий. Стало интересно, как он выглядел на самом деле, поэтому медленно потянулась рукой.       Раздор, который, как я думала, был очень занят слежкой, перехватил запястье и помотал головой.       Факир был пьян и фокус не удался.       Наконец, шаги стали удаляться, а вооружённая рука всадника опускаться. Он быстро кинул на меня взгляд и поднялся, имея всё такую же грацию кота. Помог встать, указал на спину. Заскочив, удобнее устроилась. Всё делалось в тишине, что даже непривычно стало. Всадник создавал впечатление бунтаря, а сейчас был незаметен.