Пример

      В тот же день, уже под вечер, Артем, как и обычно, сидел во дворе со своими друзьями. Однако чуйка ему подсказывала, что скоро им надо будет сменить локацию, холода имеют свойства подступать незаметно. Как только температура опускалась, Артем и его дружки покидали площадку и заваливались в Антикафе, не забыв обязательно прихватить с собой чего-нибудь выпить и пожевать. По их скромному мнению, тот, кто придумал брать деньги за проведенные минуты, а не количество съеденного, просто гений. Банда могла часами сидеть в отдельной комнате, играя в бесплатную приставку или какие-нибудь дурацкие настолки, при этом платя не особо-то и много.       - Нет, ну представляете, - не унимался Артем, взмахивая сигаретой от злости, от чего дым стряхивало прямо на сидящего рядом Кокорина, - Акинфеев заставил меня прийти на этот идиотский классный час, а теперь мне придется помогать мелким с каким-то там концертом, - закончив свое изречение, парень зажал сигарету между губ и возмущенно затянулся.       - Да ладно тебе, Дзюбиньо, - фыркнул Ерохин, заглядывая в свою банку пива, - Зато больше возможностей и способов откосить от уроков.       - Ага! - Артем тут же взвился, как волчок, - Только мне поставили в пару Игоря, опять! Он как бельмо на глазу, постоянно рядом маячит, так еще и не скрывает того, что его училка эта подослала. Бесит он меня. Подстилка учительская.       - Да забей ты на него, - махнул рукой Мамаев.       - Не могу, бесит он меня. Хотя в футбол играет, конечно, здорово на физре.       - Ну или тогда преподай ему урок, может тогда он сам наконец отцепится, - подсказал Паша.       - Да, надо бы, - Дзюба докурил сигарету, да так и бросил бычок прямо на землю, придавив подошвой. Та последний раз испустила струю дыма и зачахла. А руки уже нашаривали следующую сигарету, - Есть идеи, пацаны?       - А то, - Кокорин переглянулся с Мамаевым.       ***       Разошлась компания вновь под вечер. Артем как мог оттягивал этот момент, уж больно ему не нравилось то, что происходило у него дома в последнее время. Кажется его родители напрочь забыли, что такое трезвость. Маршрут один: раз в месяц за пособием, затем алкомаркет подешевле, дом или еще какое-нибудь местечко у собутыльников. Редко у родителей Дзюбы бывали моменты просветления, когда они могли что-то сказать ему помимо «Иди и купи нам водки» или даже проявить жест любящего родителя. Хоть какой-то.       Когда Артем поднялся на свой этаж, он по привычке острожно зашел в квартиру и оценил обстановку. Свет не зажжен, да и тихо было. Видать нынче родители решили остаться у своих неизменных собутыльников, соседей-алкашей из соседнего подъезда. Ему же лучше, трогать не будут. Как же он заблуждался.       Парень поискал в холодильнике подобие еды и надо же, нашел там что-то помимо бутылок. Ну да, они-то как раз в холодильнике надолго не задерживаются. Юноша достал палку колбасы и хлеб, быстренько соорудив себе парочку бутербродов. Чуть помедлив, он отрезал еще пару кусочков колбасы для своего маленького соседа по комнате. Со всем этим добром он направился к своей комнате и закрылся там. Котенок, который за три недели уже успел несколько подрасти, тут же выполз из сооруженной из толстовки гнезда.       Артем положил на кровать тарелку со своим ужином, а колбасу для звереныша на маленькое блюдце, которое служило миской. Во второе он налил немного воды из под раковины. Черныш склонился над миской с лакомством и с урчанием принялся за колбасу. Губы парня тронула легкая улыбка, и он осторожно, чтобы не мешать, погладил черную шерстку. В чем-то эти двое были похожи. Оставив малыша наслаждаться колбасой, Артем пересел на кровать и включил себе на телефоне сериал, параллельно поедая самодельные кривые бутерброды.       Где-то спустя минут сорок - то есть примерно когда парень закончил смотреть одну серию - Артем краем уха услышал лязганье ключа в двери. К хорошему это никогда не приводило. Особенно, когда этот звук металла об металл длился слишком уж долго. Казалось, Дзюба мог по продолжительности попыток открыть дверь понять степень опьянения своих родителей. И то, что сейчас замок пытались отворить уже минуту-полторы, ему не нравилось. Он и не думал вставать и помогать, потому что была вероятность, хоть и небольшая, что они плюнут на эту затею и вернутся откуда пришли. Да, так было бы неплохо.       Но, видимо, сегодня был не его день. Совершенно. Несчастный механизм все же поддался, и ключ пролез в скважину. Несколько раз он повернулся, и раздались ругательства. То был голос Дзюбы старшего. Матери Артем не услышал - наверное осталась у собутыльников, заснула, может, и отец решил ее оставить там, не на своем же горбу тащить. Отложив телефон в сторону, парень осторожно взял свою толстовку с котенком и спрятал ее под кровать, прикрыв простыней. Кто-то посчитал бы, что это жестоко, но если нового жителя этой квартиры увидел бы ее хозяин, то само по себе слово «жестокость» стало бы приуменьшением по сравнению с тем, что неадекватный пьяный мужчина мог сделать.       Артем надеялся, что отец к нему не зайдет. Тут уже как повезет. Черт, надо было встать и выключить свет. Тогда несчастный алкоголик решил бы, что сына дома нет и ушел восвояси. Но уже было поздно. Раздались шаги, вперемешку с пьяными ругательствами, и со второго раза мужчина смог открыть дверь и зайти в комнату к Артему.       - Ага, ты здесь, значит… - мутный взгляд обвел комнату, - Чего не открыл мне, а?       - Да я… - парень замялся, - Не услышал.       - Не услышал значит, - раздалось то ли хрюканье, то ли фырканье, понять было сложно, - Ну да ладно, неважно. Деньги есть?       Артем отрицательно покачал головой.       - А выпивка?       Снова отрицательный жест.       - Черт возьми, вроде ж тебе восемнадцать есть? Есть. А алкоголя какого хрена нет? - это уже был тревожный звоночек. Дзюба старший очень быстро раздражался, и отчасти эта черта передалась и сыну, - Да не ври мне! - вдруг резко закричал мужчина и шаткой походкой направился к кровати. Артем тут же встал, стараясь передвинуться в другую часть комнаты, - Наверняка же что-то есть! А ну признавайся, где ты бухло прячешь?!       В порыве ярости мужчина схватил парня за горло и резко дернул, отчего Артем зашипел. Его быстро прижали к стенке, и человек, который, к сожалению, являлся его отцом, переместил руки на его плечи и несколько раз потряс его. Несколько раз старшеклассник ударился затылком о стенку. В глазах заплясали звездочки.       - Да нет у меня ничего, ты, старый алкаш! - тут уже Артем сам не выдержал и начал кричать. Это была ошибка. От повышенного голоса мужчина взвился, словно волчок.       - Как ты смеешь на меня кричать, отброс?! - он еще раз приложил сына к стенке и, пока тот пытался прийти в себя и хоть немного сориентироваться, снял ремень, - Я твой отец, кусок дерьма, - удар. Дзюба успел прикрыться рукой, но ее тут же обожгло, - Захочу - выкину отсюда, пользы от тебя никакой! Нахлебник! Так ты меня благодаришь, да?             Удары сыпались на парня, как монеты, когда мужчина пытался подсчитать, хватает ли ему на бутылку водки. Артем прикрыл руками голову - самую важную часть тела - и терпел, согнувшись в три погибели. Он был крупнее своего отца - вымахал чуть ли не под два метра. Но что он действительно мог сделать? Дать сдачи - его и правда могли из дома выгнать. Тогда конец. Потому и приходилось терпеть эти побои. Ремень хлестал и по рукам, и по ребрам, по ногам. До куда мог дотянуться, там и жалил. Больше всего доставалось пальцам рук. Что-то подсказывало Артему, что он еще пару дней не сможет нормально зажать в между пальцами сигарету. Все его тело окутало облако боли. И все, что он мог, - терпеть и ждать, когда тот кошмар закончится.       В какой-то момент, мужчина, видимо, устал бить своего сына и, выругавшись напоследок и забрав со стола Артема начатую пачку сигарет, ушел. Судя по дальнейшим звукам, ублюдок добрел до туалета, заперся там, да и уснул, сидя на толчке. Не в первый раз такая ситуация. Но зато до утра Артем в безопасности, если можно было так сказать.       Минуту после ухода своего отца парень не двигался. Затем он попытался пошевелить пальцами, которые незамедлительно отозвались жгучей болью. Двигать остальными частями тела было не лучше. Ребра, по которым ремень все же прошелся, ныли. Но ходить было можно. А вот руки в какой-то момент онемели от боли. Страшно было даже смотреть, что под рукавами. Крови, может и нет, но синяки и гематомы наверняка вскоре образуются. И долгое время еще не пройдут.       Доковыляв до кровати, Артем острожно прилег. Потянувшись вниз, он с трудом вытащил гнездышко из своей одежды и, подхватив черного питомца, прижал его к себе. Тот был так мал, что вполне уместился в широкой ладони парня. Как только тряск прекратилась, и малыш почувствовал опору под собой в виде одеяла, он тут же начал все обнюхивать. Потыкавшись носом в покрасневшие пальцы Артема, он несколько раз их лизнул, - те еще пахли колбасой. А потом он заинтересовался подбородком юноши. К этому моменту сам Артем уже смог заснуть. Покачиваясь на волнах боли, он прикрыл глаза и, сам того не замечая, отключился. Не в первый раз и уж точно не в последний. Заметив, что хозяин мало на что реагирует, котенок еще немного поисследовал территорию, но в принципе она была ему знакома. Тогда он последовал примеру старших и, свернувшись клубочком, через минуту засопел.       ***       На утро Артем пришел в школу, но только лишь потому, что останься он дома, мог снова отхватить от отца. Наверняка, проснувшись, того будет мучить похмелье, и тогда ему будет абсолютно все равно, где, что и кто, важно будет лишь найти что-то, чем можно опохмелиться. И попадать под раздачу школьник не собирался. И так едва передвигался.       На занятиях Дзюба был непривычно тих. Он не отвлекал, не срывал занятия, не делал ничего, что могло бы раздражать Игоря. Артем просто лежал на парте и все. Акинфеев не знал, чем такое поведение было вызвано, но он сам остался доволен. Хотя бы не мешают. Но в идеале его одноклассник еще и занимался бы, но это уже действительно какие-то недосягаемые мечты.       Почти весь учебный день пролетел для Артема незаметно. На уроках он дремал, чтобы хотя бы ненадолго забыть о боли, на переменах перемещался из одного класса в другой. Только написал ребятам, чтобы те без него развлекались. Поскольку они знали Дзюбу уже не первый год, то каждый понял, в чем дело. И, как было заведено, никто к нему не полез. Разве что Сашка Кокорин в знак поддержки притащил из буфета Артему шоколадку, чтобы тот не утруждал себя сложным маршрутом.       После занятий был план пойти на улицу или в торговый центр и проторчать там до самого вечера. А желательно было бы найти местечко, где можно было бы перекантоваться ближайшие несколько дней. По крайней мере, пока Артем не сможет двигаться без сильных болей, дома ему лучше не появляться. Следующий сеанс побоев может наступить как через месяц, так и через два дня.       Однако, не успел Артем подобрать рюкзак и встать, рядом нарисовался Акинфеев.       — Ты же помнишь, что мы сегодня должны помогать десятым классам с концертом? И только попробуй слинять.       Мысленно простонав, Дзюба посмотрел на старосту. Вот зануда, он ведь так хорошо себя вел сегодня, мог бы сделать скидку и отпустить. В другое время Артем бы так не расстраивался, но сейчас он действительно был не в том состоянии, чтобы что-то перетаскивать. Но что ему оставалось? Сказать, что его побили и ему больно ходить, не то что парты да стулья таскать? Вот еще, уж кого-кого, а не Игоря это было дело уж точно! А еще ужасно хотелось курить…       — Да иду я, иду, — тихо пробурчал себе под нос Артем и поднялся. В ребрах отдалось слабой болью. Но руки болели куда больше и, если пальцы уже прошли, то все, что начиналось выше кисти и заканчивалось в предплечьях, беспощадно ныло даже будучи в расслабленном состоянии.       Артем поднялся и угрюмо поплелся за Акинфеевым, а тот, будто не замечая ничего — хотя Дзюба и правда очень старался, чтобы его состояние было не очень заметным, —шел в актовый зал. Там работа уже кипела. Парням надо было помочь перетащить несколько коробок с декорациями и прочей шушерой из склада в зал, а затем помочь развесить, чтобы ребята могли понять, что им правда пригодится, и как в целом все должно выглядеть. В общем, работа достаточно суетная.       Оставив рюкзаки, одиннадцатиклассники спустились в подвал, где и находился склад. Каждый взял по коробке. Игорь бодро зашагал обратно, а вот Артему было потяжелее. Акинфеева это слегка разозлило. В Дзюбе было почти два метра росту, а учитывая, сколько тот дрался и в школе, и вне, сил в нем тоже было немало. А тут какая-то коробка якобы слишком тяжелая.       — Слушай, чем быстрее сделаем, тем быстрее закончим, так что поторопился бы. Сам тянешь наше время, — укоризненно произнес Акинфеев, недовольно глядя на одноклассника. А у того на языке вертелось много обидного, что он мог бы сказать, но Артем проглотил все эти слова и ответил иначе, чем хотелось бы. —       Ты сам-то в это веришь? Пока они не закончат репетицию, мы никуда не уйдем, ведь все это добро еще обратно потом тащить, — раздраженно огрызнулся Дзюба.       — Не все, — возразил Игорь, — Только то, что не понадобится для самого концерта.       С этими словами он развернулся и потопал на второй этаж обратно в актовый зал. Артему только и оставалось, что следовать за ним. Вся эта беготня туда-сюда повторилась еще несколько раз. И зачем столько коробок, если процентов восемьдесят не понадобится.       Когда ребята закончили таскать коробки, им дали время передохнуть, пока десятый класс разбирал содержимое и спорил, что нужно, а что нет. Минут через двадцать этих дебатов они решили повесить на кулисы несколько шаров, а на самой сцене разместить несколько арок из картона, которые тоже нужно было украсить шарами, всякими красивыми словами из серии «Поздравляем» и так далее и так далее. Игорь сходил за стремянкой, а Артем, как самый высокий уже должен был все развесить. Его, разумеется, об этом не спросили, просто обозначили задачу: пока Игорь идет за лестницей, он должен установить картонные арки.       А они были еще той морокой. Арки эти были складные, и разные части в виде подставки и самой арочной дуги валялись вразнобой. Так что некоторое время парень еще потратил на то, чтобы все найти и собрать в нечто, что отдаленно напоминало то, что им нужно было. Когда вернулся Игорь, он взял украшение в виде большого и старого постера и стал примерять. А ребята ему говорили, куда надо двигать, чтобы размещено было все по центру. Для рук Дзюбы это было сущее испытание. Еле сдерживая болезненное мычание, Артем раздраженно сопел и двигал поздравление в разные стороны, пока, наконец, ему не сказали, что нормально.       Будто назло ему, посовещавшись, десятиклассники решили, что результат их не устраивает, и все надо переделать. Придумали другое украшение, и вновь Артем, на этот раз с Игорем, принялся за дело. Они убрали арку и стали вешать на закулисье какие-то дурацкие звезды. Те, что были пониже, вешал Артем, а на стремянке теперь стоял Акинфеев, он работал с теми, что были повыше. В процессе работы, руки постоянно были подняты, от чего казалось, что еще немного, и они отвалятся. Но Дзюба упорно старался гнать неприятные мысли прочь, если не концентрироваться на боли, меньше будешь ее ощущать.       — Что с твоими руками? — рядом с ним раздался удивленный голос.       Артем посмотрел на Игоря, который уже спустился с лестницы и смотрел на одноклассника. Сперва Дзюба не понял, почему вдруг Акинфеев задал такой вопрос, а потом он заметил. Рукава толстовки задрались из-за того, что он постоянно поднимал руки, и староста увидел наливающиеся синяки, имеющие форму прямоугольного ремня. Смутившись, Дзюба натянул рукава по самые кисти.       — Не твое дело, — буркнул он, — Че там еще надо повесить?       — Если они болят, то чего же ты молчал? — Игорь выглядел если не шокированным, то слегка потрясенным. Сперва, при виде следов, парень подумал, что Дзюба опять подрался. Но тогда отметины не были бы такой правильной формы, — Тебя… дома бьют что ли?..       — Знаешь, а вот это уже точно не твое дело, — раздраженно воскликнул Артем, и несколько ребят обернулось в их сторону. Заметив это, хулиган цыкнул и отвернулся, подбирая еще одну картонную звезду.       — Оставь, я сам повешу, — ловкие пальцы так быстро выцепили декорацию из рук Артема, что тот даже не сразу осознал это, — Лучше иди домой и отдохни… И извини, что одернул, — ого, это что, стыд в голосе? Ну надо же, Акинфеев не такой уж и бессердечный. Хотя может просто показалось. Очень хотелось рассмеяться, но уже по другой причине.       — Ага, если б я мог… — тихо ответил Дзюба скорее себе, нежели Игорю. Но тот услышал.       — Слушай… — Акинфеев остановился, раздумывая, что сказать и чем помочь. Как бы его не бесил Артем, нельзя же просто закрыть глаза на насилие, — По-хорошему, тебе бы синяки кремом намазать… Сомневаюсь, что медсестра еще в школе, но у меня есть все необходимое. И можешь остаться, родители все равно в командировку уехали. Если вдруг тебе некуда идти.       Его собственное предложение было сюрпризом для него самого. Это правда, что Акинфеевых старших не было дома, те улетели по работе и должны вернуться лишь на следующей неделе. Но предлагать человеку, с которым едва знаком и с которым состоишь не в самых лучших отношениях остаться у себя в доме. И скорее всего с ночевкой… Но можно ли просто взять и оставить человека, когда знаешь, что ему нужна помощь. Даже если этот человек вряд ли захочет принять ее. Артем ведь такой гордый.       — Да нафиг надо, знаешь, засунь свою жалость куда подальше!       — Но разве тебе есть, куда идти?       Артем замолк. Игорь был прав, идти ему некуда. Но соглашаться на помощь этого… придурка. Приходилось переступать через свою гордость, а для Дзюбы это было позорищем.       — Да уже не первый раз такое, найду где переночевать.       — Плохо, что не в первый раз. Но улица не вариант, и что-то не похоже, что твои друзья тебе помогают, — заметил Игорь.       — Ой, да заткнись, ты даже ничего не знаешь! — вспылил парень.       — Как знаешь, — после долгой паузы ответил Игорь. И прицепил звезду.       Оставшуюся работу Акинфеев доделал за двоих. Ему было немного стыдно за то, что наехал ранее на Артема. И все же немного, но он волновался, ведь видно, что Дзюба находился в весьма… неприятной ситуации. Но чем Игорь мог помочь? Разве что дать какое-нибудь средство от ушибов да переночевать у него разок, пока родители не вернулся. Как странно, а ведь у Акинфеева никогда не остались с ночевкой друзья. Это было так необычно. Но чего уж там, Дзюба все равно отказался.       А Артем, воспользовавшись тем, что Игорь решил все сделать сам, подобрал свой рюкзак и спустился в раздевалки. Да там и остался сидеть. По крайней мере пока школа открыта, он может находиться в ней и не морозить задницу на улице. А вот потом надо будет уже искать прибежище. Периодически всплывали мысли о том, что произошло в актовом зале. Это бесило. Бесило, что теперь этот холеный сынок своих родителей знает, что его дома бьют, бесила его жалость… да все его бесило! Но в то же время, глядя на то, как стрелка на часах тикала, завершая очередной час, Дзюба понимал, что выходов из положения у него все меньше и меньше.       Часа через полтора в раздевалки спустился Игорь. Видимо только сейчас закончил помогать и теперь собирался домой. Столкнувшись у рядов с крючками, на которых осталось всего две-три куртки, они посмотрели друг на друга. У Акинфеева явно чесался язык сказать что-то, но раз Артем четко дал понять, что помощь ему не нужна, то и лезть он больше не будет. Парень надел пальто и завял шарф.       — Слушай… а мазь, про которую ты говорил… ну, она хорошо помогает? — нарушил тишину Дзюба. Прислонившись к стене, он исподлобья глянул на старосту.       — Мне от синяков помогало, — ровным тоном ответил Игорь.       — Еще можно ее у тебя одолжить? — осторожно задал вопрос Артем. На что он, черт возьми, только что подписался?       — Конечно, — тонкие губы тронула легкая, почти невесомая улыбка, — Пойдем.       Тяжело вздохнув, Артем подхватил свою куртку и натянул ее, морщась от неприятных ощущений. Несмотря на то, что он выглядел, как побитый пес, в глазах еще были видны отблески гордости. Но порой даже самым самодостаточным людям нужна была помощь.       — О, и еще… к тебе с животным можно?