Пример

      Трель будильника нещадно ворвалась в мозг, вырывая из глубокого сна. Игорь недовольно поморщился и левой рукой нашарил телефон, отключая неприятный рингтон. С первого раза это не совсем получилось, но все же цель была достигнута, и парень, привстав на локте, смог сесть на кровати. Время семь утра, пора обратно в школу. Как бы врач ни советовал ему соблюдать постельный режим хотя бы недельку, больше трех дней, включая выходные, Акинфеев проторчать в постели не мог, то и дело норовил выползти и заняться чем-нибудь. И без того пришлось пропустить дополнительные занятия с репетитором. Иногда Игорь был еще тем занудой.       Да и в целом юноша не видел большой проблемы. Да, упал, но черепно-мозговой травмы нет? Нет. Дело ограничилось переломом правой руки и легким ушибом головы, да немного потянутые мышцы шеи, и спасибо Артему за то, что тот нашел его, а то и неизвестно, сколько Акинфеев мог так пролежать. Достаточно неприятные воспоминания, большая часть которых состоит из пучка боли. Не считая перелома и того, что поворачивать головой первые два дня было достаточно затруднительно, он был здоров. А значит не было причин не идти на занятия.       Собираться было неудобно — мало что сделаешь нерабочей левой рукой. Да и на уроках писать не получится, но записать на диктофон, сфотографировать написанное на доске, послушать учителя или просто переписать после пройденный материал у кого-нибудь можно и полезно. Утром мама помогла ему собрать рюкзак, приготовила завтрак и даже предложила подвести до школы — довольно щедро с ее стороны, но она скорее всего это делала из желания скорейшего выздоровления сына: если меньше напрягать больную руку, то она чуть быстрее заживет.       О том, что конкретно произошло, Игорь особо не распространялся. Вернее о том, почему он мог упасть со стремянки. Родителям, врачам и учителям сказал, что неудачно оступился. Но его самого терзали смутные сомнения, потому что Акинфееву казалось, что он слышал какой-то смех или что-то вроде того. Определенный шум, который был создан не им. Конечно, после удара головой в ушах звенело, да и в принципе звуки были расплывчаты, но интуиция подсказывала, что не все тут чисто. А если задумываться о том, кому Игорь был неприятен в крайней степени, то на ум приходила парочка ребят.       Но, как ни странно, несмотря на всю правильность Игоря, сдавать кого-то учителям он не собирался. На то было несколько причин. Во-первых, вряд ли получится доказать. Свидетелей нет, Артем прибежал позднее. Вроде он тогда говорил, что «задолбался ждать» и решил проверить. Во-вторых, если догадки юноши верны, то и сам Дзюба может попасть под раздачу как «главарь» хулиганской шайки. А учитывая, что именно Артем ему так сильно помог в тот день, допустить этого Игорь не мог. Потерпит немного, удостоверится в своих догадках. И дождется удобного случая, чтобы использовать свой козырь.       К слову, Артем во всей этой ситуации его действительно волновал. После того, как парень нашел Игоря и того увезла скорая, Дзюба не выходил на контакт. Не писал, не звонил, даже о самочувствии не справился. Не то что бы Акинфеев ожидал, что они будут переписываться, как друзья… но легкий осадочек был. Вроде их отношения продвинулись в лучшую сторону, да и как косвенный участник событий мог бы как-то что-то сделать. Но ничего этого не было, словно Артему резко стало все равно. И порой, при долгих размышлениях это наталкивало на глупые мысли. Но был и другой повод для беспокойства, возможно объяснявший первый. В голове Игорь держал тот факт, что и так покалеченный отцом в пьяном бреду Дзюба должен был в тот день вернуться домой… где мог опять нарваться на кулаки. Перед глазами всплывали те синяки и гематомы на крупном теле Артема, и даже не хотелось думать, что они могли появиться вновь. Порой возникало желание спросить Катю, присутствовал ли Дзюба в школе в пятницу, но, побоявшись лишних вопросов, отказался от этой идеи и сам написал. Но ответа не было, и это напрягало еще сильнее.       — Игорь, — негромко окликнула его Ирина, — Мы приехали.       — Да… прости, отвлекся, — парень кивнул и, попрощавшись с матерью, вышел из машины и направился в здание.       В классе его встретили тепло, многие спрашивали, как он себя чувствует и что вообще произошло. Мягко улыбаясь, Акинфеев объяснил, что неудачно упал и сейчас все хорошо. При входе в класс, еще когда его не успели окружить вопросами, парень бросил взгляд на задние парты. Артем сидел там, но он будто не заметил прихода Игоря. Тревожный звоночек. Он уже хотел было пройти на галерку, как вдруг его отловила Катя, которая подождала, пока толпа немного рассосется, и до парня можно будет докричаться.       — Игорь, погоди.       Акинфеев остановился и медленно повернул голову в ее сторону. Но шея не особо оценила этот жест, пусть и сделанный аккуратно и медленно, и неприятно заныла, поэтому пришлось обернуться к девушке всем телом.       — Что такое, Кать?       — Тебя ведь в пятницу не было, да и сейчас ты явно не сможешь ничего записать. Я принесла тетради с тех уроков, что были в пятницу и в конце дня смогу дать записанный материал. Тебе ведь нужны конспекты?       — Да, — лицо юноши посветлело, — Спасибо, я был бы очень благодарен. Но я все равно пока не могу переписать, так что просто сфоткаю, чтобы тетрадь осталась при тебе, хорошо?       — Конечно, — Герун улыбнулась. Возможно она хотела сказать что-то еще, но ее планы прервал звонок. Не то что бы Игорь был против компании Кати, но уж слишком его беспокоил Артем, а потому он обрадовался начавшемуся уроку, потому что можно было подсесть к Дзюбе и узнать, что происходит.       Кивнув друг другу, они разошлись, и Игорь спешно сел за парту рядом с Артемом. Учительница слегка запаздывала, и это было на руку.       — Привет, — начал Игорь.       — Мгм… Привет, — ответ прозвучал тускло, словно у Дзюбы не было никакого желания общаться с парнем.       — Я хотел поблагодарить тебя, знаешь… за то, что было в четверг, ты очень помог. Вообще я написал тебе, но ты не ответил. Может сообщение не дошло? — тихо спросил парень.       Он поставил рюкзак на колени и попытался левой рукой расстегнуть его. Даже помогая себе немного при этом правой рукой, делал он это откровенно говоря убого. По большому счету ему даже доставать ничего не надо было, все равно записать ничего не получится, но хотя бы для визуального приличия Акинфеев хотел достать пенал и тетрадь. Может самое важное левой постарается записать. Чертова молния не поддавалась, вероятно заела, и Акинфеев недовольно цокнул языком, бросая попытки. В другой раз попробует.       Артем же незаметно наблюдал за его потугами, но сам ничего не делал, а на поставленный вопрос лишь что-то невнятно промямлил, явно не желая распространяться. Игорю это совсем не понравилось и, положив рюкзак на пол, он полуобернулся к Дзюбе.       — Слушай… У тебя дома как? Ну, в смысле нормально все сейчас? — ища соломинку, за которую можно было бы зацепиться, Игорь решил спросить напрямик, в надежде хоть как-то развить разговор.       — Нормально, — буркнул Артем и уткнулся в раскрытую тетрадь, которую даже удосужился принести.       Акинфеева такая холодность с его стороны не на шутку напрягла. Если сперва, кода они только начали общаться, Артем открыто высказывал свою неприязнь, намеренно провоцировал, мешал, доставал, оскорблял, то сейчас он вел себя так, будто Игорь вообще место пустое и внимания не требует. Уже собравшись вновь что-то спросить, парень не успел открыть рот, как вошла учительница и все встали, приветствуя ее. Сев обратно, Игорь вновь полуобернулся к Артему.       — Артем, я не понимаю…       — Потом, — холодно прервал его Дзюба, — Сегодня тема важная.       Выдав такое, что для него, Артема Дзюбы, были словами невозможными, парень открыл учебник и вперил взгляд в преподавательницу. А Акинфеев застыл как громом пораженный, не понимая, что стряслось с Артемом за эти три дня. И правда будто совсем чужой человек, словно подменили. Никаких хулиганских проделок, никаких попыток сорвать урок, привлечь всеобще внимание. Никакой фамильярности. Наоборот, очень холоден, без тени дружелюбия, что просматривалось в последнее время, внезапное желание учиться.       Обомлев от увиденного, Игорь задумчиво посидел немного, а после обратил внимание на доску, где была записана новая тема. Пусть он и немногое мог сделать, но слушать тоже бывает очень полезно. Однако в чем Акинфеев не сомневался, так это в том, что сразу после урока он заставит Артема обратить на него внимание и рассказать, что, собственно говоря, происходит.       Как и полагается в таких случаях, ведь это закон жанра, время тянулось медленно, словно остывающая карамель. Казалось, этот урок никогда не закончится, Акинфеев хоть и старался слушать, но лишние мысли отвлекали его от занятия, что для парня было крайне несвойственно. И тем не менее всему наступает конец, и 45 минут истекли. Как только тренькнул звонок, преподавательница написала домашнее задание на доске и испарилась. А Игорь поднялся, подбирая рюкзак, и посмотрел на Артема.       — Ну? В чем дело, Артем, почему ты себя так ведешь?       Дзюба бросил на него взгляд и вздохнул, закатив глаза. Не хотелось ему разговаривать с Игорем от слова совсем. Но тот вновь врубил свое занудство и лезет, и лезет. Но честно Артем все понимал, однако по своим причинам не собирался отвечать. Ситуацию спасла та, от кого этого Дзюба ожидал меньше всего. Возле Игоря вновь нарисовалась Катя.       — Игорь, давай, сфотографируешь тетрадку, и пойдем на следующий урок, — Герун мягко подхватила парня за локоть и повела его за собой.       Акинфеев растеряно кивнул девушке и кинул почти обиженный взгляд на Артема перед тем, как уйти. Он искренне не понимал, почему Дзюба так себя вел и в чем оказался виноват сам Игорь. А тот ему и не говорит ничего. Молча так же проводил взглядом, а потом и сам поднялся, переправляясь из одного кабинета в другой.       Артему было так же нелегко, как и Игорю, если не хуже. Может, он этого не показывал, но если одного беспокоило незнание, то другого это самое знание как раз и тяготило. А все потому, что Дзюба знал, почему Акинфеев тогда упал и знал, что в этом отчасти виноват он сам. И потому ему было банально стыдно быть рядом с Игорем. Стыдно за то, что сделали его, казалось бы, друзья. И совершенно не по себе, ведь парень прекрасно понимал, что если бы он так не сблизился с Игорем, тот бы не пострадал. От одной мысли, что Кокорин с Мамаевым оказались способны на такое, сводило зубы, и, глядя, как Игорь совершенно беспомощно пытался расстегнуть заевшую молнию рюкзака одной рукой, внутри все сжималось от чувства вины и стыда.       *Flashback*       Удостоверившись, что Игоря скорая увезла, а родители и классный руководитель осведомлены о случившемся — благо телефон Акинфеева был без блокировки и найти нужные номера не составило труда — Артем покинул школу и достал свой смартфон, набирая своему другу. Ответили ему после первого же гудка.       — Да-да? — веселый голос, будто пьяный, а на заднем плане было слышно, как кто-то резко затих.       — Кокора, а ты где сейчас? — вместо приветствий Дзюба сразу перешел к делу, — С Мамаем на площадке, как всегда?       — Ну, мы туда как раз направляемся, а что? Ты разве не со своим занудой тусуешься?       — Не-а, у него срочные дела возникли, — как ни старался Артем сдерживать себя, получалось, откровенно говоря, не очень удачно. Он уже практически на все сто процентов был уверен, что травма Игоря — дело рук Саши, а Паша ему, разумеется, помог, — Санек с вами?       — Не-ет, сэр Александр занят сегодня оказался, вот так! — гогоча отвечал ему Кокорин.       — Ну я скоро буду, короче, не сваливайте без меня.       Дзюба окончил разговор и быстрым шагом направился по дворам к площадке, где их компашка часто зависала. Понятно, значит, Ерохин не при делах. Ну ему же и лучше, не влетит. Поскольку парень ощутимо спешил, добрался он всего за десять минут. Кокорина и Мамаева он увидел издалека. Вернее сперва услышал их смех, а затем увидел, как Сашка раскачивается на качелях. При виде этого нагло улыбающегося лица после всего того, что он натворил, в Артеме вскипела вся та злость, что, казалось, немного поутихла, пока он шел. Но перед глазами снова возникла фигурка Игоря, неестественно лежащего на сцене, его вывернутая рука, а в ушах зазвенел тихий, едва сдерживающийся голос. Каким бы подонком ни был сам Артем, какие бы у него с Игорем ни были контрастные отношения, но он же не совсем дурак, понимал, что так просто нельзя. Хулиганство хулиганством, но это уже совсем перебор.       — О, Артем! — раскачиваясь на качелях, Саша вскинул руку, подзывая друга к себе. Но тот и так к ним направлялся.       Подойдя к качелям, на которых устроились одноклассники, парень сухо их поприветствовал, а затем резко схватил за цепь качелю, на которой был Саша и дернул на себя, отчего Кокорин чуть не совершил солнышко. Едва удержав равновесие, хоть он чуть и не вывернул руку, Саша удивленно и злобно посмотрел на Артема. Мамаев, почувствовав, как атмосфера резко накалилась, также остановился и настороженно посмотрел на друга.       — Артем, какого хуя?! Я мог и шею сломать вообще-то! — возмущенно воскликнул Саша, встряхивая руку, которая слегка натерлась из-за цепи качели.       — Игорь тоже мог шею сломать. Еще повезло, что отделался переломом, хотя может у него и сотрясение, не знаю, — процедил сквозь зубы Дзюба.       — Чего? О чем ты вообще, ты же говорил, что у него дела какие-то…       — Не прикидывайся, что не знаешь! — рассвирепев, Артем подошел к парню вплотную и дернул за кофту на себя, — Я слышал, как вы орали в школе два часа назад. С чего вам там находиться в такое время, вы же сваливаете, стоит урокам закончиться.       — И что ты сделаешь? — Кокорин, однако, сдавать позиции не спешил.       — Саша! — предостерегающе воскликнул Мамаев, понимая, что Артем в общем-то может им устроить проблемы.       — Мы оба знаем, что я могу сообщить кому следует, — тихо пошипел Дзюба. Он отпустил Сашу и грозно посмотрел на Пашу, — И что за этим последует, тоже знаете. Вы идиоты.       — Да тебе не поверят, — махнул рукой Кокорин.       — Хочешь проверить?       — Саша, хватит, — вмешался Мамаев и миролюбиво поднял руки, возникая между друзьями, — Ладно, Тем, согласен, мы перегнули. Больше не будем, хорошо?       — Держитесь от него подальше, — немного успокоившись, Артем посмотрел на Пашу. хоть у него немного мозгов имеется, а ведь не так давно Дзюба считал, что из всей компании он самый отбитый.

***

      После того разговора они условились, что пока Кокорин с Пашей не лезут к Акинфееву, Артем никому ничего не скажет. Ему очень хотелось верить, что его друзья сделали это по большой дурости и больше подобного не совершат. Хотя бы потому, что это уже выходило за рамки обычного хулиганства в стенах школы. За такое могли и в детскую комнату милиции отправить, и дело оформить, и родителей привлечь — а там всевозможные проблемы, которые еще не раз откликнутся в будущем.       К тому же отдельную головную боль доставляло то, что Артем вообще-то искренне верил, что эти два идиота его друзья. Был за ним грешок цепляться за тех, кому он не безразличен. И разочаровываться потом было очень и очень неприятно.       На следующий день в школе Дзюба подчеркнуто не разговаривал с Сашей. Пашу он избегал меньше, но все же предпочитал тусоваться в компании Ерохина. А Кокорин в свою очередь делал вид, что ничего не произошло, но время от времени сверлил Артема взглядом, искренне не понимая, почему Тема злится. Вернее понимал, но все никак до него не доходило, почему его друг не осознавал, что этот чертов Акинфеев промыл ему мозги. Ладно он там попытался измениться в более менее хорошую сторону, еще куда ни шло. Но Артем постепенно переставал с ними общаться, а это уже никуда не годилось. Все время «Игорь то, Игорь се», уже плеваться тянет. Саша ощущал, как они стремительно теряли друга, а вместе с ним и компания потихоньку стала распадаться: Ерохин сразу стал отдаляться вслед за Артемом, и вот уже только Паша и находился подле него. И то хрен его знает, надолго ли.       Но Артема походу это не волновало. По крайней мере он считал, что все было нормально, ну да, стали чуть меньше общаться. Но это же нормально, не ограничиваться же только ими тремя. Тем более кто ж знал, что Акинфеев не такой уж и занудой окажется. Но теперь, когда все так обернулось, Дзюбе было не по себе. Да чего уж там, ему на самом деле было страшно. Осознание того, что именно из-за него пострадал другой человек, не отпускало, и вина медленно, но верно начала грызть его изнутри. И в то же время Артем прекрасно осознавал, что скорее всего он не настучит на Сашу. И осознавал, что Саша тоже это знает. И дело даже не столько в их дружбе, которая после того вечера ощутимо пошатнулась, сколько в том, что даже настучи он учителям или даже позвони в полицию, велика вероятность того, что ему просто не поверят. Или чего доброго до кучи приплетут как соучастника, ведь в школе все знали, что Артем Дзюба и Саша Кокорин братаны и лучшие друзья.       Обдумав все то, что произошло, парень пришел к выводу, что, пожалуй, ему придется вновь отстраниться от Игоря. Во-первых, потому что после случившегося ему было стыдно. Стыдно, что его старый друг сделал по отношению к Акинфееву, в общем-то неплохому, но со своими тараканами зануде. А во-вторых, Артем понимал, что если он сам будет держаться от Игоря подальше, то и Кокорин перестанет возбухать, и так староста окажется в относительной безопасности. Но Дзюба немого упустил тот момент, что сам Игорь захочет с ним поговорить. И теперь приходилось бегать от него, увиливать, вести себя подчеркнуто холодно и по-свински. Учитывая, что они только-только наладили отношения, вновь все рушить было неприятно, но необходимо, как считал юноша.

***

      — Блин, как меня бесит его рожа, — проворчал Кокорин, зажевывая раздражение сникерсом и кивая в сторону Акинфеева, что шел по коридору вместе с одноклассницей, разговаривая о чем-то.       — Слух, может мы и правда переборщили немного? —задумчиво протянул Паша, глядя на гипс на руке объекта их общей неприязни.       — Да ну тебя, ему так и надо было! — взвился Саша, явно недовольный тем, что похоже он тут один не любил зануду.       — Ладно тебе, успокойся, Саш, — Ерохин расслабленно валялся рядом с ними на диванчике, вполуха слушая. Он не был в курсе того, что сломанная рука Игоря и его два друга напрямую связаны друг с другом, но так как Кокорин уже месяц перманентно злился на Игоря, стоило ему появится в поле зрения, причина плохого настроения друга была ему понятно. Однако сам Саша не разделял таких сильных чувств. Игорь ему тоже не нравился, но Ерохин жил по принципу надо радоваться, не надо напрягаться. Вот он и не утруждал себя не вполне себе обоснованной злостью на старосту параллельного класса.       — Сэр Александр, я не пойму, на чьей вы стороне?! — слишком громко, чем стоило, воскликнул Саша и тут же притих, надеясь, что на их лишь раз посмотрят, а потом забудут.       — Я на стороне здравого смысла, — улыбаясь, ответил Ерохин, — Мне он пока ничего лично не сделал, ну да, Артем с ним тусуется, но вот увидишь, это ненадолго. Да он уже сейчас его динамить начал.       — Разве? — удивленно вскинул брови Кокорин.       — Ну да, — пожал плечами Саша, — Написал, что тот его уже достал своей нудятиной.       — Одумался, значит, — победно, но на этот раз тихо пробормотал Кокорин. Раз Артем стал отстранятся от Игоря, значит, скоро он вернется к ним в компанию. И к нему лично.       — В каком смысле? — не понял Ерохин.       — Да забей, — махнул рукой Паша, перетягивая Кокорина на себя.       — Кстати, чем сегодня займемся? — спросил Саша, а затем вгляделся в коридор и прищурился. У окна притаился Головин, та самая сволочь, что на той неделе зарядила ему в живот и еще не поплатилась за это, — А впрочем, знаете, я чуть позже напишу… Вспомнил, оставил кое-что в классе… Увидимся, парни.       Поднявшись с диванчиков, на которых они втроем развалились, Саша тихо, ближе к окну, чтобы его не было заметно, направился по направлению к Головину.       — Чего это он? — удивленно спросил Кокорин, задрав голову.       — Да фиг его знает, — фыркнул Паша, — Пойдем, пора бы уже.

***

      Полавировав между потоков учеников, Саша Ерохин постепенно подбирался к своей мишени. Однако Головин будто почувствовал угрозу, а может у него была хорошая интуиция, но именно когда Ерохин почти готов был к прыжку, как пантера, что долго подстерегает свою жертву, а потом рывком ловит, юноша поднял взгляд и обнаружил угрозу. Реакция не заставила себя ждать, Саша сжал телефон в руке, подхватил рюкзак и пулей щеманул прочь.       — А ну стоять! — крикнул ему вдогонку Ерохин и погнался следом.       Плюс Головина был в том, что он юркий и бегал действительно быстро — частенько приходилось удирать от хулиганов, был у парня талант проблемы на сдоб голову находить. Минус в том, что его маршрут был предсказуем, все же школа не лабиринт, и все знали, куда какой коридор ведет. Поэтому после непродолжительной гонки Саша все-таки ошибся и свернул не в тот коридор. Пролет по лестнице на первый этаж был ошибкой, потому что там, что с правой стороны, что с левой, ждал тупик. По-хорошему надо было ему в свой класс бежать, но как назло парень не помнил, в каком кабинете сейчас был урок, поэтому просто петлял по коридорам, пока мог. Но злосчастный тупик близ физкультурного зала не заставил себя ждать. Пометавшись немного, Саша остановился и посмотрел на Ерохина, который, запыхавшись, все же нагнал его.       — Ну что, теперь валить некуда, да? — усмехнувшись, Ерохин отдышался и ленивым шагом, нагнетая свою жертву, начал приближаться к своей тезке.       — Так, а ну отойди от меня, — с опаской ответил Головин, медленно пятясь, — Слышь, не трогай меня… Я ведь учителям скажу…       — Ну давай, скажи, думаешь ты первый? — с ухмылкой на лице Александр сократил расстояние до пары метров и остановился, — Между прочим, ты первый меня ударил.       — Потому что ты лез ко мне! — бойко воскликнул Саша. Умирать, так с честью, — Нехрен приставать было.       — Да ладно, весело же было.       — Тебе одному было весело, — кисло пробурчал Головин. Ерохин уже был на достаточном расстоянии, чтобы можно было бить. Но Саша будет сопротивляться. Он не груша для битья, пусть его однокашник и выглядит явно сильнее.       — Может я подружиться хотел? — плотоядно улыбнулся Ерохин.       — Ага, да ты прям верх дружелюбия, — ехидно заметил Саша, — От вас одни гребанные проблемы. Вот что ты ко мне пристал? Жертва нужна? Не выйдет, я не буду под твою дудку плясать.       — Ну когда-то ведь плясал, — не удержавшись, Александр подмигнул, от чего Саша заметно покраснел, — Что изменилось?       — Много чего. Я изменился. А ты как был подонком, так и остался. Можешь побить меня, но только теперь я хотя бы буду сопротивляться.       Подняв взгляд, Саша посмотрел однокласснику в глаза, и было во взгляде этом столько смелости, что Ерохин даже оторопел на несколько секунд. Если раньше Головин позволял обращаться с собой как вздумается… То сейчас он явно не собирался это терпеть. Совсем не собирался. И это поражало, но в то же время раздражало. Словно кто-то пришел и начал отбирать его машинку в песочнице. Только Сашу отбирал не кто-то другой, а сам Саша это и делал.       Не разрывая взгляда, тем самым выражая свою стойкость, Головин поправил рюкзак и, воспользовавшись заминкой, хотел что-то еще сказать, но его слова прервал звонок. В физкультурный зал, как по волшебству, стали стекаться ребята из других классов. Теперь же не до разборок. Пройдя мимо Ерохина, Головин намеренно задел его плечом, после чего быстро слился с толпой школьников и поспешил в общий холл, чтобы посмотреть, где у него урок. Потоптавшись немного, Саша лениво, совсем не боясь опоздать, направился в ту же сторону, но он уже не торопился за Головиным. Они еще успеют поговорить. Просто в другой раз.

***

      Когда последний урок закончился, Артем довольно ленивым шагом направился к раздевалкам. Все действия совершались медленно, он пропускал вперед себя других школьников, да и сам не торопился. Причиной тому было желание потянуть время. Саша с Пашей вряд ли захотят ему составить компанию до вечера, Ерохин тоже куда-то запропастился, а отца-алкаша, который наверняка или дома, или у собутыльников, Дзюба видеть не планировал. Еще повезло, что на выходные те свалили к таким же больным алкоголизмом, как и они сами, и пару дней парень провел в относительном покое. Лучше бы и не возвращались, ей-богу.       Краем глаза Артем замечает Игоря, как всегда в обществе Кати. Не осознавая, что он делает, юноша остановился, глядя на одноклассников. По-хорошему ему бы сейчас поскорее выйти за пределы школы, ведь как пить дать Акинфеев опять захочет с ним поговорить, а Дзюба себя знал и понимал, что если это произойдет, то они опять сблизятся. Парень профессионально умел отталкивать от себя чужих людей, однако если кто-то все-таки смог пробить в нем броню, то это уже надолго. Как дворовую собаку разок погладишь, и она увяжется за тобой, так и он с людьми. Раз привязался к кому-то, то отвыкнуть будет тяжело, как от сильного наркотика. И пусть он с Игорем всегда были на достаточно средних отношениях, его одноклассник смог завоевать если не доверие Артема, то хотя бы расположение. И казалось бы, они контактируют все месяц, да и из этого времени только последнюю неделю отношения стали налаживаться, но Артем всегда смотрел на поступки, а по поступкам Игорь давал фору Кокорину, особенно в свете последних событий.       Заметив, что Акинфеев тоже его увидел, Дзюба тут же набросил легкую куртку и вышел из школы. Прошагав до ворот, он замедлил шаг, а затем и остановился, погруженный в свои думы. При взгляде на его спутницу, парень вспомнил о Тигре, который теперь проживал с девушкой. Вот как раз этим ему и не нравилась идея отдать своего питомца Герун. Она ему не подруга, да даже не приятельница. Совершенно чужой человек. Если подойти и узнать что-то, еще и лекцию прочитает, какой Артем плохой человек, плавали, знаем. Справедливости ради Катя заслуженно считала Артема подонком и, естественно, водиться с ним не хотела. Но получалось так, что теперь парень был оторван от Тигры, за которым, вообще-то он месяц присматривал.       Единственный способ что-то узнать — через Игоря. И опять по новой. По своим причинам Дзюба не хотел связываться с Акинфеевым, и пусть он понимал, что вечно бегать не получится, но оттягивать этот момент настолько, насколько возможно будет, ведь…       — Тем, — плеча коснулась чья-то рука, и парень вздрогнул, ведь абсолютно погрязший в своих размышлениях, о ни забыл, что находится в радиусе учебного заведения.       — Мм? — заметно напрягшись, Артем обернулся и посмотрел на Игоря. Что он там говорил насчет оттягивания до последнего? — Чего хотел?       Заметив, как взгляд Акинфеева стал обиженным, хоть одноклассник и пытался это скрыть, Дзюбу вновь кольнула вина. Вот вечно он так, на всех ему начхать, но если есть люди, которые стали ему хоть немного близки, то он будет хоть на стену лезть, лишь бы все было хорошо.       — Может, мм.. — Игорь замялся, явно не зная, как и что ему говорить. Ему нужно было что-то сказать, но опять напрямик спросить, какого черта, язык не поворачивался. Может потому что он заметил во взгляде приятеля что-то, что теперь его останавливало.       — Как рука? — вместо него продолжил Артем. Горит сарай, гори и хата, — Вообще, ну… живой вроде?       Он, конечно, читал сообщения Акинфеева и знал, что помимо перелома у парня были определенные проблемы с шеей, но если бы спросил и об этом, то рисковал бы скомпроментировать себя.       — Да, ничего серьезного. Рука только и шеей больно двигать. И пара ушибов, но это ерунда, — кивнул Игорь, пристально разглядывая Дзюба в попытке понять, что же с ним творится. На него такое поведение совсем не было похоже. Обычно, если Артему что-то не нравилось, то он говорил об этом в нахальной и грубой манере. А сейчас ни бэ, ни мэ, будто что-то его грызло изнутри.       — Мхм.. понятно.       — Тем, — чуть понизив голос, Игорь вновь устремил ясный взгляд, — Все в порядке? В смысле дома. Я бы мог… помочь как-нибудь.       — Мои уехали бухать к каким-то своим знакомым, хрен их знает, когда вернутся, — махнул рукой парень, замечая, что Акинфеев заметно посветлел в лице.       И все же разговор тянутся будто через силу. Стоял между ними барьер, который ощущался невооруженным взглядом. Игорь не хотел напирать, потому что ему как-никак было обидно, что он в кои-то веки потянулся с добром, а его отшивают, а Артем противился себе, стараясь отталкивать от себя одноклассника.       — Это хорошо… если что-то понадобится… можешь обратиться, — скомкано закончив, парень почесал руку на стыке кожи и гипса, он доставлял определенный дискомфорт, — Катя мне тут фотографии Тигры присылала… ну, когда я дома лежал. Кажется они нашли общий язык. Я мог бы их… переслать?       Последнее предложение он договаривал уже в стиле вопроса. Очень неприятно было отправлять сообщения, видеть, как их читают, но ответа не присылают, пока ты ждешь, ждешь и ждешь. Игорь и сам не замечал, как стал цепляться за Артема, говоря себе, что это скорее из жалости, да и сам Дзюба оказался не таким уж и подонком. Но, откровенно говоря, как и Артем, парень нуждался в друге, которого у него никогда не было. Да, была Катя, да, были какие-то одноклассники, с кем он иногда общался, но не было с ними такого… магнетизма, как с Артемом. Может дело было в том, что они из разных миров и окружений, может дело в чем-то еще.       — Можно, — кивнув, Артем достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой, вскрыл ее и, достав одну, прикурил, растягивая первую затяжку. Выпустив струю дыма в сторону, он взглянул на поморщившегося Игоря. знал ведь, что тому это не нравится, потому и сделал. Может рано или поздно Акинфеев поймет, что им не по пути. Хотя если так, то зачем Артем…       — Хорошо, тогда чуть позже скину, — беседа совсем не клеилась и, видимо, на данный момент добавить уже было нечего, — Ладно, я наверное пойду… Еще наверстывать упущенное, я же пропустил денек, да и записывать сегодня не получалось.       — Погодь, — вдруг окликнул его Артем, когда Игорь уже почти развернулся, чтобы уйти. Парень снял рюкзак и начал в нем рыться, — Вот, возьми.       Он протянул Игорю одну большую блоковую тетрадь, в которой весь день на уроках что-то записывал. Помешкав, парень взял ее и вопросительно посмотрел на одноклассника.       — Ты же сам писать не можешь пока… Я записал все, что было в пятницу и сегодня, так что вот… — смущенно пояснив, сам себе кивнул, будто соглашаясь с чем-то.       — Спасибо, — на губах расцвела легкая улыбка от проявленной заботы, — Мне очень пригодится… Увидимся, — развернувшись, он пошел по тротуару и скорее исчез за поворотом.       Артем и сам не мог объяснить себе, зачем он это делал. Может из-за чувства вины, может старался доказать Игорю и самому себе, что он не совсем еще запущенный случай. Но, вспоминая, как Акинфеев любит учиться, он почти что на автомате купил толстую тетрадь, чтобы туда можно было записывать все подряд, и сидел писал.       Разумеется, Игорь не стал говорить, что уже все пропущенное он сфотографировал у Кати, да и ежу понятно, что ее конспекты куда лучше и понятнее, чем артемины. Но при мысли, что тот сам вел записи, при том, что никогда этого раньше не делал, внутри приятно отдавались теплом. Дзюба явно старался, и Игорь видел это, а потому он пообещал себе, что прочитает все, что тот смог написать. Стоило ему завернуть, как он открыл тетрадь, по диагонали оценивая старания Артема. Закладками было отмечено, когда и какой предмет был, а ниже корявые записи, с кучей зачеркиваний и пояснений.