Пример

      Вечер уже незаметно подступился, несмотря на то, что солнце еще не до конца закатилось за горизонт. Была такая особенность у осени, приятная особенность, порой, но скоро она пройдет. Скоро середина октября, а значит дожди усилятся, начнутся резкие похолодания, возможно к концу месяца и первые заморозки подоспеют.       Игорь сидел за столом и одной рукой перепечатывал конспекты Кати себе на ноутбук. Конечно, потом еще придется все в тетрадь переписывать, но филонить и не учить ничего под предлогом «я писать не могу» не прокатит. По крайней мере для него. Так хотя бы можно будет почитать материал и усвоить, а естественно-научные предметы, требующие особых ухищрений вроде математики, физики или химии парень уж кое-как наверстает, благо, схватывал Акинфеев всегда быстро, да и трудолюбие с усердием всегда окупались.       Закончив с уроками, все равно в целом было не очень много, юноша посмотрел на толстую тетрадь, что лежала на столе по левую руку от него. Он уже по дороге домой немного посмотрел, чего же там смог начеркать Артем, но не открыть ее еще раз Игорь просто не мог. Стоило подумать о том, что Дзюба вот так вот взял и ради него написал целый конспект — именно ради него, иначе зачем отдавать тетрадь, которая могла бы понадобиться ему этим вечером, — на душе становилось необычно приятно, как бывает, когда тебе делают искренний подарок.       Раскрыв тетрадь на первой закладке, Игорь прочел выведенное кривоватым и переменчивым почерком «Русский язык». Как он и предполагал, написано было абы как, с ошибками, в целом понимаемо, но совсем не так, как ведут записи примерные ученики. Глядя на то, как ручка заходит за поля, местами все перечеркивает и пишет заново, Акинфеев не заметил, как легкая улыбка расползлась до ушей. Конечно, он все это уже прочитал в катиных конспектах, но, как раз сравнивая один и тот же материал у двух совсем разных людей, было видно, что Дзюба все-таки старался. Не всегда успешно, иногда по почерку было видно, что он уже устал все это расписывать, но он действительно старался.       Читая почеркушки в тетради, Игорь скорее вникал не в смысл написанного, ведь он все уже это видел, а скорее анализировал, рассматривал особенности чужого почерка, как Артем сокращает слова, как подписывает какие-то сложные моменты, чтобы однокласснику потом было понятнее. А на полях периодически появлялись всякие забавные рисунки, к слову, совсем ничего такие. Видимо старательность ученика на уроках строго пропорциональна его способностям к рисованию, потому что урок длится целых 45 минут и все это время надо же чем-то себя развлекать. Но это было даже мило, всякие карикатурные картинки, в которых узнавались даже учителя, приписки к ним из серии «тут неинтересно» или «сорян, не понял».       Когда конспекты кончились, Игорь полистал немного пустые страницы и после этого отложил ее в сторону, Потянувшись, парень взглянул на часы: время ужина. Уже перед сном он положил в рюкзак тетрадь Артема, на несколько секунд перед этим подержав ее в руке совсем немного. Она заставляла испытывать определенного рода эмоции, приятные эмоции, которые описать было не очень легко. Не то что бы это беспокоило Акинфеева, но некое любопытство одолевало. Отмерев, юноша дособрал вещи и успокоился — завтра вернет ее Артему, может у них получится как-то поконструктивнее поговорить.

***

      Артем лежал на кровати и наслаждался кратковременным одиночеством. За окном уже стемнело, но сейчас это уже не было признаком вечера — все-таки середина октября. Однако даже не глядя на часы, Артем знал, что стрелки на часах подбирались к полуночи. В голове он раз за разом прокручивал события прошедшего дня. Вроде он собирался избегать Игоря. Вроде собирался вести себя с ним как раньше, чтобы не подставлять того под удар. Вроде… Вот собираться-то собирался, а сам все равно писал ему конспекты. Ну ладно еще писал, так нет же — парень отдал их, по сути, сводя на нет все свои попытки отстраниться от Акинфеева. И зачем, спрашивается, это было? Хотя стоило признать, его «друг» Кокорин стал вести себя сдержаннее. Нет, он все так же не любил Акинфеева и при удобном случае острил на его счет, но по крайней мере урок он вынес и даже думать не смел о чем-то скверном. Один раз уже чуть не доигрались.       Кажется он слишком много об этом думает. Чересчур. Странно было осознавать, но вся эта неприятная ситуация заставила Дзюбу… задуматься. Когда один человек сперва кажется редкостной сволочью, а другой прекрасным другом и товарищем, и затем все это меняется в одночасье — волей-неволей что-то щелкает в голове. Это неприятно, когда прежний мир рушится на глазах. Надо скорее строить новый, но прежде надо разобрать руины, очистить территорию от мусора, а что-то полезное отобрать — вдруг пригодится. Вот потому все сейчас в голове юноши было так сумбурно, непонятно. К кому теперь ему стоит прислушиваться? С кем ему комфортнее, кто сможет помочь ему, а кто захоронит еще глубже? И, несмотря на, казалось бы, порой очевидные ответы, осознать их нелегко. Нелегко осознать, что зануда-Игорь все-таки иногда дело говорит, а лучший друг Сашка может и даже готов пойти на нечто ужасное и опасное.       Потому Дзюба и медлил. Он не мог пока понять, что сам чувствует. Но ужасно не хотел загубить ситуацию неправильными поступками. Отвернуться от того, от кого отворачиваться не следовало, вновь приблизить к себе того, кого приближать не следовало. Черт, почему ему просто не могут сказать, что правильно, а что нет? Несколько дней он уже думает об этом, а прийти к выводу все так же тяжело. Точнее не так, к выводу он как раз таки пришел, но осознать и принять его… это уже другой вопрос. Кто бы рассказал подростку, как подобные вещи делаются, ему казалась, что он еще слишком неразумен, слишком ребенок еще, чтобы ломать голову над этим. Но судьба наградила Артема не самыми классными родителями, а друзья, как недавно выяснилось, тоже не очень уж хорошие… Даже поделиться не с кем, не посоветоваться.       Но рано или поздно ему бы пришлось столкнуться с такими вещами. Не сейчас, так в будущем.       Собственные мысли будто предвещали нехорошее. Как там говорится? Помяни черта?.. Замок в двери неприятно скрипнул — и это был вовсе не сосед, который мог облокотиться о чужую входную дверь, пока ищет ключи от своей. Слишком уж характерен этот звук, когда ключ в пьяных руках лязгает о замок в попытке попасть в него и открыть дверь. Черт, а ведь Дзюба так надеялся, что они вернутся ну хотя бы на денек позже. Удача явно была не на его стороне. Парень знал, что рано или поздно ему придется столкнуться с отцом, вновь посмотреть на осунувшееся и опухшее от алкоголя лицо матери… но не сейчас, нет. Он совсем не готов эмоционально, да и прошлые синяки еще проходят. Если повезет, в его комнату не сунутся. Если нет, то прилетит сразу же, а не через пару часов, когда поврежденный спиртом мозг заполонит ярость. Но Артем не собирался ждать и испытывать судьбу. Была у него на эти случаи тактика: не самая приятная, но выбора-то нет.       Пока дверь открывалась, Артем тихо подобрал рюкзак, взял со спинки стула куртку и проверил, чтобы там лежали ключи, телефон, зарядка от него. После этого он приоткрыл дверцу шкафа и закинул туда все вещи. Он быстро оглядел комнату: выглядело так, будто его тут и не было. Нет, стоп, обувь. Она его спалит. Пнув кроссовки под кровать, Дзюба еще разок окинул взглядом пространство и, удовлетворенно кивнув самому себе, забрался в шкаф. Прикрыв дверцу изнутри, Артем забился в дальний угол и принялся ждать. Да, это было неудобно, да, жарко и тесно, но проверено уже не единожды, работало всегда на сто процентов.       Артем услышал недовольное пьяное ворчание отца, когда тот заходил. Он о чем-то говорил с его матерью, которая тоже скорее всего была не в самой адекватной кондиции, а парню оставалось лишь только сидеть в темном углу и ориентироваться на слух. Как это всегда и случалось, мужчина следовал такой схеме: проверить наличие алкоголя дома, а затем проверить наличие сына, ведь эти вещи вполне могут быть взаимосвязаны. Хорошего варианта не было. В худшем случае дело могло закончиться очередными побоями, а в менее плохом парой затрещин и походом в магазин, где даже ночью продавали паленую водку. Ни тот, ни другой вариант Дзюбу-младшего не устраивал, потому он и затих, дожидаясь, пока его родители сочтут, что его дома нет, и уйдут смотреть телевизор.       Спустя несколько минут скрипнула дверь, и голос отца стал громче.       — Опять этот пиздюк куда-то запропастился… — донеслось до ушей Артема, — Ну он у меня огребет, когда вернется.       С этими словами дверь захлопнулась, а неровные шаги стали удаляться. Через несколько минут зашумел телевизор, свидетельствовавший о том, что можно было вылезать. Но Артем предпочел выждать еще некоторое время. Вряд ли эти люди, живущие с ним в одной квартире, быстро заснут, но по крайней мере, если действовать быстро, они не успеют спохватиться и предпринять какие-нибудь меры.       Через некоторое время, когда взрослые уже точно не собирались в ближайшее время вставать, Артем подошел к двери и прислушался, еще раз проверяя, чисто ли на горизонте. Решив, что действовать можно, он очень аккуратно надавил на ручку двери и открыл ее. Парень уже далеко не первый раз такое проделывал, поэтому все получилось вполне бесшумно. А вот дальше уже были проблемы — повернуть замок входной двери без звуков было куда сложнее. За спиной рюкзак, обувь уже на ногах, сердце стучит, как ненормальное. Поймают — не то что не отпустят, а сделают так, чтобы уйти не было возможности. Ноги еще ему не ломали, но причинить такую же по степени боль было вполне реально.       Артем прокрался до входной двери — благо его комната была близко, а коридор уводил гостиную, где шумел телевизор, в другую сторону. Ухватившись за замок и одновременно за дверную ручку, парень повернул его раз, отчаянно вслушиваясь в звуки, которые он сам производил, и какие доносились из гостиной. Замок щелкнул раз — и этот звук напоминал обрушение лавины. Казалось, еще немного, и до него доберутся, схватят и утянут в глубь, в бездну боли и отчаяния. Но кажется его никто не услышал. Оставался второй поворот замка, затем открыть дверь и практически свобода на оставшуюся ночь.       Руки дрожали от нахлынувших чувств, еще один нервный поворот - щелчок - и рука уже рефлекторно нажимает на ручку осторожно, и толкает дверь.       — Никак этот придурок вернулся!.. — вдруг услышал Артем, а за этими словами последовал шум, намекающий, что хозяин квартиры решил встать со своего обдрипанного кресла и поприветствовать блудного сына. Все решилось за секунды.       Артем пулей выскочил на лестничную клетку. Лифт ждать — лишние секунды, а их и так было кот наплакал. В любой момент могли нагнать, поэтому он бежал по лестнице круг, второй, третий, перепрыгивая ступени и рискуя сломать себе шею. Но даже это было лучше, нежели попасть под горячую руку отца, который бешено заорал вслед Артему. Но уже было все равно, по крайней мере сейчас. Возможно потом будет еще хуже, но парень постарается отсрочить этот момент настолько, насколько это возможно.       Свежий ночной воздух был подобен раю. Артем вздохнул полной грудью, нашел глазами окна своей квартиры. Вряд ли за ним пойдут, уже не лето, да и часто всем на него плевать, пока он находится вне стенах квартиры. Прохлада действовала отрезвляюще, голова перестала кружиться, руки трястись, а сердце бешено стучаться. Дзюба поправил рюкзак, застегнул куртку наполовину и направился из своего двора прочь, по дороге нашаривая сигарету.       Через пару дворов, мало отличавшихся от его собственного, парень вышел на дорогу, где рядом было метро. Но оно ему не надо было, Дзюба редко куда-то выезжал за пределы своего района, всех развлечений хватало и здесь. Артема интересовала желтая вывеска Макдональдса напротив. Это был отдельный ресторанчик, не примыкающий ни к какому торговому центру, поэтому он работал круглосуточно. Не то что бы Дзюбу там знали в лицо, но периодически парень там появлялся, брал чизбургер и забивался в угол, где и проводил всю ночь. Спать не спал, а то могли и полицию вызвать, а это ничего хорошего не обещало.       Вот и сейчас Артем завалился в Макдональдс. К этому часу, что удивительно, еще были люди, но и те явно собирались уходить. Никто никому не мешал, Дзюба по привычке сел за свой столик в углу и стал думать, чем же занять оставшиеся несколько часов. В школу он пойдет к семи утра, когда она уже будет открыта, а пока свобода.       Многие его сверстники мечтали бы, чтобы их родители позволяли им гулять всю ночь напролет, однако Артем как никто другой знал, что ничего хорошего в этом нет. Ну что ты сделаешь ночью, когда ты подросток, у тебя не так много денег и все закрыто? Удовлетворить бунтарское начало, конечно, круто, а потом что? У многих есть возможность после веселой гулянки вернуться домой, и вот это то, чего не было у Артема. Дома. Места, где он будет счастлив, где можно почувствовать, что тебя любят, где можно заснуть без страха, что ты проснешься не от трели будильника, а от затрещины «любимого» папы.       Артем включил телефон и открыл Вконтакте. По значкам «онлайн» он увидел, что Кокорин еще не спал, так же, как и Паша. Как пить дать сейчас между собой общаются. Онлайн был и Ерохин, он из их компании был самым умеренным. А вот Акинфеев в такой час уж точно спал, можно было даже не смотреть, в онлайне он или нет. Но Артем все равно посмотрел. Надежда еще теплилась, жаль только, что напрасно. Конечно же такой правильный (хотя недавно Артем узнал, что не совсем) парень соблюдал дурацкий режим и уже видел десятый сон. Поэтому Дзюбе оставалось писать Ерохину — на Кокору он все еще был зол.       Какое-то время Саша составлял компанию Артему, но и тот скоро отчалил спать, поэтому пришлось занять себя просмотром разных видео на ютубе, сериалом и книгой, которая у него еще оставалась не дочитанной. Конечно, читать, когда уже глаза слипаются, не самое лучшее занятие, но в целом парень быстро втянулся и за пару часов осилил книгу до конца, после чего разочарованно отметил, что у него еще целый час ничего не делания.       Сходить покурить, сбегать в ближайший круглосуточный, чтобы купить там самые дешевые зубную пасту и щетку, а еще энергетик, чтобы как-то пережить грядущий день, вернуться в Макдональдс и тихо себе умыться, еще раз покурить — и вот час потихоньку подходил к концу. Поставив поднос, который он так и не убрал со стола, куда надо, Артем вышел и направился в школу.

***

      Когда Игорь пришел в школу, он к своему удивлению, обнаружил у дверей класса, где должен проходить первый урок, Артема. Тот сидел на полу, поперев ладонью лицо, и будто бы дремал, хотя в такой позе чувствовать себя комфортно было невозможно, по мнению Игоря. Но Дзюба раз за разом его удивлял, хотя не сказать, что приятно. Акинфеев подошел к нему и осторожно потряс за плечо здоровой рукой— вроде живой, хотя это и по дыханию было понятно. Ответом ему служило недовольное ворчание и возмущенный хрюк, после которого Артем разлепил глаза и с прищуром уставился на Игоря.       — Только тут тебя не хватало, вали отсюда… — пробормотал парень, отмахиваясь от парня. Ему подумалось, что одноклассник ему еще и во снах теперь является, а это уже слишком много Акинфеева на единицу времени в его жизни, как бы ему это ни симпатизировало.       — Артем, только не говори, что ты тут всю ночь был, — грубость Игорь пропустил мимо ушей, он уже привык, но все-таки не мог взять в толк пару моментов, — Тут же охранники, тебя бы кто угодно заметил.       — Че?       Артем провел рукой по лицу, пытаясь вернуться в реальность. Видимо он умудрился заснуть через 10 минут после того, как пришел. Он схватился за телефон — до звонка было еще минут сорок, но ранние пташки уже пришли в школу. И разумеется Игорь был из их числа. Теперь надо было как-то разумно пояснить, что он вовсе не провел ночь абы где, но сделать это было нелегко, особенно когда перед тобой кто-то, кому известны некоторые… обстоятельства.       — Да я просто пораньше пришел, тяга к знанием и… виват академия, во! — посчитав, что он выразил свою позицию достаточно четко и ясно, парень поднялся и потянулся. Жутко хотелось спать и курить, но ни того, ни другого сделать он уже не мог. А тут еще и Игорь, от которого Дзюба пытался (сильно сказано) если не отстраниться, то хотя бы держать между ними дистанцию. Но Биба и Боба явно объявятся в школе только за пять минут до начала урока…       Акинфеев сделал вид, что поверил Артему, хотя и ежу было понятно, что никакие знания так не манили Дзюбу в школу. Да и вообще в ней не было ничего, что могло бы привлечь такого, как он. Разве что как место для проживания времени, потому что дома было еще хуже. В голове возникла мысль.       — У тебя дома были проблемы? — понизив голос, спросил Игорь, хотя никого рядом не было. Он понимал, что Артем эту тему не любил, но и не спросить не мог — в груди затрепетало беспокойство.       — Не-а, все нормально, — махнул рукой Дзюба и продрал глаза еще раз — не помогло.       Образовалась неловкая минута молчания, которую надо было чем-то заполнить. И у Артема был повод, но он из принципа старался ничего не делать, чтобы потом это не аукнулось их сближением, что опять могло привести к неприятным последствиям.       — Я прочитал твои конспекты, — первым осмелился заговорить Игорь. Он скинул с плеча лямку рюкзака, затем неловко выпутывая загипсованную руку из другой. Открывать рюкзак было не очень удобно, но, повозившись, юноша смог достать мятую тетрадь Дзюбы, — Они… очень мне помогли, спасибо.       — Мог бы и себе оставить, — пожал плечами Артем, но внутри у него будто птичка забилась, когда он забирал свою тетрадь. Это было чертовски приятно, хотя с чего такая реакция — непонятно. Не стоит ему сближаться с Акинфеевым, от него флюиды странные исходят, еще и непонятные чувства, которые логически объяснять не получается.       — Завтра контрольная по математике, — как бы между прочим заметил Игорь.       — Ага, помню, — буркнул в ответ Артем, задумываясь, как он будет готовиться, если следующую ночь тоже придется провести в Макдональдсе, — Ты же помнишь уговор? Если у меня больше тройки, ты признаешь, что я молодец, ясно?       — Сперва напиши, хорошо?       Игорь не смог удержаться от улыбки, тем более что он был готов хоть сейчас это сказать. Всего за пару недель его отношение к Артему поменялось, не сказать, что кардинально раз и навсегда — в Дзюбе были отрицательные черты и моменты, которые Акинфеев искренне не любил, но слова, поступки, действия одноклассника заставляли задуматься о том, что эта дылда вовсе не плохой человек. Запутался, да, стал жертвой грустных обстоятельств — точно. Но если суметь показать и хорошие стороны жизни, убедить, что не стоит становится заложником плохого и омрачить свою душу такими же гнусными поступками, ведь тогда он ничем не будет отличаться от тех, кто с ним плохо обращается. И Игорь не мог пройти мимо даже не потому, что его об этом просили учителя. Совесть попросту не позволяла смотреть на все это и бездействовать.       — Напишу, не сомневайся, — ухмыльнувшись, Артем наклонился, застегивая рюкзак Игоря, чтобы тот сам не мучился, после чего достал банку с энергетиком. Скоро математика, надо держать себя в кондиции.       Акинфеев при виде банки нахмурился, но ничего не сказал. Нечего омрачать налаживающиеся отношения.       — Спасибо, — закинув рюкзак на плечо, парень отошел от Артема и направился к замаячившей на горизонте Кате.

***

      Первый урок Артем вытерпел на энергетике, причем все прошло довольно неплохо, даже конспект какой-никакой получился. Игорь лишь периодически скашивал на него взгляд, но Дзюба молчал, как рыба и отнекивался, мол, отвлекаешь, вообще-то учиться надо. Хотя на деле ему до жути хотелось поговорить с Акинфеевым и в частности, высказать свои эмоции по поводу книги, которую он дочитал. Уж теперь Игорь обязан дать ему все остальные части, а не то кому-то не поздоровится. В хорошем смысле.       Третий урок был максимально неприятный. Мало того, что это была литература, мало того, что им дали сочинение, так еще и действие энергетического напитка стало ослабевать, и спать хотелось неимоверно. Поэтому, написав половину листка о том, что Катерина из «Грозы» Островского «тупая шмара», Дзюба вылетел из класса и пошел к залу физкультуры, где должен был проходить следующий урок. Но в таком состоянии даже любитель погонять мяч Артем не мог ничего поделать. Ему надо было где-то схорониться и полежать хоть какое-то время. Две раздевалки отводились на переодевания, а вот третья, запасная, где обычно хранился инвентарь для уборщиков, ему подходила. И она никогда не была заперта, что тоже радовало.

***

      Большая перемена уже заканчивалась, а Дзюбы не было ни в столовой, ни в раздевалке, ни в зале для физкультуры. Все мальчишки уже переоделись в форму, Игорь заглянул — Артем отсутствовал. Акинфееву только и требовалось, что сидеть с болеющими, но пока он ходил по этажу в поисках одноклассника. Рядом с его обычными собутыльниками, которых Игорь увидел издалека, парня тоже не наблюдалось. Уж не сбежал ли из школы? Хотя вряд ли.       Прозвенел звонок, и все стали торопливо выбегать в зал. И там почти двухметрового дылды не было, что начинало вызывать беспокойство. Мало ли что могло случиться, Артем явно не очень хорошо себя чувствовал в течение дня. К тому же физрук заметит пропажу и давай вымещать свое недовольство как на Игоре, ведь он староста, так и на остальном классе. В сотый раз Акинфеев заглянул в мужскую раздевалку. В детскую, конечно же, соваться не стал. Третья, отведенная под инвентарь, была закрыта, но это и насторожило. В обычное время она была открыта, чтобы всегда можно было взять что-то, чего не хватало: например, если в отдельной подсобке не хватало мячей или они было не накачаны до конца.       Уже особо ни на что не надеясь, Игорь толкнул дверь — и она отворилась. На первый взгляд ничего там такого не было, но сделав пару шагов и осмотревшись, за большой скамейкой, на которой было навалено всякое барахло, располагалась вторая; и на ней кто-то лежал. И теперь Акинфеев не сомневался, что это был Дзюба.       Проверив, что его никто не видит, Игорь закрыл за собой дверь и подошел к скамье.       — Артем, и как это понимать? — пощелкав пару раз перед носом Дзюбы, Акинфеев присел на корточки, глядя на лицо спящего парня.       Кажется это ворчание скоро станет его вечным спутником. Парень недовольно развернулся, разлепляя глаза.       — Опять ты? — промямлил Дзюба и кое-как сел на скамье.       — Может объяснишь, что происходит? — тихо спросил Игорь, — Ты весь день носом клюешь и явно не в порядке… Заболел?       — Да не… — Артем вздохнул, понимая, что все-таки ему придется рассказать, — Родители вчера вернулись под ночь… Как всегда бухие. Ну я и свалил, чтобы не попасть под горячую руку.       — Где ж ты был всю ночь? — удивленно спросил парень, грустно кивая.       — Да в маке засел, не первый раз так делаю, — пожал плечами Артем.       — Ладно, я понял… Погоди пять минут и не высовывайся, — с этими словами Игорь встал и вышел в коридор.       — Виктор Михайлович, — позвал он физрука, — Артема сегодня не будет, он приболел немного. Я его к медсестре отвел, она сказала, что у него температура, поэтому он полежит немного в медпункте.       Сперва физрук не сказать, что бы поверил, но раз по словам Акинфеева медсестра заключила, что у этого пройдохи температура, что ж — и он человек, может болеть.       — Ладно, верю. Свободен, можешь в раздевалке посидеть, а то еще мячом прилетит, — кивнул Виктор Михайлович и вернулся к другим ученикам, — Мальчики, семь кругов, девочки пять, марш!       А Игорь уже возвращался в запасную раздевалку.       — Я отмазал тебя перед Михалычем, — ответил он на немой вопрос, который был в глазах парня, — Сказал, что ты у медсестры и тебя температурит.       — Спасибо, — угрюмо кивнул Артем и затих. Много еще он хотел бы и сказать, и спросить, но голова особо не варила. Поэтому он просто развернулся и лег обратно на скамью, быстро засыпая. Хоть какие-то крохи.       А сам Игорь не возражал, прекрасно понимал, что Дзюбе надо хоть немного заботиться о своем здоровье. Поэтому он просто рядом сидел, не издавая никаких звуков, лишь слушал музыку в наушниках.       Сорок минут пролетели незаметно, и за пять минут до звонка, когда весь класс должен будет ломануться в раздевалки, Игорь тихонько потряс за плечо одноклассника.       — Прости, что бужу… В принципе я могу и русичке сказать, что ты приболел, так что можешь не идти на следующие два урока… Но мне уже пора, сам понимаешь.       — Да не, мне уже получше, — голос Дзюбы и правда звучал бодрее, к тому же в нем были явные нотки благодарности, — Пойду на урок, мне потом опять за отсутствие всыпят, к тому же тебя еще подставлю…       Артем посидел минутку, прежде чем поднял голову.       — И это… спасибо еще раз, — он неловко улыбнулся и притянул рюкзак.       Покопавшись в нем немного, парень выудил книгу, которую дочитал нынче и отдал ее Игорю.       — В общем, мне все равно особо заняться нечем было… Нормальное чтиво.       — Понравилось? — со скрытым любопытством спросил Акинфеев.       — Ну… читать можно, — Артему никак не хотелось признавать, что ему не просто понравилось, он за несколько дней ее заглотил при том, что чтение явно не было его хобби.       — Быстро ты что-то.       — Так говорю же, заняться было нечем, вот и… Если еще есть, я бы почитал… В смысле надо же мне время как-то убивать, да?       — Я тебя понял, — улыбку сдержать не получилось, и Акинфеев сдался. Все-таки Артем во многом был еще тем ребенком. Но кое-что его мысли омрачало, — Что будешь делать после школы?       Дзюба замолк, понимая, на что ему намекают.       — Честно… не знаю. Опять в маке посижу, может к Крохе в гости набьюсь. Или дома все будет нормально… в смысле мои уже будут спать, и я смогу пару часов там перекантоваться.       — Не очень-то велик выбор, — огорченно заметил одноклассник, — Предупреди, если что случится.       С этими словами Игорь выскочил из раздевалки и поспешил к лестнице, чтобы подняться на нужный этаж. Перемена уже во всю шла, мимо проходили одноклассники, ребята из параллельных классов, детишки, которым еще учиться и учиться. Мысли должен был занимать следующий урок, где они должны разбирать правила написания итогового сочинения, но в голове вертелось совсем иное, в частности, как можно было бы помочь своему соседу по парте. И самое грустное, что ответа на этот вопрос не находился.