Хороший мальчик.

      После тяжёлого рабочего дня мужчина плёлся по коридору, совершенно не замечая коллег, которые пытались привлечь его внимание. Быть начальником целого отдела оказалась задачей не из простых. Совершенно не сформированный коллектив с трудом выполнял даже простые поручения, пытаясь спихнуть работу с одного на другого. Вечные крики и угрозы увольнениями порядком достали такого спокойного человека, как Акинфеев. Нет, плюсы в виде хорошей зарплаты и сексуального босса никуда не делись, но до ближайших выплат ещё месяц, а Артема юрист последний раз видел три дня назад на совещании.       Загруженный мыслями, мужчина вошёл в кабинку лифта, нажимая на нужную кнопку. Лифт звякнул, оповещая брюнета о том, что он доехал до подземной парковки, и поудобнее перехватив дипломат, он направился к машине. При довольно тусклом освещении было сложно разглядеть, есть ли кто ещё в помещении. Несколько машин, в том числе и босса, занимали парковочные места. Не успел мужчина подумать о том, что он скучает по высокому шатену, как открылась лестничная дверь, и Артём окликнул его.       — Господи! Да можешь ты подождать, Игорь? — прокричал он. От внимания юриста не ускользнул тот факт, что он буквально задыхался. Кажется забег в несколько этажей неплохо на нем сказался.       Отключив сигнализацию, Акинфеев бросил сумку с документами на пассажирское сидение и развернулся к начальнику.       — Мое рабочее время закончилось, Артём Сергеевич, — мужчина вёл себя, как обиженный ребёнок, которому не досталось внимания, но он слишком устал, чтобы анализировать ситуацию.       — Я не займу много ВАШЕГО времени, Игорь Владимирович, — босс голосом выделил обращение, при этом глаза его блестели от негодования. Даже при плохом освещении было видно его раскрасневшиеся щеки и тяжело вздымающуюся грудь.       — Я не ваша собственность, — отвечает с раздражением юрист, замечая весь спектр эмоций промелькнувших на лице шатена. Злость, шок, смятение. Блять, как же ахуенно он выглядит, когда злится. Галстук ослаблен, волосы взъерошены после бега, капелька пота стекающая по виску и ниже, вдоль скулы.       Все, о чем мог думать Акинфеев — чертово собеседование, где босс нагибал его над собственным столом. И ему хотелось повторения. Сохраняя остатки самообладания, юрист пытался держать дистанцию, но Дзюба лишь распалял накал между ними, сократив расстояние и почти вжимая подчиненного в металл автомобиля.       — Игорь, я и не думал… Черт, все так сложно, — он провёл рукой по волосам и покачал головой, — мы не с того начали.       — Вы действительно так думаете? Похвально, — Игорь усмехается и ловит на себе очередной недовольный взгляд.       — Я скучал, — обезоруживающая честность бьет ниже пояса, и у подкованного юриста заканчиваются аргументы.       — Именно поэтому вы больше ко мне не приближались? — к недовольству подмешивается что-то ещё, едва уловимое, но от этого мурашки бегут по спине Акинфеева. Он оглядывается по сторонам, но на парковке по-прежнему никого кроме них.       — У меня было много работы. А сегодня ты пришёл в этих охренительно узких брюках, которые обтягивают твою задницу, на радость всему женскому коллективу.       — Это все объясняет, — теперь гнев затапливает Игоря, он тяжело дышит и в упор смотрит на босса.       — Тише, мой мальчик, — резкая тишина окутывает мужчин, лишь приглушённые звуки улицы доносятся сквозь ворота парковки.       Грудь Игоря вздымалась от глубокого дыхания, и сквозь тонкую ткань рубашки он отчетливо чувствовал холодный металл своей машины. Артем был выше, поэтому горячее дыхание мужчины опаляло висок юриста. Все, что брюнету надо было сделать, это поднять голову вверх, и тогда их губы встретились бы. Игорь упрямый, он ни за что не поднимет голову, поэтому Дзюба властно берет его за подбородок и тянет вверх, заставляя посмотреть в глаза. Эрекция начальника хорошо чувствовалась через ткань брюк, да и Игорь сам был на взводе. Подавляя стон, он слегка трется о тело Артема и тянется за поцелуем.       Их губы находятся в дразнящей близости так, что Игорь видит, как раздуваются ноздри при дыхании. И когда ожидание становится почти невыносимым, Артём агрессивно толкается губами навстречу брюнету, прикусывает губы и рычит в поцелуй. Языки скользят вдоль друг друга, распаляя пожар внизу живота. Акинфеев выгибается всем телом, желая оказаться ещё ближе. Шатен подхватывает Игоря под упругий зад, вынуждая того обвить ногами его талию.       Член от усиленного трения истекает смазкой, промокая ткань брюк. Игорь безумно хочет этого мужчину. Прикусив шею, брюнет влажными поцелуями спускается к краю воротника, но сильная рука оттягивает его за волосы, заставляя отстраниться. Отодвинувшись, Игорь смотрит в полные похоти глаза и дрожит.       — Быстро в машину, — почти прорычал Дзюба, открывая дверь.       Схватив отросшие волосы на затылке, он ещё раз притягивает Акинфеева для короткого поцелуя, а затем толкает его вниз. Не растерявшись, юрист наматывает галстук на руку и тянет начальника за собой, укладывая его сверху. Захлопнувшаяся за ними дверь служит сигналом для действий. Дзюба сначала снимает с себя пиджак, а затем стягивает его и с Игоря, откидывая в сторону. Туда же отправляется и рубашка. От соприкосновения кожи с прохладной обивкой салона, Акинфеев стонет. Артём ухмыляется и ведёт ладонями вниз от груди к темным волоскам, путаясь в них пальцами. Он расстегивает пряжку ремня, опуская брюки вместе с бельём к коленям, и проводит по тазовым косточкам, поглаживая. Игорь с трудом контролирует дыхание, то и дело сбиваясь на сдавленные стоны. Но просить о большем не позволяет гордость.       Но просить не пришлось. Дзюба сначала невесомо касается кончиками пальцев возбужденного члена, а потом ритмично двигает ладонью, заставляя брюнета выгибаться и кричать. Игорь тянет края рубашки из брюк начальника, пробираясь под ткань, исследуя и лаская рельефную грудь. Все, о чем мечтал юрист, это скорее стянуть мешающие тряпки с тела Артема. Акинфеев слегка царапает напряжённый пресс, ведёт вдоль ремня ладонью и обхватывает через брюки каменную выпуклость.       Гортанный стон срывается с губ босса, который запрокинув голову, млел от прикосновений. Эмоции зашкаливают и необузданная страсть захлёстывает мужчин. Они спешно избавляются от одежды, а потом брюнет толкает босса на сиденье, устраиваясь на нем верхом. Его руки жадно схватили бедра юриста и притянули ближе к его возбужденному достоинству.       — Надо подготовить, — сквозь поцелуи бормочет Дзюба.       — Не надо, я уже готов, — Игорю стыдно признаваться, что он готовился каждый день перед работой, растягивая себя в душе, в надежде на секс с начальником.       — Хороший мальчик, — хвалит босс, смазано целуя Акинфеева куда-то в район подбородка.       Игоря буквально трясло от желания. Для Артема же не существовало ничего важнее, чем возбужденный и до умопомрачения желанный мужчина, сидящий на нем. Звуки рваных поцелуев и неровного дыхания смешивались со стонами. Игорь плавно приподнимается и так же не спеша опускается, чувствуя, как головка проникает внутрь. Они долгое мгновение смотрят друг другу в глаза, а затем Акинфеев опускается на всю длину.       Поднимая и опуская бедра, брюнет начал скакать на нем, каждое движение доставляло больше наслаждения, чем предыдущее. Ощущение боли от грубых прикосновений начальника разжигало внутри огонь. Глаза Дзюбы были закрыты, и он заглушал стоны, уткнувшись в шею Игоря. Скользя губами он иногда задерживался в особо чувствительных местах зубами, кусая и оставляя свои отметины.       Их тела полностью гармонировали друг с другом — Игорь реагировал на каждый взгляд, звук, прикосновение Артема. Это одновременно пугало и возбуждало. Артем никогда прежде не терял контроль над собой, но при виде Акинфеева сгорали все предохранители, мужчина заводился моментально.       Босс крепко сжал бедра брюнета, прекращая его движения. Он поднял Акинфеева с себя и швырнул на сидение. Грубо раздвинув ноги, он вошел в податливое тело. Игорь громко застонал, когда шатен начал трахать его в бешеном темпе. Несмотря на очевидное неудобство позы и маленькие габариты автомобиля, сокрушительное удовольствие накрывало любовников. Встав на колени, в более удобную позу шатен закинул одну ногу себе на плечо, входя в Акинфеева глубже.       — Артём, ещё — прохныкал юрист, когда член внутри него попал по заветному комочку нервов.       Просить дважды Дзюбу не надо, он с точностью повторяет движение под нужным углом, доводя Акинфеева почти до безумия. Слегка нагнувшись вперед, он оперся рукой на дверь для поддержки и углубил фрикции.       Их тела блестели от пота, окна совсем запотели, а стоны заполнили тишину салона. Тусклое освещение парковки акцентировало каждую выемку, каждый мускул мужчин. Артем опустил голову между вытянутых рук так, что взгляды любовников встретились. Они смотрели друг другу в глаза, как завороженные, дыхание частое и поверхностное — оба были уже близки. Оторвав голову от сиденья, Игорь притягивает лицо Артема к себе руками и глубоко целует. Каждый нерв тела умолял о разрядке, и каждое грубое и резкое погружение члена толкало брюнета все ближе к оргазму.       Игорь представил себе, как было бы ахуенно засыпать и просыпаться с этим мужчиной, заниматься любовью в кровати, в душе, на любой поверхности его квартиры. Одной только мысли было достаточно, чтобы все внутренности скрутились в жгут, а потом расслабились, оглушая юриста бурным оргазмом. Он выгибается всем телом навстречу яростно двигающемуся Артёму, прогибаясь в пояснице, и чувствуя, как стенки ануса сжимаются вокруг члена.       — Блять, Игорь, — низким и хриплым голосом стонет Дзюба, кончая внутрь своего подчинённого. Измученный, дрожащими руками, он снимает ноги с плеч и аккуратно располагает их по обе стороны от себя, зарываясь в шею Игоря.       Пока они влажные от пота и спермы лежали и восстанавливали дыхание, Акинфеев чувствовал, как неистово бьется сердце начальника на его груди. В этом было страшно признаться даже себе, но кажется, он влюблялся в этого мужчину.       Постепенно дыхание вернулось в норму, и Артём приподнялся с тела брюнета, заставляя того поежиться от прохладного воздуха. Как только он встал, Дзюба принялся одеваться. Снова в тишине. Игорь сначала наблюдал, а потом присоединился к начальнику, чувствуя, как начинает замерзать.       — Увидимся, мой хороший, — шепчет на ухо Дзюба, и в последний раз запечатлев короткий, но страстный поцелуй на губах Акинфеева, покидает чужую машину.