Хороший мальчик.

Рабочий день давно подошёл к концу, но никто из сотрудников не спешит покинуть офис. Пока секретарша отвлекает бдительность начальства, Игорь, Смолов и ещё пара активистов подготавливают конференц зал для маленького, импровизированного корпоратива. Возвращение босса, пусть не всегда горячо любимого, разве что Игорем, но глубоко уважаемого не обошло стороной внимание коллег, подталкивая их на опрометчивый шаг. За этот междусобойчик могли отхватить все, но малодушные сотрудники надеялись в случае чего спихнуть все на Акинфеева, который в отличие от них отделается малой кровью. Поэтому, когда у Дзюбы начинает болеть голова от бесконечной болтовни Кристины и когда он знает практически все родовое дерево своей секретарши, он прерывает монолог. — Кристина, это все очень увлекательно, но рабочий день закончился, а ты все ещё тут, — голубые глаза подозрительно прищуриваются и пытаются уловить хоть какой-то намёк в эмоциях сотрудницы. Он не заканчивает свою реплику, позволяя девушке продолжить. — Т-а-а-к, это я с вами заболталась, Артём Сергеевич, не заметила, — девушка сохраняет внешнее равнодушие, но внутри все поджилки трясутся. Она мысленно проклинает всех, кто уговаривал ее отвлечь босса и себя, что потащилась на эту амбразуру. Дзюба начинал что-то подозревать, а Игорь так и не прислал смс, что у них все готово. Брюнетка нервно постукивает ногтями по поверхности стола, но покидать кабинет не спешит, раздумывая, чем бы ещё отвлечь начальство. — Кристина, у тебя что-то случилось? — Артём откровенно недоумевает, почему девушка ещё не ушла. — Нет, а с чего Вы... — звук оповещающий о новом сообщении прерывает брюнетку и та не скрывает счастливой улыбки. Не придётся придумывать очередную ахинею. — Артём Сергеевич, пройдемте пожалуйста, мне очень срочно вам кое-что надо показать. Дзюба ещё больше изумляется, но спаситель в лице Акинфеева куда-то пропал, и мужчине некуда деваться. Он встаёт и без особого энтузиазма следует по коридору за взволнованной девушкой. Повсюду тихо, рабочие места пусты, кабинеты заперты, что неудивительно, время то позднее. Кристина почти час забалтывала его. Лишь размеренный гул голосов доносится из конференц зала. Шатен хмурится, но пока все высказывания держит при себе. Акинфеев, будучи крайне занятым возней с организацией стола, совсем забывает написать контрольное смс своей коллеге-секретарше, отчего начинает сам злиться из-за её же отсутствия. Быстро опомнившись, мужчина тонкими пальцами парит над сенсорным экраном своего мобильника, набирая кроткое «можно», а потом тут же убирает его в карман своих брюк, пару раз похлопав по нему для достоверности. На столе все было накрыто: стояли какие-то фрукты, нарезкой которых занимался сам Игорь, несколько бутылок игристых вин, чтобы «беседа лучше пошла» по словам Федора. Кстати, алкоголь был инициативой Смолова, но юрист старательно отговаривал того от этого, потому что не факт, что сам Дзюба одобрит. Видимо, не одобрил. Отворившаяся дверь являет им компанию из немного испуганной Кристины и Артема с застывшим выражением лица. Игорь скользит изучающим взглядом по недовольному начальнику и замечает его злой взгляд. Точно не понравилось. — Какого черта тут творится? — шокировано выдаёт Артем. — Поздравляем с возвращением, — улыбается темноволосый и сглатывает ком в горле. — Спасибо, — получается сдавленно, поэтому Артём откашливается и уже громче добавляет, — неожиданно, но весьма приятно. Акинфеев решается первым начать это празднество, все равно отдуваться за провинности потом именно ему, а не всем остальным сотрудникам холдинга. Недоумение и капля досады проступают во взгляде шатена, когда он смотрит на Игоря, который улыбается, как ни в чем не бывало, и подходит к нему с бокалом шампанского. Он забирает протянутый бокал, слегка касаясь пальцев брюнета, от чего тот едва заметно вздрагивает. — Замечательный сюрприз, Игорь Владимирович, — улыбается уголками губ, все ещё стараясь сохранить суровый вид начальника. Артём снова дразнит своего возлюбленного обжигающими мимолетными касаниями. Брюнет реагирует даже на такие вещи безумно остро: Игорь то вздрагивает, то как-то в излюбленной манере хмурит свои густые брови, поджав губы, и те превращаются в ровную полоску, то вовсе нервно сглатывает. Дзюба играет, а юристу приходится лишь одергивать самого себя, чтобы не сорваться и прямо сейчас не высказать своё мнение по поводу всей ситуации. Сотрудники уже поняли, что линчевания не последует после появления босса и они разбрелись небольшими группами, поглощая в неравных количествах алкоголь и еду. Кто-то включил музыку, подсоединяя телефон к колонкам, от чего атмосфера создаётся совсем расслабленная. Игоря как-то сразу оттесняют девушки из отдела кадров, равномерно распределяя своё внимание между помощником и директором. Если последнего немного побаивались, то к первому откровенно клеились, что не прошло мимо внимательного взора Артема. Конечно, предъявить при всех он ничего не мог, потому что Игорь стоически запрещал ему выставлять их отношения напоказ, но очень хотелось показать этим курицам, чей это мужчина. Акинфеев держится из последних сил, а потом, когда его окружают особи женского пола, начиная о чём-то увлечённо щебетать, то мужчина облегченно выдыхает. Нет-нет, Акинфееву безусловно приятно общество своего непосредственного начальника, но когда Артём всем своим существом так... давит, то становится не по себе, если честно. Игорь одним глотком осушает бокал игристого вина, отчего то неприятно отзывается в висках, заставляя темноволосого поморщиться. Ничего, ему нужно расслабиться. Дзюба лишь мельком улавливает речь рядом с собой, ему откровенно плевать на каждую из окружающих его девушек, зато он очень озабочен другим своим подчиненным. Игорь смеётся над глупыми шутками, пьёт алкоголь и ведёт себя не совсем в свойственной ему манере. Но Дзюба опять же ничего не может ему сказать. Он понимает, что сам стал причиной такого поведения. Довёл юриста до нервного напряжения, которое тот снимает выпивкой и общением с коллегами. И вроде нет в этом ничего интимного, и знает же, что никогда Акинфеев не изменит, а все равно бесится от каждого прикосновения чужого к покатым плечам, от каждого ласкающего взгляда, такого, что сам Артём привык дарить своему помощнику. Пара бокалов крепкого алкоголя помогают унять бушующий внутри вулкан ревности. «Извержение» сейчас совсем не к месту. Отчаянно хочется закурить, то ли чтобы побесить Игоря, то ли чтобы унять щекочущее ощущение в гортани от невысказанных слов. Но вместо этого ещё один глоток. Теперь дразнить очередь юриста. Игорь ненавязчиво опирается о дверной косяк, к которому незаметно подошёл, будучи «увлечённым» разносторонними диалогами, доносящимися из уст каждой из многочисленных девушек, которые окружили мужчину. Акинфеев устало зевает и замечает на себе суровый взгляд своего начальника, который одиноко стоял поодаль. Почему-то брюнету сталновится жалко своего возлюбленного, который даже и не общался толком ни с кем. Артём оценивающе разглядывал обстановку вокруг себя, буквально прожигая взглядом юриста, который уже направился к Дзюбе быстрым шагом. Мужчина моментально пересекает расстояние между дверным проемом и шатеном, стоящим у окна, а затем отставляет пустой бокал в сторону от себя. — Тебе не нравится? — шёпотом интересуется Акинфеев, снова сводя темные брови к своей переносице. — Ой... вам не нравится? — тут же чертыхается мужчина, виновато опустив голову. Соблюдать субординацию, Игорь, соблюдать. — Мне много чего не нравится, Игорь. Например, твоя милая болтовня с сотрудницами. Уволю, к чертовой матери, — едко шипит в ухо юриста, наклоняясь ближе. Со стороны может показаться, что расстояние между сотрудниками слишком интимное, но заведённому Артёму плевать, так же, как и хмельным коллегам. Смолов окучивал близнецов из рекламного отдела, бухгалтерия женским коллективом обсуждала девичьи проблемы, кто-то танцевал, кто-то собирался домой. Поэтому Дзюба мог запросто воспользоваться этой возможностью. Но апогеем становится другое. Пока Артём раздаётся тирадами о своём недовольстве, к Игорю подскакивает бойкая девушка и утягивает поближе к колонкам, даже не замечая свирепого взгляда босса. Игорь тоже особо не против, что ещё больше подогревает злость. Акинфеев не успевает даже моргнуть, когда его хватает цепкая ладонь девушки из отдела кадров. Катерина, кажется? Или Ирина? Кто ее знает. — Мне поговорить надо с Артёмом. То есть, с Артёмом Сергеевичем, — мужчина старается выдернуть руки из крепкой хватки блондинки, но та лишь улыбчиво отнекивается, стараясь поймать ритм навязчивой мелодии. Игорь нехотя подтанцовывает, чтобы не казаться в глазах остальных сотрудников холдинга истуканом, который даже танцевать не умеет. На деле темноволосый очень хорошо владел своим телом, но об этом знал только один мужчина из всей этой компании. Артём Дзюба — его непосредственный начальник и любовник. Ситуация достигает краха, когда Артем отворачивается за новой стопкой алкоголя, а повернувшись видит нелицеприятную картину. Раскрепощенная горячительным напитком девушка виснет на Игоре, а тот придерживает ее за талию. Да, скорее всего, он лишь не даёт ей упасть. Но хмельной мозг Дзюбы не собирается искать оправдание этому блядскому джентельмену. В глазах появляется недобрый огонёк, который зажигался лишь раз — в первую их встречу, когда Дзюбе сорвало крышу и он трахнул тогда ещё незнакомого мужчину. Сейчас ему хочется повторить. Поэтому он, словно крейсер, плавно движется среди сотрудников, ненавязчиво отталкивая бокалы сующие ему почти в лицо. Да, алкоголь придаёт смелости. Но к несчастью сотрудников, Дзюба почти трезв, а значит запомнит все. Каждое панибратское движение и слово в свой адрес. Такое непозволительно никому, кроме Игоря. — Извините, я похищу вашего кавалера, — он зыркает так, что барышня быстро ретируется, — Игорь Владимирович, не соизволите выйти со мной? Вроде спрашивает, но от елейности в голосе хочется зарыться головой в песок и ждать, пока гнев начальника спадёт. Артём не спрашивает, он раздаёт приказы. И Акинфеев хорошо знает, что бывает, если ослушаться. — Конечно, Артём Сергеевич, — и темноволосый выходит следом за своим возлюбленным. Дзюба какой-то слишком напряженный, злой и недовольный, отчего Игоря пробирает дрожь. Может это из-за того, что он сейчас не в тёплом помещении, в котором, правда, очень душно, а может это и из-за какого-то странного волнения за себя, подговоренных собой же сотрудников и Артема в том числе. Мужчина недовольно ёжится, обнимая себя за плечи, а потом расслабляется, быстро скользнув взглядом по Дзюбе, стоящему напротив. Игорь и правда знает, что будет, если ослушаться. — Что случилось, Тём? — и брюнет позволяет себе легко коснуться длинными пальцами лацкана пиджака, тем самым поправляя его. Беспокойство охватывает юриста с новой силой, когда под этими ласковыми прикосновениями его начальник напрягается и даже дергается. Черт, где же Акинфеев так сильно накосячил? — Спасибо за праздник, тебе понравилось? — слишком отчётливым получается упор на последние слова. Обычно светлые глаза, сейчас приобретали оттенок индиго, словно тучи на грозовом небе. Артём сам напоминал сейчас затаившуюся грозу, один неловкий шаг и молния ударит в цель. Возможно Игорь не совсем понимает причину злости начальника, но совсем скоро тот ему все расскажет, а заодно покажет, что бывает, если заставить его ревновать. Артём выжидает, смакует реакцию подчинённого. Удовлетворённо отмечая, как дёргается кадык, когда Акинфеев нервно сглатывает слюну, как дрожат длинные ресницы, пряча немного мутные карие глаза. Игорь мягкий, податливый. Бери не хочу, а Дзюба хочет. Очень хочет. Акинфеев опускает вспотевшие ладони в карманы своих форменных брюк, а затем опускает голову, потупив взгляд. Действия его начальника были слишком непонятными, странными и опасными в какой-то мере, потому что и Артём, и его подчинённый сотрудник были немного пьяны. А Дзюба любил брать подвыпившего Игоря, и иногда даже сам спаивал того скучными вечерами. — Главное, чтобы нравилось тебе, — констатирует юрист, расслабляясь, — делали ведь все для тебя, Тем. Не почувствовав никакого подвоха, мужчина лишь облокотился о холодную стену и, опустив взгляд темно-карих глаз на свои же лакированные ботинки, начал разглядывать блики, отражающиеся на чёрной коже из-за тусклого света коридора, в котором они с Артёмом находились. — Для меня? Ты для меня терся с этой сукой на танцполе? — алкоголь немного подстёгивает и так натянутые нервы Артема. Он приближается вплотную к Игорю, готовый взять его посреди коридора, куда в любую секунду может кто-то выйти. Ему плевать. В голове набатом бьется только одно: м о й. Нельзя, блять, никому касаться. А Игоря сегодня трогали многие, что бесит до животного рыка. Одной рукой он зарывается в густые, темные волосы, оттягивая голову назад и заставляя смотреть в глаза. Эту борьбу взглядов Акинфеев выдерживает стоически, но сдаётся, как только вторая рука проникает под пиджак и касается спины, через тонкую ткань рубашки. Дзюба ловит нереальный кайф от ощущения власти над ситуацией, власти над юристом. Кончики пальцев подрагивают, выдавая едва заметное волнение. Все потому, что он держится из последних сил. Не дай бог Игорю его спровоцировать. — Я просто не смог ей отказать, — шипит Акинфеев, пожимая плечами. Юрист и правда только из лучших побуждений не отшил эту девушку, ведь не хотел ее обидеть. И сейчас Акинфеев с непониманием в темно-карих глазах взирает на своего начальника, стоящего напротив, который откровенно его лапает. Игорь старается уйти от прикосновений, но не может - сильные руки буквально блокируют даже малейшее движение темноволосого. Мужчина дергается и напрягается, начиная осознавать, во что он влип, после заметной реакции Артема — Безотказный значит? — усмехается шатен. — Ну, это мы сейчас проверим. Артём отодвигается от мужчины, замечая, как тот облегченно выдыхает. Что ж, рано радуетесь, Игорь Владимирович. Схватив тёплую ладошку, Дзюба тянет брюнета за собой практически на буксире. Ему плевать на любые доводы и сопротивления. Акинфеев со своей блядской вежливостью весь вечер изводил начальника и теперь тот намерен отыграться. На счастье, по пути им никто не встречается и одним уверенным толчком Дзюба заталкивает Игоря в свой кабинет. Он закрывает за собой дверь и громкий щелчок оповещает Акинфеева, что путей отступления больше нет. Мужчина сейчас больше, чем обычно, напоминает льва. Хищник, который загнал в угол свою жертву и смакует каждое мгновение, прежде чем совершить последний рывок и напасть. Мелкими шагами он приближается к отступающему к панорамному окну Игорю и улыбается. — Может... не стоит? — робко переспрашивает Игорь, отшатываясь назад. Акинфеев боится. Он конкретно боится, потому что отвык за все время, проведённое с Артёмом после его возвращения, мужчина отвык от этой грубости, каких-то нападок и наказаний, а особенно — сессий, которые раньше заканчивались удачно только для Дзюбы. Брюнет отвык от такого проявления чувства собственности своего начальника, а именно поэтому нервно сглотнул, начиная обдумывать свои дальнейшие действия. Дзюба зачем-то закрыл дверь на замок, отчего мужчине и правда стало не по себе. Неужели Артём будет предпринимать какие-то особенные меры за простую любезность? Да нет же, он не такой, нет. — А зачем дверь? — Игорь явно намекает шатену на то, что тот ее закрыл, тем самым заблокировав выход им обоим в случае чего. — Чтобы ты, мой мальчик, никуда не делся. Это прозвище прочно закрепилось за Игорем ещё в первую встречу. С тех пор Дзюба не упускал возможности назвать его так, во время секса, домашних посиделок и даже совещаний, но так тихо, чтобы слышал только Акинфеев и возмущённо пинал его под столом, вызывая смешки начальника. Они были примерно одного возраста, но это чувство превосходства, что имел Артём незримо присутствовало между мужчинами. Когда брюнету больше некуда отступать, Артём довольно улыбается, прижимаясь к нему всем телом. Он не спешит наказывать Акинфеева, растягивая момент, буквально всеми рецепторами вкушая беспокойство, что исходит от брюнета. Дзюба чувствовал, как собственный член болезненно трется о белье. Головка полувставшего органа болезненно упиралась в ширинку брюк, провоцируя мужчину ускорить прелюдию. — Не бойся, — тихий шёпот и горячее дыхание опаляют ушную раковину. О, Артём прекрасно знал, что именно заводит и заставляет терять контроль его мужчину. Он облизывает пересохшие губы и едва касается ими шеи, оставляя мимолетные поцелуи на коже. Чертов Дзюба со своими чертовыми губами. Артём знал, как нужно касаться, как и что нужно сказать, чтобы у Акинфеева, прямо как у какой-то девчонки, подкашивались колени и он начинал смущаться. Тебе, блять, тридцать лет, Игорь! Что ты делаешь? А Акинфеев плюет на все принципы и устои. Он чуть склоняет голову набок, прикрывает глаза и начинает медленно таять. Волнение сменяется постепенно нарастающим возбуждением и наслаждением. «Мой мальчик» - и темноволосый понимает, что сейчас начинается и чего сейчас требует Дзюба. Юрист опускает голову и послушно выпрямляется, готовый воспроизводить все приказания своего любовника. Это «мой мальчик» является будто бы спусковым крючком, после нажатия которого Игорь становится другим. Он становится покорным, послушным и тихим. Безукоризненно выполняет все приказы своего начальника и соглашается на все, чего только пожелает Артём. Дзюба нарочито медленно ведёт губами от шеи к линии подбородка, а затем выше, к любимым губам, которые призывно приоткрыты. Он прикусывает нижнюю губу, больно оттягивая, пока рукой нащупывает тугой узел галстука и ослабляет его. Шатен принимается зализывать место укуса, притупляя боль. Он наказывает Игоря и тот терпит. Проворные руки быстро избавляют любовника сначала от пиджака, затем от рубашки, оставляя на обнажённой груди только галстук, который свободно болтается, контрастируя со светлой кожей. Чуть надавив на плечи, Дзюба заставляет опуститься Игоря на колени. Схватив за конец атласной ткани, шатен отступает к креслу и тянет Акинфеева за собой, дергая, как за поводок, вынуждая того двигаться на коленях. Вид такого Игоря сводит с ума директора. Полуобнажённый, доверяющий и покорный. Концентрация похоти в Артёме растёт с геометрической прогрессией, так, что челюсти сводит. Мужчина опускается в кресло, широко раздвинув ноги, так чтобы Игорю было удобно разместиться между ними. Он натягивает ткань галстука, заставляя брюнета запрокинуть голову и заглянуть в голубые омуты. Атласная ткань предательски сжимается вокруг тонкой шеи мужчины. Она такая незащищенная, такая беззащитная сейчас, что даже от одного только представления у Игоря колени сводит. Юрист ползёт следом за своим любовником, прямо как собачка. Первые несколько шагов даются трудно, неудобно, у Игоря все получается крайне неуклюже, но он даже не пытается встать. Знает, что за этим последует, а потому старается выровняться и успевать за медленными шагами своего начальника. Когда Артём усаживается на своё кресло, темноволосый уже порывается подняться, но мужчина сделал узел на шее Акинфеева чуть потуже. Кислорода не лишало, конечно, но было ощутимо. Игорь весь такой покорный, молчаливый и тихий, отчего даже как-то не по себе становится, но они с Артёмом привыкли. Это Дзюба выдрессировал такие повадки и поведение у своего подчиненного, а тот даже и не против. — Ты сегодня заставил меня понервничать, — начальник хмурит густые брови, выражая своё недовольство. — Поднимайся. И Игорь встаёт. Юрист медленно поднимается, все так же не разрывая зрительного контакта со своим начальником. Акинфеев давно перестал смущаться всех своих действий, да и действий Артема в принципе, потому что ни к чему хорошему это не приводит. Вот и сейчас мужчины неразрывно следили друг за другом, наслаждаясь. Дзюба упивался своим превосходством, а его подчиненный просто наслаждался каждым секундным и мимолетным касанием. Голос звучит строго, не позволяя ослушаться. Несколько долгих мгновений уходит на то, чтобы взять из шкафчика необходимые атрибуты. Шелковые ленты и смазку. А затем мужчина возвращается к замершему Игорю. Оглаживает поджарое тело, задерживаясь на бусинках сосков, выкручивая и вырывая тем самым стоны из плотно сжатых губ. У Артема нет цели сделать больно, он хочет н а к а з а т ь своего любимого за этот вечер. Заставить Акинфеева умолять взять его, ползать перед ним на коленях. Поэтому он плавно спускается к линии брюк, расстегивая ремень, затем ширинку и спуская ненужный предмет одежды вместе с боксерами. Ожидаемо Игорь возбуждён, но Дзюба не даёт ему желанную ласку, он берет в руки одну ленту и осторожно перетягивает основание члена — гарант, что теперь мужчина не кончит, пока ОН не позволит. Игорь смотрит на него в упор, но позволяет совершать все манипуляции со своим телом. — Темаааа, — канючит брюнет, когда лента туго обхватывает основание его члена. Гортанный стон доносится из уст Акинфеева, а сам он прикрывает глаза, зажмурившись. Игорь буквально каждой клеточкой своего тела чувствует на себе усмешку со стороны своего начальника, который и правда сейчас довольно скалился. Они гребанные извращенцы, которые признают это, но меняться никак не хотят. А зачем, если такой способ получать удовольствие гораздо интереснее обычных. Артём отходит на небольшое расстояние и почти давится воздухом от того, насколько красив сейчас Игорь. Следующая лента обвивает запястья, которые сходятся за спиной юриста, она несколько раз оплетает тонкие суставы и закрепляется узлом. Идеальное зрелище. Дзюбе не приходится применять силу и наказания, потому что его мальчик послушен и прилежно следует за каждым его движением, будто марионетка, поддаваясь ближе, желая коснуться босса. Артёма возбуждает эта покорность, хотя больше, кажется, уже некуда. Мужчина опускает любовника на отполированную гладь стола, широко расставляя ноги. Он оставляет его в таком положении, вынуждая лишь повернуть голову и смотреть. Смотреть, как шатен медленно избавляется от своей одежды, кидая ее в кучу к шмоткам Акинфеева, смотреть и не иметь возможности коснуться. Акинфеев снова ведёт плечом то ли от холодной поверхности стола, то ли от странных ощущений, постепенно наполняющих все его нутро. Подёргав на пробу руками, он понимает, что высвободиться лишь по собственному желанию не получится. Заполучить долгожданную свободу можно будет только тогда, когда сам Артём позволит. А не позволит мужчина долго, в этом Игорь уверен на сто процентов. Дзюба — мастер изощренных пыток. Будучи кинестетиком до мозга костей, брюнету противопоказано находиться в такой интимной близости и не касаться своего возлюбленного. Игорю просто необходимо трогать, ощущать и касаться любимого тела, изучать каждый его изгиб и выпуклость со впадинками, а не имея возможности этого сделать, мужчина недовольно ерзает. — Зачем это все? — даже в таком положении темноволосый умудряется раззадоривать своего начальника — Чтобы ты раз и навсегда понял, что никто не смеет висеть на тебе. Никому нельзя тебя трогать. Ты мой, — твердит Дзюба, втолковывая простые истины, как ребёнку. Полностью обнаженный мужчина подходит ближе, соприкасаясь бёдрами с раскрытыми ягодицами любовника. Эрегированный член упирается в расщелину, истекая смазкой. Сейчас Дзюба не понимает, для кого это больше пытка. Смотреть на возбужденного Игоря и сдерживаться, стоит ему титанических усилий. Он откупоривает тюбик, выдавливая на пальцы гель. И хоть секс у них был не так давно, пренебрегать подготовкой Дзюба не стал. Он вводит сразу два пальца, чувствуя, как тише мышцы охватывают их. Он бы многое отдал, чтобы заменить пальцы на член, но Игорь так легко не отделается. Почему-то каждое слово Артема отдаётся в груди приятной дрожью и теплом, хотя в таком положении обычный Акинфеев давно бы смутился, но только не сегодня. Сегодня можно выпустить всех своих демонов наружу и быть тем, кем захочешь. Алкоголь действовал в этой ситуации очень на руку, и раскрепощённый юрист старается как можно сильнее насадиться на длинные пальцы своего начальника. Дзюба сейчас снова играет, переодически останавливая мужчину и сжимая атласную ткань галстука, повязанного на его шее. Акинфеев начинает задыхаться от эйфории и переполнявших его ощущений, темноволосый выгибается вслед за сильной рукой своего возлюбленного и тихо стонет. — Я понял... Тём, я понял, — брюнет много раз кивает, подтверждая свои слова, лихорадочно хватая воздух ртом. — Хороший мальчик, — хвалит Дзюба. К двум пальцам добавляется третий, усиливая растяжку. Артём трахает брюнета пальцами, и по довольному стону понимает, что Игорь уже на грани. Мужчина елозит и поддаётся навстречу руке, каждый раз, как подушечки пальцев проезжаются по простате. Но Дзюба не позволит ему так быстро кончить, по крайней мере, пока не услышит просьбу из уст Акинфеева. Упрямый брюнет сам продлевает свою пытку. С пошлым звуком пальцы покидают анус юриста, заставляя того хныкать от чувства опустошённости. — Тебе стоит только попросить, — начальник наклоняется вплотную к юристу, прикусывая того за загривок. — То есть, если я просто попрошу, то ты так легко дашь мне это? — Язвит Акинфеев, чуть приподнимаясь над столешницей. Руки уже начинает саднить от неудобной перевязки, отчего мужчина хнычет, дергая ими. В этот раз Артём не очень позаботился о состоянии своего подчиненного, что заставляет Игоря досадно покачать головой. — А ты? Сколько выдержишь ты? — юрист провоцирует своего начальника специально, чтобы тот начинал вспыхивать от возбуждения, потому что знает, как Дзюбе тяжело смотреть на т а к о г о брюнета. Такой беззащитный и податливый, но местами едкий и токсичный Акинфеев вызывал просто ураган эмоций. — Не зли меня, — рычит Артём. Поцелуй-укус в плечо выходит достаточно болезненным. За ним следует ещё один и вскоре россыпь красно-фиолетовых пятен окрашивает тело юриста. Дзюба на грани и Игорю это хорошо известно, он знает куда надавить. Но свобода действий остаётся за шатеном. Он опускает руку поперёк живота любовника, вынуждая того подняться. Акинфеев теперь стоит, опираясь на грудь шефа, который плавно оглаживает торс, пробегает пальцами по кубикам пресса и останавливается на члене. Очень медленно он несколько раз двигает рукой, надрачивая ствол, чем заставляет Игоря громко застонать. — Ну же, сладкий, чего ты хочешь? — эта игра затянулась, но принципиальность Дзюбы не позволяет ему так просто поиметь брюнета. — Тебя, — темноволосый откидывает голову на плечо своего начальника, шумно выдохнув, — пожалуйста, трахни меня. — Правильный ответ, мой мальчик, — скалится начальник, оставляя ещё одну метку на теле. Эти четыре буквы, из которых состоит простое слово «тебя», даётся нелегко. Будучи упрямым с самого своего рождения, Акинфееву нужно перебороть себя, свои принципы и устои, чтобы произнести это такое с виду простое «тебя». И Игорь произносит. Произносит с дрожью в голосе, хрипит и тихо стонет, когда Дзюба приближается ближе. Артём так касается, так мастерски ласкает и доводит до исступления, что у юриста уже просто нет сил терпеть и изводить как себя, так и своего любовника. Всего-то парой касаний мужчина может вот так вот взбудоражить все нутро Акинфеева, довести его до ручки одним своим блядским прикосновением, а тот даже и сопротивляться не станет. Дзюба снова опускает юриста на стол, оглаживает бёдра, которые завтра наверняка будут в синяках от грубых ласк. Он приставляет напряженный до предела член к раскрытой дырочке и медленно вводит головку. Хоть Акинфеев и был предварительно растянут, шатен не спешит, продлевая приятные для обоих ощущения. Эластичные стеночки плотно обхватывают ствол, вызывая дрожь по коже, от переизбытка эмоций Дзюба рычит, выходя полностью и вгоняя член обратно до основания. Толчки получаются грубыми, хаотичными, Артём с силой вбивается в податливое тело. Игорь под ним стонет и дрожит, царапая ногтями гладкую поверхность стола. Его член торчит, касаясь живота, и с набухшей головки капает смазка. Юрист насаживается на долбящий его член, подмахивая бедрами. Они оба уже на грани, поэтому одной рукой шеф продолжает удерживать Игоря, а второй развязывает ленту, позволяя любимому наконец отпустить себя. Руки юриста все так же находились в плену атласной ленты, которая уже порядком поднадоела, но снять ее, увы, невозможно. Без помощи Артема сейчас мужчина чувствовал себя обычной куклой для элементарного утоления своих потребностей, которую просто имеют. Но сглаживал все углы лишь тот факт, что для Дзюбы Игорь является единственным человеком, до которого шефу есть дело. Собственно, для Акинфеева его начальник всегда был в приоритете. Как и на работе, так и в постели. Темноволосый уже начинает срывать свой голос, который вполне заглушался громкой музыкой и такими же разговорами, доносящимися из переговорной в конце коридора. В принципе, если не прислушиваться, то не слышно, думает Акинфеев, неестественно выгибаясь, когда лента соскользнула вниз с напряженного члена и упала на пол. Брюнет облегченно выдыхает и расслабляется, позволяя себе упасть на прохладную гладкую поверхность стола, тычась лицом в свои ладони и кончая резкими толчками в такт движениям Артема, пачкая спермой живот и ноги. Акинфеев приглушенно стонет, прикусив губу, чтобы не кричать в голос от долгожданного наслаждения. Дзюба кончает вслед за Игорем, не выдерживая такого давления на свой член. Вязкая жидкость брызгает на ягодицы, стекая струйками по ногам. Юрист, кажется, находится в полной прострации, поэтому шатен поднимает его со стола, тщательно стирает сперму салфетками и развязывает руки. Игорь все ещё мелко дрожит, чувствуя себя одновременно счастливым и опустошённым. Кончики пальцев покалывает от резкого прилива крови, но Дзюба, опустившись на колени, ласково целует тазовую косточку и принимается разминать затёкшие конечности. Акинфеев неловко переминается с ноги на ногу, чувствуя некий стыд после всего случившегося, но глубоко внутри теплится извращённое чувство удовольствия. Натянув на себя помятую одежду, Артём помогает любимому, поочерёдно надевая на него вещь за вещью. Вид у них, конечно, далеко не презентабельный и возвращаться к коллегам так подобно безумию. Поэтому мужчины тихонько выскальзывают из кабинета, удостоверившись, что коридор пуст и быстро, насколько это возможно, идут к лифту. Точнее идёт Артём, практически волоча на себе разомлевшего после алкоголя и секса Акинфеева. Уже внутри стальной кабинки, Дзюба прижимает Игоря к себе и шепчет куда-то в висок. — Ты навсегда мой. — Ты переборщил, — так же шёпотом отвечает юрист, обнимая своего возлюбленного за талию и положив голову тому на плечо. Взгляд темноволосого переодически падает на истерзанные запястья, а сам он глубоко вздыхает, но все равно жмётся к Артёму. Ощущение тепла и спокойствия прямо-таки исходит от Дзюбы, а Игорю этого так не хватает. — Но я безоговорочно твой, — шепчет тихо и хрипло Акинфеев, подтверждая свои слова кротким поцелуем.