Хороший мальчик.

Первое, что почувствовал Артём, пробуждаясь, это отсутствие тепла рядом. Это могло означать только одно — Акинфеев проснулся и опять сбежал на кухню пить свой любимый кофе. Порой, Дзюба ревновал мужчину к напитку, так любовно Игорь рассказывал о разных сортах, ареалах произрастания и способах приготовления, что Артём хотел стать этим чертовым кофе, чтобы касаться любимых губ и занимать все мысли помощника. Шатен скидывает одеяло и ёжится, прохладный воздух неприятно окутывает ещё разгоряченное после сна тело. Халата рядом не наблюдается, а значит, Игорь приватизировал и эту вещь, в дополнение к многочисленным футболкам и толстовкам начальника. Мужчина порой ужасается, как быстро поменялся его быт с приходом Акинфеева к ним в компанию и как легко он завладел сердцем и мыслями, обычно неприступного начальника. Дзюба натягивает пижамные штаны, которые по счастливой случайности обнаруживаются в своей квартире, а не у Игоря и идёт на поиски последнего. Акинфеев, стоя у плиты, сосредоточенно варит ароматный напиток, что-то тихо насвистывая. Мелодия была крайне простой, но отвлекающей, от чего юрист ушёл в себя, не реагируя на внешние раздражители, но чуткий слух Игоря периодически давал о себе знать, заставляя мужчину поглядывать в дверной проем, разыскивая источники звука. Оказывается, за этим едва заметным шорохом стоял тот самый массивный мужчина, сонно потирающий сейчас свои свинцово-голубые глаза длинными пальцами. Брюнет невольно засмотрелся на это милое зрелище и ласково улыбнулся тому, складывая на груди руки. — Доброе утро, шеф, — хрипло смеясь, произносит Акинфеев, а потом усаживается на край столешницы. — Доброе утро. Я тут подумал, я пропишу дополнительный пункт в твоём контракте: просыпаться рядом со мной, — ворчит Дзюба. Ожидаемо Игорь находится на кухне в компании любимого напитка. Не любящий конкуренции Артём сонно морщится, а потом спешит урвать и долю своего внимания, сокращая расстояние за несколько шагов. Он становится между раздвинутых ног мужчины и трется носом о макушку, обнимая Игоря. Сон тут же, как рукой снимает. Акинфеев, сам того не подозревая, совершенно очевидно меняет характер Артема. Тот становится более нежным и спокойным рядом с ним, меньше срывается на сотрудниках и излишнюю агрессию может проявить только в постели, благо Игорь не кисейная барышня, а здоровый мужчина, который переносит замашки своего босса. Игорь, прямо как ребёнок, широко улыбается при виде своего возлюбленного, а потом умиротворенно укладывает темноволосую макушку на грудь мужчины, даже отставив кружку с горячим напитком поодаль от себя. Зная Артема и его чувство собственности, юрист едва заметно кивает сам себе и усмехается, когда мужчина удовлетворенно что-то бурчит о кофе, Игоре и утре. Забавный, ей богу. — Давай повременим с этим, иначе весь мой режим пойдёт под откос, — брюнет снова весело хмыкает и обвивает руками шею своего начальника, приподнимаясь на ноги. Из-за разницы в росте темноволосому приходилось привставать на носочки, чтобы хоть как-то поравняться с Дзюбой. — К чёрту режим, кофе и вообще весь мир, — последнее, что успевает пробурчать Артём прежде, чем губы со вкусом кофе накрывают его собственные. Поцелуй получается с привкусом горчинки от слишком крепкого напитка. Но это лишь придаёт остроты, Дзюба подхватывает брюнета под ягодицы, вынуждая того обвить его талию ногами, чтобы удержаться. Поцелуй быстро перерастает из утреннего приветствия в нечто большее. Мужчина покусывает тонкие губы помощника, прижимая того к столешнице и усаживая его сверху, теперь они на одном уровне. Артём разрывает поцелуй и заглядывает в карие глаза, которые при ярком солнечном свете переливаются десятками оттенков, вмещая в себе целую вселенную. Длинные ресницы смущенно опускаются, но Дзюба не позволяет разорвать зрительный контакт. Мужчина опускает голову и облизывает припухшие от поцелуя губы. Игорь чувствует на своих губах вкус губ своего начальника и едва заметно улыбается. Они с Артёмом были не такой приторно-сладкой парочкой, как все их знакомые. Между мужчинами, скорее, были терпкие отношения с капелькой остроты. Так же, как и вкусы губ. Если Акинфеев - это горьковатый кофе, то Дзюба - чай. Чёрный чай. Определённо. Такой листовой цейлонский чай. С виду простой и обычный, но когда раскрывается со временем - безумно наполненный и вкусный. Однозначно вызывает привыкание. Юрист с минуту разглядывает свои босые ноги и поднимает робкий взгляд на своего начальника, который как-то хитро смотрит в ответ. Утреннюю идиллию нарушает звонок смартфона. И Артёму вынужденно приходится оторваться от своего мужчины, чтобы ответить на звонок. В другой раз, возможно, он бы проигнорировал его, но в их филиал вот-вот должна была нагрянуть проверка и ему, как генеральному директору совсем нельзя облажаться. В ходе разговора Дзюба успевает намотать несколько кругов по гостиной, под нервные взгляды Игоря. Мужчина, то бледнел, то заходился эмоциональными объяснениями, почему поставки задерживают на таможне, выгораживая сотрудников, которые у него на вес золота. Это он сам может орать на них срывая глотку, но перед другими будет защищать давно ставший родным коллектив. — Да, хорошо, сейчас подъеду, — в конце выдаёт мужчина и устало потирает переносицу. Как же, черт возьми, все это надоело. Наспех собирается, принимает душ и на толком не обсохшее тело натягивает подготовленный Игорем костюм. — Спасибо, — легкий поцелуй в губы и несётся к выходу, —Обещаю, что как только разберусь с этим, возьмём пару дней выходных. — Хорошо. Акинфеев останавливает Артема за рукав пиджака и притягивает к себе, мазнув губами по небритой щеке Дзюбы. «Ему нужно будет побриться» замечает темноволосый, а потом шепчет вслед уходящему мужчине тихое «удачи», мысленно прося все высшие силы о том, чтобы все у возлюбленного было в порядке. Артём в кратчайшие сроки добирается до офиса, потому что ситуация не ждёт отлагательств. А ещё ему надо было побыть одному, хотя бы блядские тридцать минут, что он тратит на дорогу. Мужчина уже знает, что его ждёт по прибытию. Не будет штрафов, выговоров, увольнений. Артема ждёт ебучее повышение, о котором он грезил последние пару лет. Ему предложили возглавить одну из дочерних компаний в Румынии и надо быть идиотом, чтобы отказаться. Дзюба нервно крутит ручку между тонкими пальцами под пристальными взглядами владельцев акций. Он сомневается только по одной причине, все дело в карих глазах, которые с нежностью сегодня провожали его утром на работу. Совсем скоро Игорь узнает плохие(или не очень) новости. Может Дзюба утрирует и помощник легко примет его отъезд? Ответы на эти вопросы он узнает позже, а пока он оставляет размашистую подпись фирменной ручкой и принимает поздравления. Только почему не радостно?! В отсутствие Дзюбы Акинфеев то бродит по всей квартире, лихорадочно перебирая в голове все варианты событий и их исходы, то садится и нервно постукивает пальцами по столешнице. Такими темпами нервная система юриста не выдерживает и он выходит на балкон. Нужно проветриться, проветрить свои мысли и своё тело тоже, в чем Акинфееву помогает промозглый осенний ветер, гоняющий стайки опавшей листвы по тротуару. Наблюдение за этим и правда отвлекает, а свежий воздух успокаивает, но не до конца. Внутри мужчина чувствует, что что-то не так, что с Артёмом, его Артёмом, может что-то случиться. И что-то правда случается, потому что интуиция Игоря никогда его не подводила. Неприятный и такой громкий звук проворачивающихся в замочной скважине ключей внезапно раздаётся в почти пустой квартире, не считая брюнета, который вёл себя тише воды, ниже травы, и тот подрывается со своего места, через секунду уже стоя в дверном проёме коридора. Вместо «привет» и привычного поцелуя в губы - «ну что там?» и руки, сложенные на груди, сопровождаемые хмурым взглядом. Поджатые губы и неприятное волнение внутри, которое с каждой секундой пребывания Артема распаляло юриста ещё больше. — Игорь, нам надо поговорить, — голос Артема надломленный и буквально сквозит отчаянием, — Мне предложили повышение. Я согласился. Вечером самолёт в Бухарест. Он избегает смотреть на помощника, потому что страшно. Он впервые чувствует, что бросают не его, а он. Но Артема столько раз в этой жизни бросали и нагибали обстоятельства, что он не может отказаться от выпавшего ему шанса. Мужчина убеждает себя, что ещё ничего не успело зайти далеко и несколько признаний брошенных в пылу страсти ничего не значат, только легче не становится. Голубые льдинки глаз таят и рискуют превратиться в соленые слезы. Мужчине потребовалась минута, чтобы переварить вышесказанные Артёмом слова. «Надо поговорить», «повышение», «я согласился», «вечером самолёт в Бухарест». «в е ч е р о м» и «Б у х а р е с т» крутятся в голове у Игоря и тот медленно оседает на холодный пол, сползая вниз по стене. Края, выступающие в дверном проеме, неприятно давят между лопаток, но брюнету сейчас все равно. Почему-то с каждым словом своего начальника в груди разрасталась пустота, сменяющаяся дикой болью. Вот в сердце Игоря уже неприятно ноет, отчего тот устало прикрывает глаза и излюбленным движением своего начальника подносит пальцы к переносице. Сердце болит, ноги подкашиваются и силы покидают Акинфеева, а тот и не сопротивляется, лишь откинув голову назад и зажмурившись. Нет, только не сейчас. — Езжай, — Юрист не станет устраивать скандалов, нет. Он просто молча соберётся воедино со временем, а сейчас, возможно, даже поможет Артёму с чемоданом, но едва ли. Даже руки отказываются слушаться его в этот момент. — Нового директора ещё не назначили, но Смолов будет временно исполняющий обязанности, будешь работать с ним. Вы же неплохо ладили. — Он сам не понимает, зачем несет эту чушь, но Артёму кажется необходимым заполнить тишину словами. Где-то внутри таится надежда, что Игорь накричит, возможно ударит, но не отпустит. Но короткое «езжай» все решает. Дзюба не в силах сейчас разбираться в чужих чувствах, свои бы привести в порядок. Но Акинфеев становится непривычно тихим, он и раньше то не отличался эмоциональностью, больше выражал все поступками, чем словами. А сейчас его будто выключили, ни единой эмоции на лице, словно потухший экран телевизора. Нет изображения, сколько не вглядывайся в черноту. Пока шатен кидает какие-то вещи в чемодан, он несколько раз порывается подойти, обнять, но это только все усложнит. Всё имеет свой конец, и эта история подошла к своему завершению. — Артём, ты серьёзно? — Мужчина не выдерживает и срывается, чувствуя полнейшую безысходность. Смотреть больно, дышать — тоже больно, а разговаривать и подавно, но Игорь пересиливает себя и говорит. Слова льются из уст юриста дичайшим потоком, он просто не в силах его остановить. — Ты вот так оставишь меня здесь?... — раздаётся в глухой тишине — Вот так?... — Акинфеев молча поднимается с пола. Ощущение, что мышцы деревянные или их просто напросто нет. Но брюнет встаёт и идёт в комнату своего начальника. В и х спальню, где они проводили время в м е с т е. Глазами мужчина пробегается по знакомой фигуре и болезненно сжимает ладони в кулаки. Хочется обнять, попросить остаться и никуда не отпускать, но чувства сильнее. Игорь правда хочет, чтобы у его парня все было хорошо, но ради этого придётся отпустить. Едва различимое «останься» срывается с сухих губ Акинфеева и тот просто обессилено наблюдает за действиями своего начальника. Дзюба мечется по квартире раненым зверем. Противоречивая ситуация не даёт ему возможности здраво мыслить, чтобы принять единое решение. — Игорь, — вымучено, с отчаянием шепчет мужчина, — прости меня. — Не нужно, Тём, — Юрист уже жалеет о том, что пришёл на это чертово собеседование, что тогда на нем он увидел Артема и познакомился с ним. Впервые Артём теряет свою волевую хватку, впервые не хочет быть боссом, впервые любит... В назначенное время мужчина пройдёт на борт самолёта, проводит последним взглядом хмурое небо Москвы и отправится навстречу новому будущему. В глазах предательски защемило от наступающих слез и Игорь опускает голову, шмыгнув носом. Воспоминания неприятно скребли внутри грудины, отдаваясь тупой болью в висках, суставах, да и во всем теле брюнета, отчего тот натягивает на себя свою куртку, перед этим напялив на себя одну из приватизированных футболок Дзюбы, выходит из его квартиры. Все будет напоминать о таком скором расставании, черт возьми. Игорь выходит, даже не попрощавшись. Потому что не может. Но на губах того играет все ещё грустная улыбка, постепенно сменяющаяся грустной усмешкой Когда раздаётся громкий хлопок двери, Артём вздрагивает всем телом, перебарывая желание догнать Акинфеева. Какой смысл, если он все равно уедет?!

***

Сотрудники новой компании принимают Дзюбу благодушно. Знание английского у мужчины на уровне, поэтому недопониманий нет. Первые три дня проходят в настолько тяжелом темпе, что испытывать какие либо чувства, кроме физической усталости Артём не может. Он приходит в новую квартиру, выпивает стакан коньяка и заваливается спать. Утром работа. И так по кругу. На четвёртый день шатен втягивается в ритм и уже не испытывает такого физического напряжения, зато эмоциональное давит по всем фронтам. Раскладывая вещи, он натыкается на футболку Игоря среди своих, видимо закинул случайно перед отъездом. С ног сбивает запах... Запах ЕГО кожи, ЕГО парфюма, ЕГО любимого кофе. Артём, как наяву, ощутил привкус кофе во рту, неизменный привкус их поцелуев. Хотелось биться головой об стену и проклинать самого себя за принятое решение. Он не перестаёт думать о помощнике ни дома, ни на работе, где румынская девушка выполняет роль его помощницы. Постоянно сравнивает и явно не в пользу сотрудницы. Ему хреново, настолько, что руки тянутся к пачке сигарет, которые неизменно лежат во внутреннем кармане пиджака. Нет, Артём не курит, ещё с университета, но иногда иначе нельзя. Иначе его накроет лавиной вины и эмоций. Он, сука, сам похерил своё счастье. В погоне за карьерой и деньгами он упустил возможно самое ценное из всего, что когда либо имел. Первую неделю было тяжело. Игорь не мог толком заснуть, ведь будучи привыкшим к сильным рукам мужчины, обвивающим узкую талию, он просто чувствовал себя неловко, некомфортно и как-то отчужденно, находясь в своей квартире. Все напоминало юристу о лучших, определённо лучших днях в его жизни, отчего тот устало простонал, поднимаясь с постели. Спать не хотелось от слова совсем, и брюнет босиком побрел к открытому настежь балкону. Чувство дежавю накрыло мужчину с головой, отчего тот грустно улыбнулся, проводя длинными пальцами по ручке двери. Игорь помнил, что в его квартире тогда, когда Дзюба болел, произошло многое. Первое «люблю», первый осознанный поцелуй и ещё ряд каких-то милых вещей, которые, безусловно, грели им обоим душу. Темноволосый не сомневался в этом, когда сжимал в руках легкую ткань футболки Артема. Она скользила между пальцев, приятно охлаждая конечности, и заставляла как-то отвлечься от внешних раздражителей, чтобы покопаться в себе. На самом деле Игорь винил себя. Он винил себя в том, что не удержал, не попросил, а лишь молча согласился с решением своего начальника. Эта блядская привычка Артема контролировать всех и все вокруг оставила отпечаток и на этом несчастном юристе, который теперь, будто выдрессированная псина, лишь нехотя принимал все решения своего возлюбленного. И Акинфеев, кстати, не сомневался, что любовь между ними не прошла и не кончилась даже при таких обстоятельствах.

***

Когда в разговоре с начальством, старший мужчина упоминает, что в дочерней компании в Москве проблемы, Артём вскидывается, как гончая, учуявшая дичь. Сердце болезненно ноет от беспокойства за своих ребят и Игоря, который раньше тоже был его. Артём намеренно избегает любых упоминаний о помощнике в разговорах с Федей, который часто звонил за советом. Он даже не знает, работает ли Акинфеев на прежнем месте. Когда он в шутку говорит, что может ему вернуться, директор сначала смотрит на него, как на умалишённого, а потом с осторожностью переспрашивает, серьёзен ли Артём?! Дзюба серьёзен, как никогда. В Бухаресте, конечно, хорошо, зарплата выше, контроля меньше, нервотрепки. Но нахуя ему эта прибавка к зарплате, если на счету уже лежит несколько нерастраченных миллионов, позволяющих жить безбедно. Ещё несколько дней требуется, чтобы уладить все бумажные вопросы о переводе его на прежнюю должность, и вот в вечер воскресенья Артём прилетает обратно в Россию. Родина встречает его дождем, словно показывая, что его ждали. Ещё никогда прежде Артём не чувствовал себя так неуверенно в собственном кабинете, где проработал не один год. Он приехал за пару часов до рабочего дня, привёл в порядок документы, ознакомился с отчетами и сделками, которые заключались в его отсутствие, каждый раз останавливаясь взглядом на росписи Игоря на бумажках. Не ушёл. Ждал ли его или просто держался за хорошую работу, Дзюба предпочитал не думать. Когда возня за дверями оповещает о прибытии секретарши, Артём белеет, будто смерть. Значит скоро придёт и Игорь, только шатен совсем не готов ко встрече с ним. Эти сутки Акинфеев потратил на воспоминания. Мужчина даже не сомкнул глаз, подпитывая себя лишь терпким кофе и рассуждениями на тему отношений. Бывших отношений, если быть точнее. Вместе с Артёмом улетело и желание существовать, азарт жизни и все ее соки. Брюнет остался будто бы один на один с самим собой, своими мыслями и нерешенными проблемами за спиной. Раньше бы они с Темой решили все, заканчивая потом чем-нибудь хорошим, будь то жаркий секс или просто милые посиделки на диване в гостиной. Обязательно с объятиями и ленивыми поцелуями. Но это было раньше, а не сейчас. Сейчас Игорь поднимается, смотрит на время и мысленно чертыхается, понимая, что эти утренние обдумывания ни к чему хорошему не приведут. Юрист опаздывает, но поделать ничего не может, ведь время ни в его власти. Спешно натягивая на себя одежду, мужчина выбегает из квартиры, быстро закрывая ее. «Щелк» замочной скважины и Игорь уже летит вниз по лестнице, сталкивая на ходу прохожих, даже не извиняясь. Сесть в автобус, доехать до своей остановки и выйти. Сделать глубокий вдох, собраться с мыслями и войти в высотку, чтобы потом в тесном лифте с такими же клерками ехать наверх. Артём успевает выпить несколько чашек ненавистного кофе, вместо излюбленного чая, просто потому что горький напиток держит в тонусе и напоминает Акинфеева. Разговор с ним тоже будет горьким. Потом мужчина нервно идёт в отдел кадров, где ещё раз уточняет, не уволился ли его помощник, чем доводит работников отдела почти до истерики. Дзюба орет на всех по поводу и без, потому что, блять, может и потому что Игоря все ещё нет в офисе, хотя время близится к 9 утра. Этот педантичный во всех мелочах мужчина, не позволяет себе опаздывать, а тут такое. Когда истерика охватывает почти весь офис, Артём несётся по коридору на чем свет кляня тупоголовых подчинённых из лифта показывается до боли знакомый человек, со спокойным лицом, будто не он опоздал на работу и этим вызвал истерию вокруг. Конечно Акинфеев и не догадывался, что успел развести Артём в его отсутствие, поэтому крайне изумленный взгляд сталкивается с горящим взглядом Дзюбы. — В мой кабинет, живо, — отдаёт распоряжение шатен и хлопает дверью так, что окна дрожат. Карие глаза уже не блестят так сильно, в них нет той самой глубины и янтарного оттенка, коим они пестрили около двух недель назад. Да и сам юрист не блещет особым здоровьем. Явно не трехдневная щетина, огромные синяки под глазами и бледная-бледная кожа, которая казалась прозрачной при тусклом свете офисных ламп. Всем своим видом брюнет показывал своё внутреннее состояние. А то, видимо, было в светлом тоне, мягко скажем, поганым. Будто бы в замедленной съёмке Игорь поднимает голову и устремляет уже успевший устать взгляд на знакомый до боли силуэт. Артём. Чертов Дзюба стоит здесь и снова качает свои блядские права, отчего к горлу подступает тошнота. Акинфееву хочется врезать своему начальнику прямо здесь, наплевав на последствия, но мужчина лишь сжимает до побелевших костяшек кулаки и шумно выдыхает, раздувая ноздри. — Хорошо, — буквально выдавливает из себя Игорь, а затем направляя в кабинет своего начальника, заметно подрагивая от переполнявших его эмоций. Секундная передышка позволяет Артёму осознать, что он переборщил и только что наорал на Игоря. Шатен занимает своё кресло, которое кажется жутко неудобным и психует ещё больше. Когда Акинфеев следом заходит в кабинет, Артём шарит по нему голодным во всех смыслах взглядом, но надо быть долбанным извращенцем, чтобы хотеть Игоря в таком виде. Уставший, будто не спал все это время, он замирает каменным изваянием у края стола и выжидающе смотрит. Взгляд такой, будто Артём бомба замедленного действия и вот-вот разнесёт все вокруг. Нет, не боится, просто не знает чего ждать. А Дзюба сам не знает чего ждать, он готов на стены лезть от болезненного вида помощника, потому что знает, что тому причина. Кто тому причина. — Прости, что наорал, день не из легких, — опять несет какую-то чушь, как перед отъездом. Блять, Дзюба, просто исправь все, что испоганил. Хотя бы попытайся. — Игорь, я вернулся. Очевидно. Хотя брюнет выглядит, как ебучий мираж, только что не просвечивается. Артём давится ненавистью к себе. Но отчаянно боится реакции своего(?) мужчины. Юрист молча подтягивает к себе рядом стоящий стул и опускается на деревянных ногах прямо на него, ощутимо прогремев. Руками Игорь закрывает своё лицо и отрицательно мотает головой, просто на подсознательном уровне опровергая слова своего начальника. Пальцы машинально вцепляются в отросшие корни волос и ощутимо оттягивают себя, чтобы хоть как-то отрезвить брюнета, но тот не поддаётся на свои же действия. — Тём, ты мудак, — Акинфеев позволяет своей голове обессилено упасть на холодную столешницу и громко вздохнуть. Этот вздох граничил со стоном, потому что мужчина впервые за долгое время хочет спать. Болезненный стон в очередной раз наполняет давящую тишину кабинета Артема, а Акинфеев тряпкой распластался на столе, стараясь успокоить как свои нервы, так и гулко бьющееся сердце — Я знаю, — оскорбление царапает слух, но Дзюба не может не согласиться. — Игорь, мне было плохо без тебя. Я понимаю, что обидел. Хочешь я уеду обратно? Или уволюсь? Слова градом сыпятся из уст шатена, он испуганно смотрит на распластанного по столешнице мужчину, вспоминая, как однажды Игорь находился в похожей позе, но в другой ситуации. Тело болезненно ноет от воспоминаний и желания оказаться ближе, утешить и поддержать. Но Артём с несвойственным ему смирением ждёт вердикта Акинфеева. — Вот именно, что не хочу, — Игорь выпаливает это мгновенно, тут же поднимаясь. Он ёжится от настороженного взгляда свинцово-голубых глаз напротив и сжимает челюсти, чтобы ничего лишнего не ляпнуть, но потом расслабляется, стараясь собрать все свои мысли воедино, чтобы хоть как-то обдумать поступки своего начальника, свои, да и весь этот период жизни в целом. — Я до сих пор люблю тебя, Артём, — во время этих слов голос юриста дрожит так же, как и его тело. Первое, что приходит на ум, это схватить Игоря за руку. Дзюба ошибочно думал, что тот собирается сбежать, но когда он чувствует неестественно ледяную ладонь в своей руке, он напрягается. Артём, недолго думая, притягивает его к себе, словно тряпичную куклу и сжимает в осторожных объятиях, боясь навредить. При прикосновениях своего начальника Игорь неестественно зажимается, боится и нервничает. Отвык. Отвык от нежности и ласки, когда-то привычной и обыденной. О т в ы к. А бороться с этим Артёму придётся довольно продолжительное время. — Хороший мой, — в голосе столько боли и мольбы о прощении, — Игорь, я люблю тебя, ни за что больше не отпущу. Поехали домой? Он даже не дожидается, что помощник ответит ему, просто тащит из кабинета, бросая на ходу секретарю, что их не будет, они на больничном. — Тогда зачем это все? — Акинфеев честно не понимал, для чего мужчина так изводил их обоих, когда уехал, когда заставлял нервничать и не спать ночами. Для чего это все было? Юрист все равно покорно следует за своим возлюбленным и садится в его машину, тут же расслабленно откидывая голову назад. Знакомый запах, только теперь в нем была и примесь табака. — Снова курил? — хрипит мужчина, даже не открывая глаз и не поворачивая головы в сторону Дзюбы, который виновато опустил взгляд. Точно курил, подмечает Игорь, а потом кивает сам себе, хмыкая, — Не нужно больше. — Не буду, — Артём готов бросить курить, все что угодно бросить к ногам мужчины, лишь бы больше не видеть этого надлома в глазах и тоски. — Просто, без тебя... Он замолкает, потому что горло сжимает дикий спазм и слова застревают где-то на уровне легких, раздирая грудную клетку. Дзюба заводит машину и под тихое урчание двигателя везёт Игоря домой. К нему домой, он боится резко перейти черту и привезти его к себе, где каждый сантиметр квартиры будет напоминать о чудовищной ошибке Артема. К тому же у него дома отродясь не было лекарств, а Акинфееву необходимо успокоительное. — Я думал, что это ничего не значит. Нет, не так...— тяжело вздыхает Дзюба и потирает переносицу привычным жестом, — Я испугался. Ещё никто не был так дорог мне и я испугался, как мальчишка. Ответственности, а ещё, что ты вдруг уйдёшь. Поэтому ушёл первым и чуть не сдох в этой Румынии. После того, как он открывает страшную для себя правду, Артём выжидающе смотрит на помощника. Простит ли Игорь или посмеётся над слабостью мужчины. — Я сам чуть не загнулся здесь, понимаешь? — Вновь даже в этой ситуации рассудительнее был Игорь. Он говорит размеренно, хрипло, тихо, но все так же вдумчиво и кратко, как и раньше. — Ещё чуть-чуть и я бы написал заявление. Потому что не мог здесь находиться... без тебя, — следом, сделав довольно длительную паузу, добавляет юрист, опуская голову. В висках неприятно давило то ли от переизбытка эмоций, то ли от состояния здоровья мужчины, отчего тот посильнее зажмурился, рукой начиная рыскать по салону автомобиля, чтобы отыскать тепло такой родной кожи рядом. Найдя ладонь Артема своей, брюнет чуть сжимает ее, робко поворачивая голову в сторону того места, где сидит его мужчина. — Честно? Я скучал. — Я тоже скучал, — мужчина подносит сцепленные руки к губам и целует прохладные пальцы Игоря. Он отпускает его лишь на мгновения, чтобы припарковаться и закутать в собственное пальто, потому что верхнюю одежду помощника он благополучно забыл в офисе. Затем он на буксире тянет мужчину за собой к подъезду, приветливо кивая старушкам, которые узнавали его уже, как родного, слишком часто он появлялся у Игоря. Отобрав ключи из слабых пальцев, отмыкает дверь и пропускает вперёд хозяина квартиры, следуя за ним. Привычный запах кофе окутывает с порога и Артём впервые этому рад. Отправив Акинфеева в душ и засучив рукава дорогой рубашки, бизнесмен отправляется на поиски продуктов, чтобы сварить бульон своему мужчине. Игорь появляется перед своим начальником в е г о футболке и е г о домашних шортах, которые он успел урвать до перерыва в их с Дзюбой отношениях. Одежда смотрится ещё более мешковато на и так похудевшем мужчине, потому что во время «отъезда» Артема юрист питался только одним кофе, если даже и не исключал его из своего каждодневного рациона. Брюнет медленно, будто бы боясь спугнуть своего возлюбленного, на носочках крадётся к дивану, нервно теребя между пальцев края своей, а точнее, футболки Артема. Но, судя по ласковой улыбке, которую подарил Игорю его начальник, тот даже и не против. — Что ты делаешь? — наконец-то раздаётся в тишине квартиры Акинфеева от него самого. Темноволосый сидел, вытирая свою мокрую после душа голову полотенцем, и умудрялся ещё следить за телодвижениями Дзюбы, который что-то колдовал на кухне. — Готовлю тебе бульон, — лишь пожимает в ответ плечами мужчина. Будто эта ситуация само собой разумеющееся. Дзюба впервые вообще кому-то готовит, кроме себя. И в их отношениях с Игорем это первый опыт, потому что до этого они питались или в ресторанах или едой занимался сам Акинфеев, боясь доверить плиту начальнику. Но, как оказалось, Дзюба не совсем профан в кулинарии. Он достаточно быстро справляется с приготовлением пищи, не забыв добавить специи и соль, место хранения которых он долго искал среди множественного числа баночек в шкафчиках кухни. Игорь смотрелся до того трогательно и умилительно в его вещах, что хотелось все бросить и заобнимать возлюбленного, но сейчас на кону стояло здоровье мужчины, что было гораздо важнее. Он ставит тарелку горячего супа на стол и приглашает Акинфеева наконец. Сейчас он его покормит, а потом будет мучить лекарствами. Ему теперь многое надо наверстать. Неужели все так быстро налаживается? Неужели вон там, в паре метров от Игоря стоит его любимый мужчина. Тот, без которого правда тяжело было дышать да и существовать в принципе. Игорь пару минут молчит, задумчиво закусив губу и потупив взгляд, а потом поднимается и тихо, будто бы на носочках, шагает к своему повару в лице Дзюбы. Пах бульон, кстати, довольно неплохо и даже аппетитно выглядел с первого взгляда. Прошептав тихое и какое-то скомканное «спасибо», Акинфеев всё-таки дарит мужчине ласковую улыбку в ответ, тут же опуская голову к тарелке. Чувство дежавю снова посетило мужчин, но на этот раз обоих, и те, кажется, поняли, что напоминает им эта обстановка. Сейчас, правда, обстоятельства сложились чуточку по-другому, но сути это не меняет. Артём включает в себе заботливого папочку, заставляя Игоря съесть все до последней ложки. Пока он убирает посуду, бурчит, что «и на минуту нельзя оставить одного», «исхудал весь», а потом прикусывает язык, вспоминая по чьей вине Игорь похудел. Картина была несколько сюрреалистической — глава компании моет посуду и отчитывает своего помощника за безответственность к своему здоровью, а помощник в это время пьёт лекарственный чай, находясь в легком шоке. Дзюба, обуреваемый чувством вины и заботы, носится вокруг, предлагая то таблетки, то плед, то отвезти в больницу. Он совершено не знает, что нужно человеку в таком состоянии, да и вообще чувства и отношения это не его история. Так он думал, пока в его жизни не появился брюнет. Проследив, что все лекарства выпиты, Артём разрешает Игорю покинуть пределы кухни. Ему теперь требуется отдых. По хозяйски порывшись в шкафу, шатен находит ещё одну свою футболку и спортивные штаны. Он и не заметил, как некоторая часть его гардероба перекочевала к Игорю, но сейчас это оказалось как нельзя кстати. Он принимается переодеваться, избавляясь от неудобной офисной одежды. — Я не маленький ребёнок, Тем, — мужчина все равно не подпускает своего начальника ближе к себе, он держит дистанцию, хотя и говорит такие слова, как «люблю, скучал» и «ждал», но все равно не подпускает. Для этого и Игорю, и его Артёму нужно время. Акинфееву, чтобы привыкнуть и довериться мужчине, а Дзюбе — чтобы заслужить это доверие. Это будет долгий и тернистый путь по возвращению былых отношений. Акинфеев медленно проходит в свою спальню, впервые за эти долгие недели желая простого человеческого сна. Вся усталость, все переживания и проблемы, навалившиеся на Игоря за эту неделю, напомнили о себе, и Акинфеев просто медленно осел на белоснежные простыни, ладонями привычно разглаживая их для себя. Это просто привычка, ничего более. Завидев в проходе такого домашнего Артема, юрист слабо улыбнулся ему, приглашая к себе. — Хочешь? — каким-то обыденным и холодным тоном зовёт Дзюбу брюнет, понимая, что как никогда сейчас желает всем сердцем близости. Даже простых объятий. Артём, до этого подпиравший дверной проем плечом, не отрывая взгляда от брюнета осторожно приближается к кровати. Он чувствует себя побитой дворнягой, что скиталась по дворам слишком долго, а сейчас боится подойти поближе. Нервы на пределе у обоих и Дзюба готов вспылить в любой момент. Он злится от осознания, что Игорь намеренно выдерживает чёртову дистанцию, а от этого ещё больше хочется быть ближе. Тело буквально сводит судорогой от желания касаться любимого мужчины. — Если позволишь, — останавливается рядом с кроватью и, не встречая препятствия в лице Игоря, садится на край. Дзюба опускается на холодную ткань простыней и утягивает Акинфеева за собой, сжимая того в объятиях. Он чувствует, что сейчас пазл складывается и все становится на свои места. Здесь он должен быть, рядом с любимым человеком, оберегая и вновь заслуживая его доверие. Акинфеев утыкается носом в изгиб шеи Артема, вдыхая его запах. Те самые, до боли знакомые духи, только теперь с заметной отдушкой от табака. Всё-таки, курил. Дурак, угробишь же свой организм. Дурак ты, Дзюба. — Не кури больше, ладно? — Игорь как-то недовольно ёжится и ведёт плечом от холода, но его тут же сжимают в своих объятиях сильные руки мужчины. Прижимают ближе к себе и едва заметно поглаживают, задевая позвонки. Юрист ощутимо выгибается вперёд и обвивает руками шею своего начальника, прикрывая глаза. Вот оно, то самое долгожданное тепло, о котором брюнет грезил последние две недели. Сейчас он улыбается уголками губ и облегченно выдыхает, медленно снося все выстроенные собственноручно преграды. Неужели барьеры ломаются? Неужели все медленно плывет в нужное русло? — Ладно, — соглашается Артём, зарываясь носом в темные вихры. Одной рукой он пробирается под футболку, касаясь оголенного участка кожи. Ему до сих пор кажется, что закрой сейчас глаза и Акинфеев растворится. Будто это не он, а эфемерный морок, что развеется, стоит только ослабить хватку. Их тела плотно сплетаются друг с другом и никто не в силах бороться с непреодолимой тягой касаться, вдыхать любимый запах, оставлять невесомые поцелуи. — Я люблю тебя, — совсем тихо шепчет шатен, но он знает, что его признание услышано. Чувствует по окрепшей хватке любимых рук, по учащенному сердцебиению и улыбке, которую он не видит, но знает, что она есть. Сейчас молчание не давило ни на Игоря, ни на его возлюбленного. Эта тишина не была давящей, какой-то некомфортной или сковывающей, наоборот, молчание было расслабляющим и успокаивающим. В какой-то степени даже релаксирующим, отчего юрист стал уже мирно посапывать, лёжа на груди своего начальника, спустя несколько минут. Брюнет ворочался во сне, цеплялся за и так растянутую домашнюю футболку Артема, крепко сжимая ее своими пальцами, и что-то неразборчиво и тихо поскуливал. Видимо, клерку снится какой-то кошмар, где, скорее всего, был уходящий шатен, даже не сказав элементарное «прощай». Шатен ревностно оберегал сон своего помощника, стараясь лишний раз не двигаться, чтобы не разбудить Акинфеева. Весь его внешний вид буквально кричал о том, как сильно он нуждается в полноценном сне. Поэтому, когда он начал ворочаться, а потом вцепился в одежду Артема так, будто от этого зависит вся его жизнь, начальник не на шутку запереживал. Он успокаивающе гладил Игоря по плечу, другой рукой перебирая растрепавшиеся темные волосы. — Тише, мой мальчик, я здесь, — негромко бормотал Артём, стараясь вернуть покой в сон любимого. Ещё долгое время Дзюба будет корить себя за неверное решение. Но именно эта ситуация показала, насколько он любит и любим. Один неверный шаг чуть не стоил ему самого дорого, но волею судьбы, сейчас он прижимает спящего Игоря к себе, четко осознавая, что больше никогда не позволит тому расстраиваться. Больше никаких расставаний.