Никогда я тебя не отпущу

       — А хочешь, я расскажу тебе сказку? — предложил как-то Сюэ Ян их с Даоцзаном Сяо Син Чэнем маленькой ворчливой спутнице А-Цин, и она конечно не отказалась. — Жил-был один ребенок. Этот ребенок очень любил сладости, но ему почти никогда не удавалось отведать их, поскольку он рос сиротой без денег. И вот однажды, ребенок сидел без дела на ступеньках лестницы. На другой стороне улицы стоял трактир, а внутри за столиком пил мужчина. Увидев ребенка, он жестом подманил его к себе. Ребенок тот, простодушный по своей природе, ничего не понял. Но он все равно праздно шатался по улицам, поэтому, заметив, что кто-то ему машет, тут же подбежал к трактиру. Мужчина указал на тарелку с пирожными и спросил: «Хочешь?» Само собой, ребенок очень хотел пирожных и закивал изо всех сил. Тогда мужчина передал ему записку и сказал: «Отнеси ее туда-то и тому-то. А когда вернешься, я дам тебе пирожных». Ребенок страшно обрадовался, ведь он мог получить целую тарелку сладостей, всего-навсего сбегав по мелкому поручению, к тому же заслужить ее собственным трудом. Он не знал иероглифов, поэтому схватил записку и отправился на место. Дверь ребенку отворил дюжий здоровяк, который вырвал у него из рук бумажку, прочел, а затем отвесил посыльному такую затрещину, что у того из носа хлынула кровь. Но и этого оказалось мало, и здоровяк сгреб волосы ребенка в кулак и заорал: «Кто надоумил тебя притащить мне эту гадость?!» Ребенок испугался и показал, куда идти. Всю дорогу здоровяк тащил его за собой за волосы, а когда же они, наконец, достигли трактира, то мужчины давным-давно и след простыл, а официант унес остатки пирожных. Здоровяк метал громы и молнии и, извергая непрерывную брань, повалил пару столов, прежде чем сердито утопать прочь. Ребенок ужасно расстроился: он полдня пробегал по чужим поручениям, его побили и с такой силой тянули за волосы, что едва не вырвали их вместе с кожей. Конечно же, он отказывался успокаиваться без своей награды и, заливаясь слезами, спросил официанта: «Где мои пирожные? Где те пирожные, что он мне обещал?!» Здоровяк разнес полтрактира, и это, безусловно, не добавило официанту радушия. Он так яростно отхлестал просящего по щекам, что у того даже в ушах зазвенело, а затем пинками прогнал прочь. Ребенок насилу поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел по улицам. И представьте себе, по чистой случайности наткнулся на мужчину, который уговорил его отнести записку… — А потом? Что случилось потом? — переспросила А-Цин, когда продолжения не последовало. Сюэ Ян ничего не ответил: продолжение истории было слишком болезненным воспоминанием, из-за которого ненависть никак не могла покинуть его, пока жив хоть один человек близкий тому мужчине. — Неважно, что произошло после. Сейчас твое положение вполне благополучно, и тебе незачем жить прошлым, — отвлек его Сяо Син Чэнь. — Я и не живу прошлым. Просто Слепышка слишком увлеклась и потаскала все мои конфеты, и теперь я волей-неволей вспоминаю те дни, когда не мог позволить себе сладкого, — возразил Сюэ Ян. — Даоцзан, не слушай его болтовню! Не так уж много я и съела! — заявила А-Цин. — Давайте отдыхать, — тихо рассмеявшись, сказал Сяо Син Чэнь. Тем вечером Сюэ Ян не пошел с ним, и Сяо Син Чэнь отправился на ночную охоту в одиночестве. Когда на небе забрезжила заря, Сяо Син Чэнь вернулся обратно, бесшумно притворив за собой дверь. Проходя мимо гроба, в котором спала Слепышка, он запустил внутрь руку, положив рядом с соломенной подушкой маленькую конфетку. Сюэ Ян бодрствовал и сидел за столом, погруженный в свои мысли. Маленькая конфетка оказалась на краю стола. После того вечера, когда они беседовали у огня, Сяо Син Чэнь каждый день приносил им по конфете. А-Цин, само собой разумеется, весьма радовалась подарку. Сюэ Ян же никак не выражал свою благодарность, но, в то же время, и не отказывался, чем временами вызывал у А-Цин недовольство.

* * *

Ши Ян смог, наконец, вздохнуть свободно. Сяо Юань уже знал о том, что это он был Сюэ Яном, но в то же время вроде как простил и принял его в качестве Ши Яна. Тогда как в прошлой жизни о прощении и примирении между ними не могло быть и речи. Впрочем, Ши Ян знал, что после самоубийства Даоцзана убийства перестали приносить ему былое удовольствие, как и сладости потеряли свою прелесть: единственная конфета, которую последней дал ему Даоцзан Сяо Син Чэнь, имела значение, но и ее Сюэ Ян в конечном итоге потерял. — Я… хотел помочь тебе, но не знаю, как… — смущенно улыбаясь, сказал Сяо Юань на следующий день после того, как они поговорили, и тот предложил свою помощь. — Ты мог бы давать мне конфеты, — подсказал Ши Ян, стараясь говорить как можно беззаботнее, чтобы не выдать, как сильно он на самом деле хотел получить от Даоцзана новую конфету. С тех пор принимая от Сяо Юаня конфеты, он каждый раз испытывал от этого настоящее счастье, подаренные сладости казались в сотню раз вкуснее любых других. Впрочем, в этом перерождении он не был таким уж сладкоежкой, наоборот, конфеты ассоциировались у него с жестокостью и кровью, потому он мало их ел. Однако из рук Даоцзана он принял бы и яд, но даже смерть не остановила бы его, чтобы вновь найти того спустя тысячи перерождений. — Если хочешь, я могу посторожить твой сон, — неуверенно предложил как-то раз Сяо Юань. — Было бы просто чудесно, если бы ты смог, братец Юань, — поспешно ответил Ши Ян, боясь, что Даоцзан заберет свои слова назад, но тот не стал. Наоборот, Сяо Юань теперь приходил к нему после пар и что-то строчил на ноутбуке, пока Ши Ян спал рядом: в такие моменты снились ему исключительно приятные сны о том, как они жили те два года, пока не вскрылась реальная личность Сюэ Яна. Но охранять его сон вечно Даоцзан, разумеется, не мог и кошмары возвращались, вот только и Ши Ян изменился. В какой-то момент смерти и кровь перестали пугать его, он просто осознал, что все равно ничего уже с этим поделать не может, и что было, то прошло. Воспоминания стали тем, чем им и полагалось быть: лишь отзвуками прошлой полной лишений, страданий и опасностей жизни. А Даоцзан был, кажется, единственным светлым пятном той жизни чернее безлунной ночи, светом, который спасал его и в новом перерождении. Ши Ян далеко не сразу догадался об истинном значении трепета, который вызывала в нем добрая улыбка Сяо Юаня. Или всепоглощающего удовольствия, когда тот смеялся над его очередной шуткой. Или горячей волной опаляющего изнутри жара, стоило Сяо Юаню оказаться так близко, что ощущалось даже его теплое дыхание на коже. О, он бесконечно долго был слеп. Вот только как он мог догадаться о собственных чувствах жизнь тому назад, когда в «любви» не понимал совершенно ничего? Он долго принимал те чувства за одержимость и даже ненависть, но из чувства ненависти, конечно же, люди не пытаются связать себя с врагом узами, которые не в силах разрушить даже смерть. В нынешнем перерождении Ши Яна мало интересовала интимная сторона жизни, не после того, что во снах он мог сделать с человеческим телом, неважно, женским или мужским. Одна пытка линчи чего стоила, когда от живого человека постепенно отрезали тоненькие кусочки плоти, три тысячи шестьсот раз, до тех пор, пока все мясо не будет снято, и не останется один только скелет. Уж человеческую анатомию он знал отлично, снаружи и изнутри: его жертвам было не так-то просто умереть. Орден, принявший его в адепты, взрастил не только тягу к Темному пути, но и выпестовал способность видеть прекрасное в смерти. Когда Сюэ Ян этого хотел, пытка могла длиться годами. Сяо Син Чэнь вызывал у Сюэ Яна сильные чувства, как он думал, ненависть и почти страстное желание разорвать на кусочки, но все, что Сюэ Ян делал — это бережно хранил труп Даоцзана, не нанеся в итоге ни единой царапины. Свои истинные желания за всеми теми чувствами, которые вызывал в нем Сяо Юань, Ши Ян рассмотрел не сразу. Даоцзан же в очередной раз пригрел на груди змею, и как бы Ши Ян ни любил, он был совсем не уверен… а вернее, как раз наоборот, уверен, что пойдет на что угодно, чтобы отстоять своего мужчину. И чем больше времени проходило, тем отчетливее он это понимал.

* * *

Их отношения в прошлом строились на лжи, и в нынешнем перерождении Ши Ян стремился это исправить. — Братец Юань, ты такой добрый, уже совсем взрослый и, наверное, опытный. У тебя было много девушек? Ты сейчас с кем-то встречаешься? — закидал Ши Ян Даоцзана вопросами, как только окончательно определился со своими чувствами. — Я… э-э… Что?.. — замялся Сяо Юань, краснея. Дело было в комнате общежития, которую Ши Ян делил еще с тремя ребятами, которые, впрочем, появлялись только чтобы переночевать, или не появлялись вовсе. Ночами же Ши Ян подрабатывал, а до того под предлогом «охранять его сон» заманивал к себе Сяо Юаня, который, словно овечка на заклание, шел у него на поводу. — Да ладно тебе, — легонько пихнул он в бок Сяо Юаня. — С кем еще мне об этом поговорить? Посуди сам, из-за моего образа жизни друзей у меня не осталось. Сейчас такое время, что все мои сверстники тусуются, а я в это время либо сплю, либо мотаюсь по подработкам. — Может, тебе стоит уменьшить количество подработок? — мужчина каждый раз пытался заставить Ши Яна вести более «правильный» и здоровый образ жизни. — Конечно, — легко согласился он, заставив Сяо Юаня встрепенуться и всерьез заинтересоваться разговором. — Вот только тогда нужно чем-то или кем-то занять эти часы. Ты же понимаешь, братец Юань, что если я буду в одиночестве бесцельно бродить по такому большому городу как Шанхай, ни к чему хорошему это не приведет. А вот если скажем… кем-то увлекусь, то этот человек станет своего рода моей путеводной звездой. Ведь то, что отличает меня от Сюэ Яна, и то, за что я должен цепляться, это, в первую очередь, отношения с другими людьми, причем не пустые никчемные интрижки и мимолетные знакомства, а что-то более серьезное и весомое. Ши Ян отлично изучил Сяо Юаня и знал, на какие точки нужно давить, чтобы тот стал сговорчивее, опыт Сюэ Яна тут был весьма кстати. — Я не подумал, прости, — замялся Сяо Юань и тяжело вздохнул. — У меня не так много опыта, как ты думаешь. Почему-то женщинам не очень нравится мой характер, говорят, слишком мягкий. Последние мои отношения были с девушкой, которой я как-то помог ночью добраться до дома. Сейчас у меня никого нет. — Знаешь, Даоцзан, ни черта твои бабы в мужчинах не понимали, раз думали, что ты слишком мягкий. С этим у тебя как раз все в порядке. Вот то, что ты доверчивый и наивный — это да, — хмыкнул Ши Ян на откровенность. — Ты уже говорил об этом, — смутился тот. — Я плохо схожусь с девчонками. Это только у тебя терпения хватает на их капризы. А я как-то не уверен, что меня вообще привлекают женщины, — сказал он, внимательно отслеживая реакцию Сяо Юаня. — Не привлекают? Но… тогда зачем ты спрашиваешь меня об этом? — Что ты думаешь об отношениях между мужчинами, Даоцзан? — в лоб спросил Ши Ян, окончательно потеряв терпение из-за непонятливости собеседника и потому, что нервы и без того были на пределе, а этот разговор он собирался довести до конца. — Я… не знаю. Никогда о таком не думал. Но, наверное, если это по любви, то все должно быть в порядке. — Хорошо. Тогда… если ты свободен, то не мог бы встречаться со мной? Ты мне более чем нравишься, Даоцзан, — решительно выпалил он. Сяо Юань испуганно смотрел на него, кажется, только после признания осознав как сильно попал со всей этой «помощью» страждущему перерождению Сюэ Яна. А Ши Ян удрученно понял, что все же опять это сделал: загнал этого человека в ловушку.