Никогда я тебя не отпущу

       Это был миг его падения, окончательного и бесповоротного разгрома. — Может хоть кто-нибудь что-то сказать?! — Сяо Син Чэнь был полностью сокрушен. — Думаю, мне уже нет проку говорить, какого именно ходячего мертвеца ты убил вчера, — откликнулся Сюэ Ян. Его верный меч — Шуан Хуа вывалился из ослабевших рук Сяо Син Чэня, а Сюэ Ян разразился оглушительным хохотом. — Что такое?! Встреча со старым другом так растрогала тебя, что ты даже расплакался! Желаешь поскорее заключить его в объятия?! Ах, какая жалость, что теперь он всего лишь труп, подчиняющийся мне, — бесновался Сюэ Ян, извергая проклятия, и леденящим кровь голосом, полным одновременно дикой ярости и крайнего упоения, приговаривал: — Это ж надо додуматься — спасти мир! Да ты не способен спасти даже самого себя! Сюэ Ян расхаживал туда-сюда по главной комнате похоронного дома, в котором они втроем с А-Цин прожили два года. Окончательно сломленный Сяо Син Чэнь упал на колени у ног Сун Ланя. Он съежился всем телом, словно надеясь превратиться в крохотный, обессиленный комочек, сжимающийся до тех пор, пока совсем не исчезнет из этого мира. — Ты ничего не смог сделать! Ты разбит в пух и прах! И это только твоя вина — ты сам напросился! — закричал на него Сюэ Ян. Сюэ Ян несколько лет обманывал Сяо Син Чэня, заставил принять себя — злейшего врага за доброго приятеля. Все благие намерения Сяо Син Чэня были безжалостно втоптаны в грязь. Он считал, что борется с тварями, но на самом деле руки его по локоть омылись в крови невинных людей. И этими же руками он убил своего ближайшего друга. — Прошу, пощади меня, — мучительно простонал Сяо Син Чэнь. — А разве не ты, не далее как пару минут назад, спешил пронзить меня мечом? Почему же сейчас ты просишь пощады? — спросил Сюэ Ян. Пока труп Сун Ланя защищал врага, Сяо Син Чэнь не осмелился бы поднять свой меч. Сюэ Ян вновь победил. Безоговорочно и с блеском. А для него самого остался лишь один путь, Сяо Син Чэнь резко схватил Шуан Хуа, лежавший в стороне, развернул острием к себе и приставил лезвие к своей шее. Он разжал руки и звук иссяк, как и его страдания. Его накрыла окончательная тишина.

* * *

Сон-воспоминание о собственной смерти нередко преследовал Сяо Юаня. В такие дни он изводил своим навязчивым присутствием Сун Ланя или А-Цин: хотелось убедиться, что с теми все в порядке, смотреть на них и слушать. Насладиться каждым мгновением такой спокойной и счастливой жизни, о которой во сне он мог лишь мечтать. Это утро было другим. Накануне Ши Ян… признался ему? Сяо Юань все еще сомневался, что правильно понял, что над ним не посмеялись… Впрочем, парень был пугающе серьезен, и это не давало покоя. В мозгу упрямо засели слова Сюэ Яна: «Это только твоя вина! Ты сам напросился!» Прежде он винил себя за доверчивость, за то, что не распознал врага в человеке, притворяющемся другом, теперь же… Ши Ян нуждался в нем. А Сяо Юань и правда был виноват перед ним, потому что легкомысленно взялся «спасать», влез в жизнь и душу, не думая о последствиях. Он же видел, как Ши Ян стал реагировать на него. Как наблюдал исподволь, как ходил хвостиком и мило цеплялся за него во сне, как менялся в лице и словно светился изнутри, стоило Сяо Юаню приблизиться… Сколько раз Сун Лань говорил ему не прикармливать бездомных собак и котов, от которых потом можно было избавиться разве что убив? Сяо Юань так ничему и не научился за две жизни. Он лез спасать, жаждал облагодетельствовать, даже не удосужившись узнать: а нужна ли его помощь хоть кому-то? Сяо Юань упоенно щекотал собственные нервы, находясь рядом с Ши Яном и порой ловя того на знакомых по снам реакциях, интонациях, словах. О нет, парень вовсе не был Сюэ Яном — Сяо Юань ощущал это отчетливо, и в то же время видел, что когда-то Ши Ян был его злейшим врагом. Что он ощущал, когда видел, как покоряется и отступает тень Сюэ Яна во взгляде Ши Яна, стоило ласково улыбнуться или прикоснуться к его руке? Восторг. Сяо Юань верил в то, что «лечит» чужую душу. А на деле? Получается… прикормил, поманил лаской, а стоило увидеть, во что это вылилось, сбежал как последний трус со словами: «Мне надо подумать». В итоге, так ли хороша оказалась его помощь? Этим утром Сяо Юань никого не хотел видеть. Он вновь совершил ошибку, и как бы не самую жестокую за обе свои жизни.

* * *

Встретившись в баре с Ши Яном, выглядевшим ужасно усталым и не выспавшимся, Сяо Юань понял, что решения своего уже не поменяет. — Я… буду с тобой встречаться, — тихо сказал он. — А сможешь? — вскинулся Ши Ян, заглядывая, кажется, в саму душу. — Давай просто попробуем, — рано было что-то обещать. Сяо Юань даже не был уверен, что ему нравятся в этом плане парни. Тогда же после смены Ши Ян впервые невинно чмокнул его в щеку. Губы у него были теплыми и шершавыми, а дыхание неровным. — Привыкай, Даоцзан, — шепнул ему на ухо парень.

* * *

Привык Сяо Юань пугающе быстро. Голова шла кругом, и думать совершенно не хотелось, стоило лишь ощутить горячее дыхание на своем лице. Напор Ши Яна ошеломлял, тот словно брал его в поцелуе, властно и неотвратимо. Сяо Юань задыхался от бившей через край страсти партнера, от собственных противоречивых чувств, от ярких эмоций. Он никогда не был слишком активен в постели, всегда боялся ненароком навредить партнерше. В объятиях Ши Яна страх сделать больно отступал, тогда-то неожиданно и обнажилась его чувственная сторона. Отчего-то Сяо Юань совершенно не боялся того, к чему все шло, что уже происходило между ним и Ши Яном. Наоборот, он жаждал кому-то принадлежать, быть нужным, чтобы за него вот так вот цеплялись, словно он был последним шансом на спасение. — Вздыхаешь, словно влюбленная фанатка по кумиру, братец, — упрекнула его как-то А-Цин. — У тебя изменился взгляд… порой с тобой даже стоять рядом неловко, — одернул Сун Лань, когда Сяо Юань слишком замечтался. А перед глазами настойчиво маячил образ сидевшего у его ног Ши Яна, чуть ли не с мурчанием облизывающего его мужское достоинство.

* * *

Сяо Юань все же уговорил Ши Яна брать меньше подработок. — Раз уж мы встречаемся, удели мне больше внимания, — обосновал он свою просьбу. — Ради тебя, что угодно, Даоцзан, — открыто улыбнулся ему парень. С того момента, как начались их отношения, Ши Ян употреблял такое обращение по отношению к нему с особым значением, от чего Сяо Юань смущенно краснел и заводился одновременно. — Бесстыжий мальчишка, — томно вздохнул он. — Тебе же нравится, признай, — нагло смял его тылы парень. — Если только… совсем чуть-чуть, — сдавшись на милость победителя, Сяо Юань запрокинул голову, открывая доступ жадным губам к своей шее. Было совершенно невозможно остаться равнодушным, когда сильные руки сжимали ягодицы, заставляя прогибаться и отираться пахом о заботливо предоставленное бедро. Ши Ян, впрочем, был также далек от спокойствия. Чужое возбуждение заставило Сяо Юаня задрожать в предвкушении. Он долго готовился к этому сначала дома, потом уединившись в тесном общежитском туалете. — Хочу дойти сегодня до конца, — шепнул Сяо Юань, склонившись к своему парню и желая спрятать пылающее лицо у того на плече, вот только ничего не вышло. — Уверен? — чуть отстранился Ши Ян, чтобы заглянуть ему в лицо. — Тогда сначала надо… — Не надо. Я уже… готов. — А смелости тебе не занимать. Или хочешь окончательно свести меня с ума, Даоцзан? — потянул его к кровати парень. Прежде чем навалиться на Сяо Юаня всем своим весом, Ши Ян стянул с них обоих одежду. Это было похоже на безумие: ловить на себе горящий темной страстью взгляд, замечать абсолютно животный оскал, слышать хриплое нашептывание: «Теперь ты только мой, Даоцзан», и все равно подставляться, доверять всего себя тому, кто сейчас так отчетливо напоминал человека, однажды ставшего причиной твоих страданий и смерти. Но разве мог он не доверять болезненной нежности в каждом слове и взгляде? Или отзывающейся в сердце безотчетной болью осторожности, словно Сяо Юань мог разбиться от любого движения? Или несдержанной заботе в каждом прикосновении и поцелуе? Уже на пике, словно вспышка-озарение пришла мысль, что они две жизни кружили друг против друга, а судьба сводила их столь настойчиво вовсе не потому, что хотела стравить. Все было предрешено — это верно, но не месть и ненависть, а прощение и — теперь Сяо Юань в это верил — любовь.