Никогда я тебя не отпущу

       Последний бой Сюэ Яна был с одним из сильнейших заклинателей ордена Гу Су Лань — Лань Ван Цзи. То, что это конец, он почувствовал, когда потерял меч даоцзана Шуан Хуа и мешочек-ловушку для духов, в котором были обрывки души Сяо Син Чэня. — Отдай! — заорал Сюэ Ян раненым зверем. — Что ты требуешь отдать? Шуан Хуа? Шуан Хуа никогда не принадлежал тебе и никогда принадлежать не будет, так почему же ты кричишь «отдай»? Понятия «честь» и «достоинство» настолько чужды твоей натуре? — ответил ему другой заклинатель — Вэй У Сянь, он же легендарный Старейшина И Лин, на силу которого Сюэ Ян очень надеялся, желая восстановить душу Сяо Син Чэня после самоубийства. — Учитель Вэй, кажется, я тебе совсем не симпатичен, да? — расхохотался в ответ Сюэ Ян. — Давай, смейся. Смейся, сколько влезет. Можешь хоть лопнуть от смеха, но тебе ни за что не собрать душу Сяо Син Чэня воедино. Он питал к тебе величайшее отвращение, но, тем не менее, ты всеми силами пытаешься его вернуть, чтобы продолжить забавляться с ним, — прилетело ему в ответ. — Кто здесь хочет забавляться с ним?! — разразился он громкими проклятиями. — А иначе зачем ты валялся у меня в ногах, умоляя восстановить его душу? — спросил Вэй У Сянь. — Зачем?! Пф! А то ты не знаешь! Я хочу преобразить его в лютого мертвеца, кровожадного духа, вынужденного подчиняться моим приказам! Он же всегда стремился быть добродетельным и высоконравственным человеком, верно? Так вот, я заставлю его убивать, снова и снова, не прекращая ни на секунду! Тогда он во веки вечные не обретет покоя! — Сюэ Ян, конечно, давно догадался, что Вэй У Сянь намеренно провоцирует его, чтобы, во-первых, вызвать гнев, мешающий сосредоточиться на бое, а во-вторых, заставить повысить голос и, тем самым, подсказать Лань Ван Цзи его точное местоположение в густом тумане и цель для следующего удара. Однако, несмотря на все понимание ситуации, Сюэ Ян не смог смолчать. — Хм… Значит, ты так сильно его ненавидишь? — удивился Вэй У Сянь.

* * *

Даже легкая дрема приносила сны-воспоминания. Впрочем, Ши Ян больше не боялся ни снов, ни себя прошлого, ни своих желаний, которые порой так явно перекликались с тем, что он мог пожелать, будучи Сюэ Яном. Пока с ним был Сяо Юань, он вообще ничего не боялся. Даоцзан стал бесконечным источником его храбрости и счастья. Ши Ян готов был ночи напролет спасать кошек, забравшихся на дерево, одиноких девиц, шатающихся по улицам Шанхая, валяющихся на дороге пьяниц, лишь бы это заставляло Сяо Юаня улыбаться. Что поделать, Даоцзан не мог пройти мимо, казалось, ему до всего было дело. В этом перерождении Ши Ян уже спокойнее относился к потребности любимого быть полезным и спасать, невзирая ни на что. С некоторых пор они с Даоцзаном снимали маленькую квартиру, и от этого Ши Ян едва не парил над землей от переполнявшей его радости. Родители любимого оказались людьми терпимыми, и новость о сыне-гее восприняли сносно, в отличие от родителей самого Ши Яна, но те были жителями глубинки, и взгляды их на жизнь оставались не слишком гибкими. Впрочем, родители Сяо Юаня предпочитали, чтобы сын посещал их сам, стремясь все же свести встречи с Ши Яном к минимуму. Он не возражал, так их любовное гнездышко было избавлено хоть от части посетителей: одной навещавшей их младшей сестры любимого хватало с лихвой. — Ты не достоин и мизинца моего братика! Что он только в тебе нашел? Подумаешь, смазливая мордашка, у девушек и попривлекательнее личики бывают, — в первую их встречу заявила та и, показав язык, собственнически вцепилась в Сяо Юаня, отчего в Ши Яне всколыхнулась жажда крови. Конечно, убивать сестричку любимого он не стал и даже не планировал, но руки задать девице трепку при встречах у Ши Яна чесались. Сяо Юань как мог урезонивал свою ревнивицу, а потом очень мило и откровенно отдавался ему в качестве компенсации за моральный ущерб, и такое положение вещей Ши Яна вполне удовлетворяло. Другим раздражающим элементом их совместной жизни стал друг Сяо Юаня, который отчего-то решил, что Даоцзан не ведает, что творит, и не может сам решить, кто ему в этой жизни нужен. — Он совершенно не подходит тебе. Ясно же как день, что твой избранник не так прост, а ты слишком доверчивый и открытый человек, А-Юань, — увещевал тот. — Я люблю его и вполне понимаю, что он за человек, — слова Сяо Юаня, неизменно согревали сердце и успокаивали Ши Яна. Их отношения с Даоцзаном нельзя было назвать безоблачными: слишком непросто все складывалось в прошлом, и многое стояло между ними. Однако, зная как на самом деле может быть жестока и несправедлива жизнь, познав настоящие страдания, со многими неудобствами и некоторым недопониманием смириться было просто. Все еще снившиеся картины-воспоминания прошлого перерождения не давали жизни войти в устоявшуюся колею. Порой, как сегодня, Ши Яну виделся мертвый Даоцзан, не отвечающий на его угрозы и уговоры. Тогда проснувшись, он крепче сжимал в объятиях Сяо Юаня, чтобы убедиться, что тот не плод его больного воображения или злая шутка подсознания. — Тебе больше не убежать от меня, Даоцзан, — прошептал Ши Ян, прижимаясь теснее к любимому. — Опять кошмар? — заботливо спросил Сяо Юань. У Ши Яна все еще оставалась привычка дремать днем, отчего сестричка Сяо Юаня называла его лодырем и бездельником. Правда заключалась в том, что днем под неусыпным бдительным оком его Даоцзана была практически единственная возможность выспаться, потому что тогда сны его посещали относительно безобидные. — Всего лишь воспоминание, — отмахнулся Ши Ян. — Поцелуй меня, и я тут же обо всем забуду. — Хитрец, — хмыкнул Сяо Юань, откладывая книгу, которую читал, в сторону и после дразняще легкого касания губ сбежал от него. — Эй! Мне этого мало, — дернулся было Ши Ян вслед за любимым. — Вот поэтому мне и нужно уединиться. Подожди немного и получишь все что хочешь, — рука Сяо Юаня удержала его на постели. Ши Ян неохотно подчинился. Гигиенических процедур перед сексом Сяо Юань отчаянно стеснялся, чем он порой пользовался, чтобы наказать партнера, когда тот заставлял понервничать или изводиться от ревности. Самого Ши Яна сложно было напугать какими-либо жидкостями тела или отходами жизнедеятельности, к подобному он был равнодушен. Зато любые проявления эмоций Сяо Юаня сильно на него действовали, будь то смущение, возбуждение, страх или просто улыбка. Например, чтобы вызвать смех Даоцзана, он готов был раз за разом перерывать весь интернет в поисках смешных историй и анекдотов. Ши Ян уже давно мог составить книгу, и не одну, с различными юмористическими рассказами, столько всего ему приходилось читать ради того, чтобы повеселить любимого и услышать его чистый переливчатый смех. В ожидании Сяо Юаня он нашел смазку и презервативы, стянул с себя одежду, подтянул подушку повыше в изголовье, чтобы опереться на нее, оставаясь в сидячем положении. — Иди ко мне, Даоцзан, — поманил Ши Ян любимого, когда тот вернулся в комнату в одном полотенце, повязанном на бедрах. — Сейчас, — отозвался Сяо Юань, отыскав на полке над кроватью шкатулку, и достав из нее повязку из длинного лоскута белой ткани. Во рту у Ши Яна пересохло, дыхание перехватило, а возбуждение накатило неотвратимой, все сметающей волной. Любимый не часто радовал его подобным образом. Скулы Сяо Юаня залил румянец, но тот без протестов оседлал его бедра и подался вперед, чтобы завладеть губами. Ши Ян тут же стянул полотенце и, отобрав повязку, осторожно повязал ту на глаза любимого. Это было так похоже на то, что было в их далеком прошлом, будто Даоцзан Сяо Син Чэнь собственной персоной добровольно и с желанием отдавался ему. Ши Ян жадно ответил на поцелуй и, зачерпнув смазку, толкнулся пальцами в анальное отверстие партнера, отчего тот судорожно выдохнул и соблазнительно вильнул бедрами, ловя его движения. Сяо Юань постанывал и вздыхал, но поцелуя старательно не разрывал. Он уже очень хорошо чувствовал, когда у Ши Яна было настроение поговорить, делясь откровениями, которые кого угодно вогнали бы в краску: «в тебе так хорошо», «ты такой горячий и тесный внутри», «сожми меня так еще раз», «возьми все до капли, Даоцзан». Ши Ян не сопротивлялся желанию любимого: он мог и помолчать. В конечном счете, заниматься сексом при свете дня еще и в такой откровенной позе было для Сяо Юаня большим испытанием. Убедившись, что партнер полностью готов принять его, Ши Ян надел презерватив, добавил смазки и потянул любимого вниз, помогая сесть на собственный возбужденный член. Сяо Юань задышал чаще, цепляясь за его плечи. Ши Ян едва сдерживался, чтобы не начать подкидывать бедра или насадить партнера глубже. В такой позе любимому требовалось время, чтобы привыкнуть к ощущению наполненности. Как только Сяо Юань качнулся на нем на пробу, Ши Ян сорвался, двигаясь навстречу короткими резкими толчками и стремясь заполнить податливую глубину. Шум прерывистого дыхания и шлепки кожи о кожу заполнили комнату. — Мм-м… Ах!.. Ян! — выдохнул Сяо Юань где-то рядом с его ухом, только подстегивая возбуждение. Как только любимый смог полностью расслабиться, пуская его дальше, и задвигался навстречу, Ши Ян, рыкнув, схватил его за бедра и стал с силой врываться в нежную тесноту. — Д-да… Так! Так! — задыхаясь, повторял Сяо Юань, и это совершенно лишило Ши Яна рассудка. Он опрокинул Даоцзана на спину, врываясь теперь резко и до упора. Любуясь раскрасневшимся и растрепанным Сяо Юанем, с припухших губ которого слетали тихие мучительные стоны. Не хватало только последнего штриха, и Ши Ян сорвал повязку с глаз любимого, чтобы заглянуть в сияющую черным ониксом бездну, прожигавшую ответным страстным желанием. Казалось, остановись он сейчас и точно умрет. Ши Ян должен был двигаться в этой безумной тесноте, проникая все глубже, овладевая Даоцзаном полностью, присваивая того себе без остатка. Каждый раз, достигая пика, ощущая спазмы оргазма в теле Даоцзана, Ши Ян замирал от счастья, едва способный поверить в то, что происходящее — правда. В такие моменты все спутывалось: прошлое и настоящее, они будто застывали где-то, где нет ни времени, ни пространства, где не было никого кроме них двоих. И Ши Ян всем своим существом чувствовал, что наконец поступил правильно, отринув былое, предпочтя любовь к Даоцзану здесь и сейчас. Он выбрал никогда не выпускать из своих объятий любимого.