Глава 1. Мира, выручай
2 сентября 2018 г., 18:00
Нежное щебетание пичужек после прошедшего тёплого дождя ласкали мой слух. «Солнышко блестит, травка зеленеет». Пока ещё. Я улыбнулась самой себе, вспомнив стихотворение известного поэта. Нет, на самом деле на улице действительно хорошо, несмотря на вступающую в свои права осень. До той поры, когда деревья одеваются в золото, ещё далеко, но ночи уже стали холодными, хотя днём и тепло.
«У природы нет плохой погоды, каждая погода — благодать»… Да, что-то меня потянуло. Я отложила в сторону, наконец-то заполненную книгу учёта доходов и расходов, и выглянула в окно своего магазинчика. Уже около десяти часов, а ведь для большинства горожан выходной день только начинался.
Всё-таки хорошая идея меня посетила пару лет назад открыть в бывшей маминой квартире сувенирную лавку с выходом на улицу. Я как раз попала под удачную струю бизнес-проекта, когда нашу улицу администрация города решила сделать пешей. Чего тут только ни открыли: и закусочные, и бутики, и аптеки. Про разнообразие иных бытовых товаров я вообще молчу. Однако конкурентов у меня не было, зато посетителей — хоть отбавляй. Правда, по большей части заходят просто поглазеть. Первоначальный капитал позволил мне нанять продавца на будние дни, так что учёбу в институте я не пропускала, а летом экономила и работала сама, впрочем, как и сейчас. Прежняя девушка-продавец поступила, наконец, в институт, и замену ей я пока не нашла. В общем, сейчас нелегко, но куда деваться, если рассчитывать приходится только на себя. Говорят — трудности закаляют. Что ж, возможно, в отношении меня это было правдой.
Над дверью зазвенел колокольчик, и я пошла на встречу к первым посетителям, отложив свои дела на потом. В лавку зашли двое мужчин в приличных костюмах и, не обращая на меня особого внимания, стали осматривать витрины с товаром.
— Доброе утро, могу я вам чем-нибудь помочь? — привычной фразой обратилась я к возможным покупателям. — Здесь вы найдёте достойный сувенир к любому торжеству.
Мужчины не торопились с ответом, прохаживаясь по лавке и, вероятно, продолжая что-то подыскивать себе. Они всё осматривали и приглядывались, но не сказать, что с интересом, скорее с неким презрением, а я так и стояла, почтительно сложив руки и склонившись в лёгком поклоне. Что ж — всякие покупатели бывают, но мне надлежит быть вежливой. Один из них, тот, что покрепче, взял бутыль с ручной росписью и неаккуратно покрутил в руках.
— Эм, будьте, пожалуйста, поаккуратнее — это дорогая вещь, — вежливо, и в тоже время твёрдо заявила я, внутренне напрягаясь.
Почему-то беглый взгляд этого человека в мою сторону насторожил. Он ничего не ответил и поставил бутыль на место. Однако… Однако поставил её на самый край, и мне показалось, что даже намеренно. Совершенно неудивительно оказалось её последующее падение. Причём бутыль упала не только сама, но ещё задела и другие предметы, что увлеклись вслед за ней.
— Упс, — с противоположной стороны также посыпались товары. Я обернулась — второй мужчина, немного худощавый и более высокий, с ехидной улыбкой столкнул всё с ещё одной полки.
— Я же просила Вас быть осторожнее. Если Вы не собираетесь ничего покупать — покиньте мою лавку, — внутреннее чутьё буквально трезвонило об опасности. Кровь забурлила во всём теле, и я из последних сил пыталась держаться хладнокровно.
Это уже не первый раз, когда мой маленький бизнес хотели прибрать к рукам местные бандиты. Но, к счастью и с помощью друзей, тогда я смогла отстоять своё детище. В таких случаях нужно держать лицо и не показывать страха. Увы, мои слова не возымели никакого эффекта на «посетителей». Более того, первый бандит (это уже было вне всяких сомнений) продолжал сваливать товары с полок, а второй в это время уселся в моё любимое кресло и стал перебирать бумаги. Некоторое время я стояла ошарашено посреди зала, надеясь, что они всё же уйдут. Увы, напрасно. В конце концов, всякому терпению приходит конец, и я взяла со стола мобильный телефон.
— Ц-ц-ц, а вот это лишнее, дамочка, — громила выхватил аппарат из моих рук и разобрал его, бросив сим-карту в сваленный товар, который сейчас выглядел как куча ненужного мусора. Увы.
— Что вы себе позволяете?! — я старалась, очень старалась, держать себя в руках, но голос предательски задрожал. — Я не понимаю, чего вы добиваетесь. Говорите, кто вас прислал? Давайте, я с ним поговорю, только не нужно ничего ломать. Это всё денег стоит, — меня уже откровенно трясло. Урон насчитывался немалый, а ведь деньги с неба не сыплются. Теперь, вероятно, придётся в кредит влезать.
— Деньги. Во всём виноваты деньги, — философски подметил тот, что вальяжно восседал в кресле. — Собственно, из-за них мы и здесь, Люси Хартфилия. Но не будем задерживать такую красавицу, — почти уважительно сказал он. — Так что подписывай бумаги и можешь быть свободна.
— Какие ещё бумаги? Вы о чём? Ничего я подписывать не буду! — я нервно выдернула из рук качка хрупкую вазу, сверля его взглядом. Да кто они вообще такие и откуда знают моё имя?
— Будешь, — чересчур слащаво ответил мужчина и издевательски улыбнулся. — Как миленькая всё подпишешь. Ты ведь не хочешь огорчать своего отца?
— А при чём тут он? Я его уже четыре года не видела! — а про себя добавила: «И не слышала». От воспоминаний о родителе меня аж передёрнуло.
— Ну, знаешь ли, детка, — высокий переключил внимание на себя. К слову, пока я препирались со здоровяком, этот гад успел перевернуть мою документацию, устроив жуткий беспорядок. — Карточный долг священен, а твой папаша проигрался и теперь гол как сокол. И совершенно случайно намекнул нам, что у дочурки деньжата водятся. Вот мы и пришли, как говорится, за своим.
— Говорите, сколько вам надо, только прекратите всё крушить, — я поняла, что от них мне не отделаться, и поэтому решила начать переговоры.
— Всё, — совершенно буднично ответил всё тот же и нахально разлёгся на кресле, закинув ноги на стол.
— В смысле, — может, я ослышалась? Жирно не будет?
— В прямом, мисс Хартфилия, — продолжал он. — Суть в том, что твой папашка проигрался в карты по-крупному и теперь много, очень много, должен. А так как за его душой было совсем ничего, придётся расплачиваться тебе, детка. Так что давай, по-быстренькому отписывай на нашего хозяина магазинчик и обналичивай свой счёт.
— Я не верю вам! Сколько бы отец не проиграл — у него достаточно средств, чтобы самому расплатиться, — хоть отец и порвал со мной все связи, но не думаю, что он промотал всё состояние. Абсурд. Я просто не желала верить в это. Скорее всего решил избавиться от проблем за мой счёт. Но мамина квартира — это уж слишком! — А эта лавка моя, и только моя! Убирайтесь, ничего я не подпишу и никаких денег не дам! Вон отсюда! — сдерживать себя не было ни сил, ни желания, а потому, пройдя к двери, резко указала путь на выход. — Я сказала: пошли вон отсюда!
— Не кипятись, детка. Мы тут словами не кидаемся. Сама посмотри, кто на бумажке накарябал. Ну, узнаёшь почерк?
Перед моими глазами оказалась долговая расписка отца — конечно, я знаю этот почерк. До меня и раньше доходили слухи, что отец стал азартным игроком, но то, что всё же придётся платить по его счетам — это уж слишком.
— Мы бы предложили расплатиться тебе натурой, но вряд ли ты согласишься, — иронии в голосе не отбавлять! — Всего лишь за денежками пришли. Давай, дорогуша, не заставляй взрослых дядей долго ждать. Да и не изверги мы какие. Дадим тебе три дня на сборы своих вещичек. Ты ведь здесь и живёшь?
Это был риторический вопрос.
— Я всё равно вам не верю, — на душе было так погано, хоть вой. Но что я могу поделать? Я стояла столбом. Эти ребята кажутся серьёзней, чем приходили до этого.
— А это уже не наша забота, — громила потыкал кнопки в телефоне и показал мне изображение, где Джудо Хартфилий лежал на полу весь в синяках и кровоподтёках. — Ну как, нравится?
— Ублюдки, — выплюнула я и нервно схватила ручку. Хоть я и ненавидела отца, но не желала ему плохого. Как бы ни было противно и горько, однако договор о купле-продаже был составлен по всем правилам, и игнорировать его не получится. Я уже имела опыт работы с подобными документами. Тем более, что в нём уже стояло моё имя — оперативно работают, однако. Злиться смысла не было — какой-никакой, но отец ведь. Скрепя сердце, пришлось подписать. Внутри всё клокотало, и я резко отодвинула от себя документы. — Довольны?
— Не так быстро, рыбонька. Папаша говорил, что у тебя немалые сбережения есть. Так что руки в ноги и айда в банк, — крепкие руки потрепали мою причёску, а слащавая улыбка растеклась по гладко выбритому лицу. Деваться некуда, и я взяла сумочку. — Вот и умница.
Идти было недалеко — всего лишь на соседнюю улицу. Вот уж действительно паршиво, что этих филиалов, как собак не резанных! Бугай по дороге пытался шутить, только вот мне было не до смеха — пришлось отдать всё. Общий счёт с отцом, естественно, был к этому времени пуст. И всё же я не осталась на нуле. Полгода назад я одолжила знакомому крупную сумму, о которой никто, кроме нас двоих, не знал, но, увы, в ближайшее время я не смогу её вернуть.
***
Вернувшись понурой обратно к себе, я уже не радовалась мелодичности дверного колокольчика, и потому с горечью сняла. Он больше не зазвенит вновь, оповещая о приходе посетителей. Я перевернула табличку на стеклянной двери, надпись на которой снаружи гласила «closed», и закрыла дверь на щеколду. Только теперь, оставшись совершенно одна, я безвыходно опустилась на колени, закрыв лицо руками. Почему, почему всё так? Сколько отец ещё будет меня мучить? Я ведь ничего у него не просила, ушла из его разгульной жизни, исчезла, словно никогда и не было. За что? В сердцах я схватила одну из чаш, что с такой трепетностью выбирала, и швырнула её в стену. Множество осколков разлетелись и по итак уже разгромленному помещению. Да пропади всё пропадом! Словно в прострации я легла на чудом оставшимся чистый диванчик. Сейчас главное успокоиться и всё тщательно взвесить. Мысли взрывали голову так сильно, что пришлось сжать виски руками. Хотелось рвать и метать, но что толку? Положение было крайне удручающим. Не плакать — только не плакать. Я Хартфилия, а Хартфилии никогда не пасуют перед жизнью. Лежала, впрочем, не долго. Бездействие — удел слабых, а я привыкла бороться в любой ситуации. Я окинула взором учинённый погром и, перешагивая через испорченные вещи, прошла на кухню. Выпив ромашкового чая и немного успокоившись, с горем пополам разыскала части своего телефона и набрала номер школьной подруги. — Мира, выручай. Мне срочно нужна работа! — голос едва сдерживался от отчаяния, но при этом настойчиво взывал о помощи. — И тебе не хворать, — прозвучал приятный голос на том конце провода и мгновением позже переспросил: — Что ты мне сказала? Люси, погоди, какая работа? У тебя же свой магазин! — бывшая Штраус как всегда была рассудительна. — Уже нет, — я с горечью выдохнула. — Папенька походу конкретно встрял и, по всей видимости, скрылся, — в этом я почти не сомневалась, так как отец боялся даже уколов, что уж говорить о физическом насилии. — А сегодня с утра завалили какие-то амбалы, перевернули всё вверх дном — типа теперь это их собственность, — мне пришлось вкратце пересказать минувшие события. — Люси, ну ты же юридически грамотная — проверь, что да как. В конце концов, копов вызови, — зашибись, умная какая, а то я сама не сообразила бы! Ладно, хоть вслух не высказалась. Не люблю язвить, но сейчас нервы сдают. — В том-то и дело, что с документами всё в порядке. Мне и так дали срок — три дня, чтобы я нашла себе жильё. — Погоди, погоди, ты же с отцом в большом доме живёшь! — Мираджейн передалось моё волнение, но даже своей близкой подруге я рассказывала не всё — гордая, блин. — Мир, я не хотела тебе говорить, но я ещё в школе съехала от него. Я живу, вернее, пока ещё живу, в этом магазине, — всё, пришлось спалиться — стыдно-то как! — Ну и… — Вот и «и». Хоть побирушкой иди. — Люси, я не понимаю, зачем тебе так срочно понадобилась работа — ты же не бедная девочка, да и на счетах должно быть что-то. — Сейчас — бедная. Я большую часть своих сбережений вложила в последние приобретения. — А остальные? — Их папенька обналичил и забрал — счёт-то у нас общий был, а мой эти козлы обчистили подчистую. Короче, мне нужна работа, чтобы я могла снимать жильё! Ты меня знаешь, я не люблю просить, но сейчас особый случай. — М-да. Дай-ка подумать… — Мираджейн опять замолчала, а я нервно перестукивала пальцами по столу и кусала губы — ну, не томи, подруга! — Кажется, мой супруг говорил, что у его друга своё заведение. Кто знает, может для тебя что-нибудь найдётся. Я сейчас переговорю с Фридом, а затем тебе перезвоню, хорошо? — Спасибо, дорогая. Даже, если не получится — всё равно спасибо. — Не благодари заранее. Но присмотри себе пока квартирку. И… держись. — Ладно. Спасибо. Я отключила сотовый телефон и засела за компьютером в поисках новой жилплощади. Чем дальше изучала рынок недвижимости, тем мрачнее становилось моё лицо — вот прям чувствую это! Предложений много, но либо цена аховая, либо приемлемая, но очень далеко, либо опасный район. Я выбрала несколько адресов и созвонилась. Благодаря переговорам некоторые предложения могли бы устроить, но, как говорится, лучше на всё посмотреть своими глазами. Схватив со стола сумку, я выскочила на улицу и понеслась к станции метро. Бесконечная вереница людей, сквозняк от скоростных составов, потные пассажиры, опять беготня, и вот, наконец, солнечный свет. Я примерно рассчитала свой маршрут — если идти напрямую, то довольно быстро можно добраться до нужного адреса, а второй как раз в паре остановок от первого. Я страдала метрофобией, но в случае крайней необходимости всё же пользовалась подземным транспортом. Несмотря на приличные районы и доступность транспорта первые адреса пришлось отмести. Не то чтобы я была привередой, но… В одном подъезде стоял смрадный запах, и даже настежь открытые окна не помогали выветрить эту вонь. В другой квартире хозяевами были тараканы — эти противные насекомые нагло бегали везде. Если приложить усилия, то, конечно, можно было бы попытаться их выкурить с насиженного места, и я к месту вспомнила отличное отравляющее средство, вот только одна рыжая тварь свалилась прямо на кофточку. О, такого визга, видимо, никто ещё не слышал. Несостоявшейся квартиранткой я пулей выскочила на улицу, попутно стряхивая возможных «путешественников». Вновь транспорт, новые квартиры и полнейший ужас. К концу дня я была выжата как лимон, но так ничего себе и не нашла. И почему Мира не звонит? Я достала из сумки мобильник и к своему разочарованию обнаружила севшую батарейку. Уставшая, голодная, злая, как не знаю кто, я, наконец-то, добралась до дома. Зарядное устройство обнаружилось не сразу — ещё бы, после «порядка», который устроили новые хозяева. Наконец забегали заветные полоски. Шестнадцать пропущенных — от друзей Нацу и Грея, пара от сокурсниц, один неизвестный и, конечно же, одиннадцать от Мираджейн. — Мира, прости, телефон слишком быстро разрядился. — Всего-то? — недовольный голос едва сдерживался. Знаю, что это тебя всегда раздражает. — Я не сразу заметила, пока бегала по адресам. — Люси, как можно быть такой безответственной — ходить неизвестно где и без связи! — Мираджейн всегда за всех переживает, но, видимо, услышав мой нормальный голос, немного успокоилась. — Ну, хоть что-нибудь нашла? — Нет, но у меня ещё остались адреса — завтра пробегусь, — я устало выдохнула и вновь уселась на диване, вытянув ноги — как же они зудели! — А у меня, возможно, хорошие новости! — в голосе подруги появились интригующие нотки. — Не томи. — Фрид созвонился с другом, и у того есть вакансия, правда официанткой. Пойдёшь? — А у меня есть выбор? — Выбор всегда есть. — Ну, разумеется. Только в моём случае решать надо быстро. А зарплата как? — Всё при личном собеседовании. Я тебе скину адрес Бикслоу. — А это кто? — не хотелось, что бы близкие знакомые были в курсе, хотя это имя я слышала впервые. — Если ты ему понравишься, то это твой будущий работодатель. — Спасибо, подруга. Вот за что люблю Мираджейн — так это за оперативность. Ещё в школе она предотвращала все конфликты, мигом разрешала непредвиденные обстоятельства и конфузы. Одним словом — палочка-выручалочка! — Не за что. А для чего ещё нужны друзья? Давай: выше нос! — Я люблю тебя. — Я тоже, пока. — Пока. Я довольно улыбнулась, глядя на адрес в смс-ке — почти в центре, а стало быть, место должно пользоваться популярностью со всеми вытекающими. Я не любила загадывать наперёд, а потому прекратила поток радужных мыслей, переключившись на свой, точнее уже не свой, дом. Вся моя прежняя жизнерадостность погасла несколько лет назад с тяжёлой болезнью мамы, как раз в тот самый момент, когда состояние ухудшилось, и врачи положили её в больницу. Прежняя гувернантка, как могла, заботилась обо мне и утешала. Она корила себя, что не смогла оградить юную леди, то бишь меня, от случайно услышанного разговора о страшном диагнозе Лейлы Хартфилии. На некоторое время я тогда даже забросила учёбу, благо хорошая успеваемость позволяла, и не отходила ни на шаг от мамы, держа её за руку до последнего вздоха. После похорон отец впал в депрессию и никого не хотел видеть, а затем стал подолгу пропадать вне дома. Я на тот момент ничего не понимала — мне так не хватало поддержки любящего отца, но он, казалось, не замечал дочь. Щадя мои чувства, гувернантка молчала, но «добрые» соседки не преминули рассказать во всей красе, какой мой отец оказался бабник! Можно было подумать, я тогда понимала значение этого слова! «Папочка не может быть плохим, он ведь меня не бросит?» — думала наивная я. Как сейчас помню, как несколько дней провыла под дверью, когда отец в очередной раз ушёл из дома с какой-то незнакомой тётей в обнимку. Жестокосердие отца на этом не закончилось, он выгнал всю прежнюю прислугу, заменив на фривольных девиц, которые даже часть своих обязанностей не выполняли, зато очень хорошо знали, где спальная хозяина. Я тогда росла никому ненужной. От матери мне достался сильный характер — спасибо, мама, тебе за это! Наверное, благодаря ему я не склонилась перед вставшими трудностями. Что пришлось пережить в школьные годы, и вспоминать не хочу. Как говорится, только сердце надрывать. Друзья, как оказалось, дружили со мной только из-за статуса и положения в обществе. Было противно. Потом я самостоятельно перевелась в другую, не менее престижную школу, подделав подпись отца. Воспоминания о нём по сей день всегда у меня вызывают только нервную дрожь и неприятный осадок. Впрочем, он не один такой, к сожалению. О, мужчины, искалеченные свободными нравами и распущенностью, не ценящие самое дорогое — семью. Но семья — это ответственность, а за последние годы, как таковая, она перестала цениться. Гораздо удобнее жить в своё удовольствие — не думать ни о чём, купаясь и наслаждаясь новыми отношениями без обязательств, наплевав на единственное родное существо — своего ребёнка! К слову, Джудо Хартфилий (не хочется даже называть его своим отцом) довольно долго успешно вёл семейный бизнес, однако всё же не смог удержать на плаву некогда преуспевающую фирму в окружении новых многочисленных конкуренток. Постепенно с первых мест семейное предприятие опустилось почти в самый конец. Многочисленные любовницы покинули теперь уже обанкротившегося бизнесмена, переметнувшись к другим, более состоятельным. Пытаясь хоть как-то поправить свои дела, Джудо решил попытать счастье в казино. Временами это его спасало. Но не зря же азарт называют пагубой. Страстный любитель покера, как оказалось, он сделал неудачную ставку и проиграл. И вот сейчас я, его дочь, в который раз уже, должна отвечать за его поступки. Но этот стал критичным и для меня. Злясь на, даже не могу подобрать приличного эпитета, папашу, я долго возилась в постели. Несмотря на усталость, сон не шёл, и я не могла уснуть. Мысли роем жужжали в голове, не давая покоя. Говорят, надо считать баранов, чтобы уснуть. Пф — глупое и бесполезное занятие. Пытаясь отвлечься и провести время с умом, я взяла свою настольную книгу «Финансы и право» — знания никогда не повредят!
