Сильная слабая женщина

      Вновь я ехала с Лаксасом. Оказалось, что у Фрида случились какие-то неполадки с автомобилем, и поэтому пришлось его подвезти, как мне сказала Мира, а я-то уж подумала, что Лаксас и впрямь решил за мной следить. Ну и зачем было в таком случае разыгрывать представление? Зачем нужно было демонстрировать искусственное «собственничество», обнимая и целуя меня прямо перед Нацу, и говорить, что приехал за своей «любимой» женой? Это ж курам на смех! Очевидно же, что позлить его захотел. А вот я ничего возразить не могла — пришлось молча вытерпеть это очередное унижение.       Всю дорогу и по прибытии я дулась, а этот вёл себя, как ни в чём не бывало. У него даже хватило наглости потребовать, чтобы я ему ужин приготовила. А что делать? Пришлось. Деда дома не было — он уехал на «свидание» с доктором Полюшкой. Ну, это я так называла, хотя доля правды в этом есть — мистер Макаров неровно дышал к этой строгой и неприступной женщине, хоть и скрывал.       Итак, я стояла у плиты и готовила стейк. Лаксас всё это время непрерывно смотрел на меня, усевшись за стол и облокотившись, отчего было не комфортно, да и в целом неприятно. Не удержавшись, я всё же спросила:       — Тебе какой степени прожарки?       — А ты угадай, — хмыкнул он, удобнее устроившись на стуле и пожёвывая веточку укропа, стащив из дуршлага.       — Отлично, подам тебе уголья, — ёрничала я, проверяя и переворачивая мясо. — Тебе как: хрустящие или чтобы в пыль превратились?       — Без разницы — есть-то вместе будем. Поэтому на твоё усмотрение.       — О, не беспокойся, я уже покушала до твоего сиятельного появления, — не оборачиваясь, ответила я. — Так что ужинать будешь в одиночестве.       — Нет, — шутливо и в тоже время твёрдо ответил он. — Я не люблю один.       — А мне без разницы: не нравится — езжай к своим девкам, — я еле сдерживалась. А где ему ещё быть? Целую неделю дома не появлялся. Нет, я не горела желанием его видеть. Даже наоборот, но это ж какую наглость нужно иметь, чтобы сразу после свадьбы, пусть и фиктивной, куролесить направо и налево! Он что думает, что дед ничего не знает? Что я буду подтверждать, что он поздно домой после работы возвращается, а уезжает с первыми петухами? — Они с радостью составят тебе компанию. А меня сюда не приплетай: я тебе не жена, не подруга и не любовница.       — Во-первых, как раз жена, а остальное поправимо. Вот поем, и пойдём налаживать отношения.       Я многозначительно посмотрела на него, пропустив последние слова мимо ушей — клоун. Нет, ну, в самом деле: зачем домой поехал? Поел бы в ресторане, да уехал в свою развратную квартиру. Ах, да, дед же её продал. И этому я была несказанно рада. Стоп, а тогда где же он всю неделю спал? Опять у друзей? Или у своих баб? Ну да, сто процентов! Эти мысли меня постоянно мучили. Какой бы ни был у нас ненастоящий брак, а сознание того, что муж спит со всеми подряд тяготило. Дурацкое состояние. Наверное, то же самое чувствуют жёны, когда им мужья изменяют. Но у нас совершенно другая ситуация… А всё равно больно.       Погружённая в свои мысли, я машинально переложила стейк и, украсив овощами и зеленью, подала Лаксасу.       — Я тебе не жена, — в очередной раз напомнила ему. — И никогда ею не стану.       — Ну к, поди сюда, — Лаксас сосредоточенно отрезал кусок мяса, и я заподозрила, что ему не понравился вкус.       — Что? — недоверчиво уточнила, перекладывая посуду в раковину и споласкивая. — Не нравится — не ешь.       — Поди, поди, — он поманил меня пальцем.       Ну и манеры! Но ладно, с меня не убудет. А что он сделает: вернёт доску, причём практически пустую (мимоходом отметила я)? Скрестив руки на груди, я приблизилась. Лаксас развернулся ко мне и постучал по деревянной поверхности вилкой. Я не совсем поняла его действия, а потому не среагировала сразу, когда он ухватил меня за руку и вплотную прижал к себе, обхватив за талию. Крепкий капкан, из которого не убежать.       — Открывай рот, — потребовал он, заставляя меня не на шутку разволноваться. — Давай, давай, открывай, — перед моими глазами оказался кусочек стейка.       Я с облегчением выдохнула, ничего дурного не заподозрив, и нехотя попробовала своё творение из его рук. Нормально, вкусно! Вот только зачем он это сделал? Дурачьё!       — Решил покормить меня? Считай, свою миссию выполнил, а теперь отпусти, мне нужно дальше посуду мыть, — я немного отстранилась и собралась уйти, как вдруг…       Резко убрав еду в сторону, Лаксас посадил меня на стол, попутно фиксируя мои ноги. Страх овладел мной мгновенно. Нужно было верить своей интуиции! От этого человека невозможно ожидать ничего, кроме подвоха. А я купилась. И на что?       — Ты что задумал? — дрожащим голосом спросила я. Оттолкнуть его и, тем более, сбежать не имела возможности.       — Исправляю свою ошибку, — плотоядно усмехнулся он и стал уверенно расстёгивать молнию на платье.       Я не верила в происходящее — неужели он серьёзен? В мгновение ока я предстала перед ним обнажённая по пояс. В немом оцепенении смотрела, как Лаксас разглядывал меня, обводил ладонями контур моих грудей, живота, а я не имела возможности даже прикрыться, запутавшись в рукавах.       — Не жена, говоришь? — горячие губы с привкусом стейка накрыли мои, пока его руки сминали объёмную грудь. — Это дело поправимое, — шептал он в перерывах, спускаясь ниже.       На этот раз преград для него не существовало, так как я даже руками не могла себя защитить, ухваченная за платье. Он целовал меня и гладил, зарывался пальцами в волосы, опрокидывая голову назад и оставляя засосы на шее. Тело напряглось, и я боялась, что он возьмёт меня прямо сейчас на этом самом столе. Зажмурив глаза и часто задышав, я вдруг почувствовала себя свободной — Лаксас вновь уселся на стул и, взяв доску в руки, продолжил есть. Некоторое время мы смотрели друг на друга словно на дуэли. Победа была очевидна, причём не моя. Сжав губы, чтобы не расплакаться, я хотела одеться, однако Лаксас не дал мне возможности завершить это.       — Я не разрешал тебе, — остановил он меня, поглаживая одной рукой колено, и к моему счастью не поднимаясь выше. — Сиди так.       Я ничего не смогла возразить. Было горько и обидно. И… стыдно. Слёзы невольно всё же потекли, и я отвернулась в сторону. Он специально унизил меня, показывая свою власть и силу.       — Ты мне противен, — несмотря на запрет, я прикрылась руками.       — Я рад, — расплылся в наглой ухмылке Лаксас, отправляя в рот последний кусочек мяса. — В следующий раз думай, что говоришь, и что делаешь, жёнушка, — предупредил он меня, вставая и нависая сверху. Я вся сжалась, но последовал лишь едва уловимый поцелуй. — Благодарю за ужин — было вкусно.       С этими двусмысленными словами он спустил меня на пол, поправил платье, застегнул обратно молнию, словно ничего и не произошло, и покинул кухню, оставляя в одиночестве и полной растерянности. И это только начало, так полагаю. В груди всё клокотало, руки тряслись, как и ноги. В сердцах я схватила деревянную доску, на которой подавала стейк, и с остервенением начала мыть её, но, так и не закончив, бросила. Мыльные брызги разлетелись немедленно вокруг, но мне было наплевать — я уселась прямо на пол, обхватив себя руками.       — Есть кто дома? — в прихожей вскоре раздался весёлый голос деда Макарова.       «Что ж так поздно, дед? Хотя бы на несколько минут пораньше…»       Видимо, у него хорошее настроение, и портить его не хотелось, поэтому я быстро умылась прохладной водой, промокнула лицо бумажным полотенцем и продолжила мыть посуду. Внезапно меня пробил холодный пот — я была без бюстгальтера. Наспех вытерев руки, стала искать его по всей кухне. Вот будет дело, если дед увидит! Что может подумать? Быстро осмотрев помещение, своего нижнего белья я так и не обнаружила…       — Люси, вот ты где! — на кухню вошёл дед Макаров, и я поспешила к нему в объятия.       — Ну как свидание? — поинтересовалась я, стараясь быть как можно непринуждённей. — Ужинать будешь?       — Нет, спасибо. Мы с Полюшкой в ресторане посидели. А ты, что: дома кушала? Не получилось с друзьями отдохнуть? — удивился он, глядя, как я мыла решётку для гриля.       — Да нет, как раз хорошо посидели, — улыбнулась я через плечо, внутренне скрипя зубами, чтобы не продолжить: «пока твой внучок не заявился». — Это Лаксас ужинал.       — М-мм, — протянул дед и взглянул на меня более, чем довольно. — Так он дома? Неужели выбрался из офиса? Быстро.       Я удивлённо посмотрела в его сторону. Что он хочет этим сказать: что Лаксас и правда работал?       — Да, буквально пару минут назад поднялся наверх. Позвать?       Честно говоря, сказала это из вежливости, но кто бы мог подумать, что дед согласится. Лучше бы молчала!       — Позови, мне есть что с ним обсудить. Я буду у себя в кабинете.       Мы одновременно вышли из кухни, и я ещё раз обернулась — бюстгальтера нигде не было видно.       — У вас всё хорошо? — поинтересовался дед, когда я стала подниматься по лестнице, обхватив себя руками. Платье не было прозрачным, однако затвердевшие соски выдавали отсутствие белья под одеждой. Было неловко, вот и прикрывалась, как могла.       — Д-да, а что? — голос немного дрогнул, но я сумела взять себя в руки.       — Ничего, — загадочно протянул он. — Заметил, что у тебя глаза красные. Плакала?       — Правда? — от деда ничего не скроешь, но пришлось соврать. — Наверное, устала: глазки спать хотят, — пошутила я.       — Тогда позови Лаксаса и ложись отдыхать, не буду тебя беспокоить, — дед видимо нашёл мой ответ вполне объяснимым и скрылся в кабинете.       Как бы мне хотелось не видеть Лаксаса, особенно после того, что произошло на кухне, но всё же пришлось постучаться в его комнату.       — Можно? — в отличие от блондина, я никогда не заходила в чужие апартаменты без разрешения.       — Заходи, — удивлённо прозвучало в ответ, и я раскрыла дверь.       Лаксас сидел на своей постели, переодевшись в домашние штаны и футболку и держа на коленях ноутбук. Закрыв его, он наклонился в мою сторону, невольно (хотя, думаю как раз намеренно) демонстрируя игру мускулов.       — Соскучилась? Уже? А ты, смотрю, — ненасытная. Ну, располагайся — продолжим, — Лаксас очень пошло развалился на кровати и похлопал рядом с собой.       — Совсем больной что ли? — я злобно посмотрела на него. — Дед приехал. Тебя зовёт.       — Тц, — цыкнул Лаксас, сразу же нехотя поднимаясь. — Так и знал…       Что именно, оставалось только догадываться. А что он хотел: чтобы дед оставил всё на самотёк, не контролируя? Я собиралась уже выходить, как вдруг стыдливо решилась спросить о…       — Эм-м, а ты случайно мой лифчик не прихватил?       Реакция не заставила себя ждать: Лаксас, словно хищник приблизился ко мне, заставив отступить назад к стене. Опершись рукой сбоку, он стал медленно склоняться ко мне. Зачем, ну зачем я вошла к нему в комнату? Надо было из-за двери позвать его — и всё. Дура, какая же я дура!       — Как бы тебе сказать, — проговорил он в непосредственной близости от моего лица. — Могу точно сказать, что минимум один всегда со мной, — с этими словами Лаксас прислонил широкую ладонь к моей груди и сжал её. — Ну как, подошёл?       Ответом послужила пощёчина. Оттолкнув его, я сумела отскочить в сторону, вызвав безудержный смех. Смешно ему! Да сколько можно?! А в следующий момент перед моими глазами появилась искомая часть одежды — Лаксас на пальце крутил за лямку мой бюстгальтер. Отнять сразу не получилось, а прыгать как собачонка, не собиралась. С лютой ненавистью я смотрела на него не предпринимая больше никаких попыток. Вроде бы взрослый мужчина, а ведёт себя как малолетний пацан. Видимо моя реакция его разочаровала, и взгляд сменился с игривого на недовольный. С нескрываемым раздражением он бросил мою вещь на кровать и вышел.       «Сволочь, кретин, негодяй, мерзавец, скотина, козёл!» — мысленно я «награждала» его самыми гадкими словами, кои приходили в голову. Немедленно забрав бюстгальтер, я направилась из его комнаты. Дёрг, дёрг — но дверь не открывалась. Я несколько раз повторила попытку, однако безуспешно — птичка попалась в клетку. Сумасшедший!       Целых два часа (а может и три — часов нигде не наблюдала, а телефон носить постоянно с собой привычки нет) я была заперта в его комнате, а этот изверг не возвращался. За это время что только я не делала: и ходила кругами, и сидела, схватившись за голову, и разбрасывала во злобе его вещи, и даже искала способ вылезти через окно. Однако… Однако эта идея не только бесполезная, но и очень опасная — Лаксас жил на мансарде, и окна в его комнате были соответствующие. Хотя, о чём я? Глупая мысль.       От нечего делать я принялась изучать обстановку в серо-коричневых тонах. Итак, с одной стороны комнаты стояла большая тёмная кровать прямо напротив не менее большого окна, уходящего практически в пол, останавливаясь на узкой полке, идущей вдоль всей стены, и на которой располагался телевизор, музыкальный центр, книги, диски и журналы с отнюдь не невинной тематикой. На стене рядом с кроватью висели фотографии самого Лаксаса в тонких рамках, преимущественно на спортивную тематику. Наверное, постоянно на себя любуется! С другой стороны я увидела гардеробную, возле которой под чуть меньшим окном была прикреплена прямо к стене массивная полка рабочей поверхности. Ярко выраженную брутальную обстановку скрашивал одинокий горшок с комнатным цветком — хоть что-то.       За практически незаметной дверью в тон к стенам я обнаружила ванную комнату. Она, как и сама спальная, была выдержана в том же стиле — холодная и неприветливая, но отличием служили более светлые тона. Как и в других ванных, здесь росли цветы, причём именно в этой они были самыми большими. Быть может потому, что разместили их прямо под большим окном — некий оазис среди каменной отделки.       Вернувшись обратно, я ещё раз попробовала открыть дверь. Тщетно, наивно. За окном уже давно стемнело, а Лаксас так и не возвращался. Я уж подумала, что он вообще забыл про меня и уехал, но нет — его любимый автомобиль стоял на прежнем месте. И где его носит? Вот только пусть придёт — я ему устрою!       Время шло, но я по-прежнему была заточённой в его комнате. За окном накрапывал дождик, навевая тоску, уныние и… дремоту. Устав ходить из угла в угол, я всё же присела на кровать, наблюдая, как неровными дорожками капли медленно стекали по стеклу. Приятно пахло свежестью, но в ночное время, а было, наверное, очень поздно, стало холодно. Я элементарно замёрзла, а потому, не найдя никакого пледа в шкафу, закуталась в одеяло Лаксаса. Ноги очень быстро затекли от неудобного положения, и я подумала, что ничего страшного не произойдёт, если ненадолго прилягу, а когда он придёт — быстро встану.       Дождь усиливался.

***

      Новый день начался неприятной картиной: Лаксас сидел напротив в компьютерном кресле, положив ноги на кровать, и смотрел прямо на меня.       — Проснулась, «спящая красавица»?       Я всё-таки уснула в чужой комнате. Какой ужас! За окном ярко сияло солнце, словно дождя и не было. Приятное щебетание птиц прервала тяжёлая музыка, раздавшаяся из многочисленных колонок, как только Лаксас снял объёмные наушники.       — Вот ты наглая. Какого дрыхнешь в моей постели?       Машинально глянув под одеяло, поняла, что всё ещё в одежде. Фух! Лаксас на моё действие, лишь раздражительно покачался из стороны в сторону.       — А что мне оставалось делать? — ответила я вместо «доброе утро», приподнимаясь и прислоняясь к изголовью, попутно натягивая на себя одеяло — так, на всякий случай. — Ты же закрыл меня вчера.       — Да неужели?       — А то сам не помнишь. Зачем ты это сделал? Я что тебе — игрушка?       Насмотрелся всякой мерзости, а строит из себя невинность.       — А вот это хороший вариант. Я задумаюсь на этот счёт.       — Было бы чем, — фыркнула я. — У тебя ж мозги все в упаковках расфасованы! — я открыла прикроватный ящик и швырнула в него несколько коробочек с презервативами.       — Рылась в моих вещах?       — Больно надо, — хотя я сглупила — надо было всё осмотреть, пока его не было. Наверняка целую коробку из секс-шопа нашла бы. — Я вообще-то ключ от комнаты искала, а не этот срам!       — Ну да, тебе это сейчас ни к чему — рыбка икряная!       Такого я ещё не слышала! Бросив в Лаксаса подушку, встала с удобной стороны и, обогнув кровать, решила уйти, но на моём пути находились его ноги.       — Дай пройти.       — Нет.       Ладно, я прикинула, что если немного отодвинуть кресло, то мне места как раз хватит. Однако Лаксас оттолкнулся от кровати и ещё раз перегородил мне выход. Отлично, видимо придётся через кровать. Неудобно, конечно, но деваться некуда. Я залезла на неё с ногами и пошла. Как только не упала — сама удивилась!       — Куда намылилась?       Лаксас встал передо мной. Я ничего не ответила, демонстративно сделав шаг в сторону. Он туда же. Я обратно — действие повторилось.       — Дай пройти, сказала, — с негодованием предупредила я, толкнув его.       На этот раз Лаксас меня не тронул, и я покинула его комнату.

***

      Последний месяц беременности выдался интенсивным: в плане учёбы. Не знаю, как составлялся учебный план в нашем институте, но на головы студентов сбросили огромный материал, который нужно было срочно сдать. Я целыми днями сидела в ноутбуке и писала, писала, писала. По какой-то причине мой научный руководитель сменился, а с новым связаться куратор не давала возможности — ни телефона, ни электронного адреса мне не сообщили, более того, я даже не знала, кто вёл мою курсовую работу. Это стало известно только за неделю до сдачи, а потому уверенности, что всё правильно сделано у меня не было. Эта ситуация сложилась не только у меня, но и ещё у двух студенток из параллельного потока, а потому в соц.сетях мы с девчонками по этому поводу ярко возмущались.       А как я ругалась, когда, придя на сдачу курсовой работы, от меня отмахнулись, словно от какой-то троечницы, мотивируя это тем, что у беременных, видите ли, уровень интеллекта снижается. Ну, я и показала, у кого из нас мозги не «варят» — защитила курсовую на «отлично»! Вот так! Беременная и блондинка.       Словно дождавшись, когда мама сдаст все долги, мой ребёнок, кажется, решил появиться на свет. А дома никого не было…