Сильная слабая женщина

      — Софи, Софи, маленькая хулиганка, иди сюда!       — Хи-хи-хи!       — Догоню, догоню, догоню…       — Хи-хи-хи…       Дочка взяла за привычку скидывать с моего стола всё, что попадало под руку. Это сродни стихийному бедствию, а началось ещё до того, как она научилась вставать в кроватке.       Вообще, это целое открытие и событие для маленького человечка — учиться уметь делать что-то новое, будь то ползание на четвереньках или подниматься, держась за что-нибудь.       Мне пришлось соответствовать Софии в росте, поэтому встала на четвереньки и, громко хлопая ладошами о пол, медленно «побежала» к ней. Комната озарилась громким восторженным визгом, и, упав на попу, дочка перевернулась и, как и мама, на четвереньках поползла от меня же.       — Догоню-догоню-догоню, — «пугала» я её, хохоча про себя, а про себя придумывая, куда же переложить документы ещё, чтобы ненароком моё сокровище не испортила. Стоит ли говорить об обслюнявленных и помятых документах к дипломной работе?       — Попалась!       Лаксас подхватил на руки Софи, и теперь они вдвоём «убегали» от меня. Разумеется, я тоже приняла вертикальное положение и наигранно охала. Дочка была в восторге!       Естественно, папа дочку в обиду не дал и водрузил себе на плечи. Мне пришлось изобразить дикую усталость и отставание, хотя на самом деле я просто воспользовалась случаем и вернулась к себе наводить порядок. Но я сама была виновата — просидела всю ночь у компьютера и забыла убрать документы с краю стола.       Справедливости ради Лаксас тоже не раз страдал от проказ любимицы — доченька как-то даже порвала важный контракт, и с тех пор ему пришлось убирать всё в шкаф. Но и это не стало преградой для мелкой хулиганки — Софи очень понравилось открывать дверки и вываливать из них всё. В общем, не ребёнок, а стихийное бедствие!       Спустя время ко мне заглянул Лаксас со спящей дочкой на руках.       — Ну как, дописала?       — Да, почти, — кивнула я. — Спасибо, что забрал Софи. Осталось только ещё раз всё перепроверить — вдруг что пропустила.       Это была последняя версия дипломной работы — я лишь правила те замечания, которые получила в последний раз. На самом деле само содержание моего куратора устраивало, а вот с оформлением пришлось повозиться — ну никак у меня не получалось выставить нужные границы печатных листов. Не знаю, в чём дело: вроде бы и параметры правильные установлены, а в печатном варианте они смещались. В общем, намучилась!       Нажав последний раз «сохранить», я устало потерла глаза и посмотрела на Софи. Она как раз только что проснулась и слезала с кроватки — мы для этих целей специально сняли несколько прутьев с краю. Я поторопилась к ней, чтобы снять песочник и усадить дочку на горшок.       Это была настоящая победа, когда мы её приучили, и теперь наши штанишки и трусики за редким исключением были сухие. А ведь капризничала целую неделю, пока не привыкла. Тут ещё Леви «масла в огонь подлила», выискав где-то статью, что детям сначала нужно привыкнуть к горшку в качестве игрушки. «Доигрались»! Софи тогда ни какую не хотела на нём сидеть — приходилось держать. А теперь она сама выдвигает его из-под кроватки. Кстати, чтобы не отвлекалась от нужных дел, мы с Лаксасом купили ей обычный горшок, а с мордочкой уточки и ручками, который нам подарили, убрали с глаз долой.       — Пись-пись-пись! А-а! — подсказывала я звуки, чтобы дочка оправилась. — Вот и молодец, — похвалила я её, надевая трусики и колкоточки и поправляя футболку.       На всякий случай я привычно прикрыла дверь, пока ходила мыть горшок, чтобы Софи не вышла случайно без присмотра из комнаты и не упала с лестницы. Вернувшись, решила подсмотреть, чем она занята. И каково же было моё удивление, когда увидела её стоящую посреди комнаты и… делающую шаг.       «О, Боже! Софи пошла!» — чуть не воскликнула я.       — Ты чего подглядываешь? — шёпотом спросил меня Лаксас, подошедший совершенно неожиданно, но так вовремя.       — Смотри, — также шёпотом произнесла я, немного отстраняясь. — Сама пошла!       — Так, что за столпотворение? — громогласно поинтересовался дед Макаров с лестницы.       — Поти… — я так и не договорила.       Софи отвлеклась на шум и упала на попку.       — Эх, дед, такой момент испортил, — с сожалением сказала я. — Я только хотела снять на видео первые шаги Софи.       — Что? Наша девочка пошла? — радостно воскликнул он. — Дайте-ка я посмотрю!       — Поздняк дед, всё интересное пропустил, — Лаксас с деловитым видом скрестил руки на груди и наигранно кисло покачал головой.       — Ничего не пропустил, — не разочаровался дед Макаров и важно открыл дверь, проходя в детскую. — Для любимого дедушки Софи ещё раз покажет, как она умеет ходить. Ну, иди ко мне, моя хорошая.       Дед Макаров присел на корточки и протянул руки к правнучке. Та разулыбалась во весь пока ещё беззубый рот и… поползла. Мы с Лаксасом смеялись до слёз. Вот уж облом!       — Это всё из-за вас! — несерьёзно возмутился он. — Софи вас стесняется! Быстро уходите отсюда!       Мы с Лаксасом не стали спорить и, продолжая смеяться, стали спускаться вниз, как вдруг он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл к себе наверх.       — Я лучше возьму видеокамеру, — объяснил он мне. — На телефоне качество не то будет.       На самом деле сейчас у нас стало условным названием «его» или «моя» комнаты. Лаксас теперь каждую ночь спал со мной на диване в детской, за исключением тех дней, когда работал допоздна. Это произошло постепенно. А я… не возражала. Мне и правда было хорошо с ним.       Было бы глупо всю жизнь дуться на него из-за прошлого. Тем более он стал ко мне хорошо относиться. Любви в привычном понимании у нас всё ещё не возникло, ну, думается, к этому есть все предпосылки. Время лечит.       Помешав в кастрюле кашу для Софи, я попробовала её на готовность и, выключив конфорку, накрыла крышкой — пусть пока настоится.       — Фу, ты, напугал! — надула я губы и махнула на стоящего в дверях Лаксаса облизанной ложкой. — Давно тут стоишь?       Муж ничего не ответил, но это итак понятно по его хитрым глазам. Всё ясно: решил сделать домашнее видео.       — Сейчас мы накроем на стол и будем кушать, — комментировала я свои действия. — Вот из этих замечательных киви, мандарина и банана мы сделаем интересные фигурки, — я очистила ягоды и фрукты и принялась творить. — Наша Софи очень любит красивые фигурки. Сегодня я приготовлю для нашей доченьки бабочку.       В интернете море идей для красочных блюд для детей, но своя фантазия порой подсказывает что-то новенькое. Софи пока ещё не знает многое, но я уже начала показывать ей картинки с названием изображённого, ну и, разумеется, изучаем натуру. И я понимала, что мою «бабочку» она не распознает — для ребёнка в её возрасте она будет лишь ярким пятном еды. Ну и ладно.       — А вот и мы! — раздался голос деда Макарова.       — Проходите, садитесь, гости дорогие, — предложила я и стала накладывать еду по тарелкам. Хоть такую кашу я готовила для Софи, однако её с удовольствием ели и все остальные, поэтому и наварила побольше.       Детский стульчик для еды у нас был, но я предпочитала держать дочку на руках во время кормления. Лаксас продолжал снимать, как кушала Софи из чайной ложки. Я не давала ей её пока — рано слишком, а вот чашку в руках дочка хорошо держала, но опять же я придерживала.       — А точно Софи сама пошла? — решил уточнить дед Макаров. Видимо правнучка так и не показала ему свои навыки.       — Точно, я своими глазами видела.       — Я тоже, — подтвердил муж.       — Надо же, в семь с половиной месяцев, — удивился дед. — А вот ты, Лаксас, тоже рано пошёл. Помнится, тебе было десять месяцев, а вот отец твой ближе к году стал ходить.       — В меня пошла, — довольно отозвался муж.       — Что это в тебя? Может в Люси. Ты во сколько сама пошла? — спросил дед Макаров.       — Не знаю, — призналась я. — Тетрадь с мамиными записями я так и не нашла, а в то время, — я не произносила намеренно «когда она была жива», — мы с ней об этом не говорили. Я сама маленькая была, — лёгкой грустью поведала я.       — Жаль, — только и произнёс дед Макаров. — Но ты ведь ведёшь дневник для Софи?       — Конечно, — кивнула я. — Пока, правда, записываю всё в обычную тетрадь, но уже присматриваю красивый альбом для Софи.       — Давай, давай, чтобы у ребёнка остались детские воспоминания, — напомнил он.       — Не беспокойся, — вставил своё слово Лаксас, до сих пор, остававшийся «за кадром». — У меня в руках непреложное доказательство. Если что, предъявим по полной программе, — тихо засмеялся он.       — Вот именно! — дед помахал пальцем. — Верно говоришь.       На радость всем Софи всё же продемонстрировала нам самостоятельные шаги. Такие неуверенные, но тот факт, что смогла, её саму радовал. Дочка даже рукой махала, чтобы не мешали. А потому мы сзади по очереди её страховали по бокам — ножки-то ещё слабенькие.       От усталости и бессонной ночи я постоянно зевала, и мне предложили пойти лечь спать пораньше. Я согласилась. Более того, чтобы дочка мне не мешала, Лаксас предложил свои «апартаменты». Я и тут согласилась, не замечая подвоха.       Лишь только я улеглась в постель, ко мне тут же нырнул под одеяло муж.       — Ты чего? — спросила я, глубоко вдыхая и готовясь погрузиться в царство Морфея.       — А ты как думаешь? — словно коварный змей ответил он вопросом на вопрос и, положив руку мне на талию, многозначительно пробрался под майку.       — Вообще-то я выспаться хотела бы, — протянула я, накрывая его руку своей, но не препятствуя действиям.       — Спи, я тебе не мешаю.       «Кому он это говорит? Как тут уснёшь, когда к тебе пристают?» — подумала я, а вслух произнесла: — Не отстанешь ведь?       — Неа, — Лаксас плотно прижался ко мне.       Ну и что тут делать? Правильно: скинуть с себя бельё и обнять мужа.

***

      Настал день защиты дипломной работы. Хоть я и была уверена в своих силах, знала материал чуть ли не наизусть, но всё равно очень нервничала. С сокурсницами мы сидели в соседней аудитории в ожидании вызова, а те, кто уже защитился, уже отдыхали.       — Люси Дреяр, иди, ты следующая, — позвала меня вошедшая грустная девушка. Видать что-то не получилось.       — Ну, ни пуха, ни пера! — подбодрили меня мои тёзки (в нашей группе Люси было три).       — С Богом, — ответила я и, быстрым жестом перекрестившись, вошла в соседний кабинет.       Сердце колотилось, все члены словно окоченели, а голос почти пропал, когда ко мне обратились экзаменаторы. Но я справилась. И с волнением, и с самой защитой.       — Пятёрка! — тихо-тихо, едва пискнула, чтобы не нарушить царящую в стенах здания тишину, и счастливо сжала кулачки.       — Поздравляем, Люси! — также тихо поздравили меня другие девушки. — Ты же самая сильная в нашей группе.       — Ой, перестаньте, будто я одна такая! Сами мне фору дадите, — улыбалась я.       Никто из нас не расходился — все ждали, когда защитится последняя студентка. Лаксас заходил к нам, чтобы я покормила Софи — они гуляли неподалёку в ожидании меня. Погода стояла такая хорошая, что мы решили отметить этот день в открытом кафе на пристани. Одну из девушек также ожидал муж и двое детей, но в отличие от моей малышки, те были постарше.       Посидев для приличия немного, я ещё раз поздравила всех и пошла к Лаксасу. Он стоял у цветочной клумбы рядом с Софи. Дочка уселась прямо на бордюр и теребила лепестки одуванчика.       — Ну как вы? — поинтересовалась я, лёгким прикосновением целуя мужа в губы.       — Нормально. Софи сама прошла сюда вот от той лавочки у киоска, — показал он рукой. — Примерно сто метров, — уточнил, — и ни разу не упала.       — Ого! — воскликнула я и присела на корточки. — Приветик!       Дочка подняла на меня свои большие глазки и улыбнулась.       — Цыплёночек ты мой, — поцеловала я её в щёчку и достала влажную салфетку, вытирая жёлтый носик — видимо нюхала одуванчик.       Но не только носик дочки претендовал на подобное прозвище — на Софи был надет костюмчик их жёлтого комбинезона и белой кофточки с оборками. Ну, а голову прикрывала вязаная шляпка с короткими закруглёнными полями и украшенная заколкой-цыплёнком.       — Пойдём гулять? — предложила я, беря дочку на руки.       — А чё с девчонками не осталась? Вы же вроде бы не плохо там сидели, — поинтересовался Лаксас.       — Посидела чуть-чуть и хватит. Они там спиртное накупили — мне всё равно нельзя, а ещё многие из них курят. Знаешь же, что я не переношу запах курева.       Лаксас ничего не ответил, лишь только взял из моих рук сумку. Сам он курить бросил давно, но как сообщил мне дед, насколько он сам знал, для Лаксаса это не было вредной привычкой — просто иногда покуривал. Мне было всё равно — главное, что сейчас не курил.       Медленно мы шли по набережной в сторону кафе «Голубой пегас», в котором в своё время мы с дедом Макаровым неплохо провели время. Сквозь большие окна я заметила, что здесь всё по-прежнему красиво. И, если мне не изменяла память, то работал тот же парень, что и обслуживал нас тогда. Я не отличалась фотографической памятью, но его запомнила: рыжий молодой человек со жгучим взглядом тёмно-карих глаз. И именно он приближался к нам.       — Что будете заказывать? — вежливо поинтересовался он, пристально смотря на меня, но как только Лаксас посмотрел в его сторону, тут же перевёл взгляд.       Узнал или флиртует? Всё же в кафе много людей приходит.       — Чашку кофе без сахара, — ответил муж. — А ты что будешь?       — На Ваше усмотрение, — ответила я, глядя в глаза официанту.       — Будет исполнено, — почтительно поклонился он. — Сейчас всё принесу.       Буквально через пару минут на нашем столике стояла заказанная Лаксасом чашка горячего кофе и… чашка какао и тарелочка с яблочным штруделем.       Я оторопела и посмотрела на официанта. Совпадение или вспомнил меня? Похоже второе. Он ничего не сказал, и, указав на бейдж, подмигнул. «Хибики Лейтис» — прочитала я, но в ответ сдержанно кивнула головой, словно благодарила за принесённое.       Софи потянулась к стоящим передо мной заказом. Я протёрла ей ручки и дала маленький кусочек штруделя, перед этим попробовав кусочек — вкус восхитительный, как и тогда. Но дочка тянулась и за чашкой. Видимо хотела пить. Я достала из сумки её бутылочку, однако Софи упрямо тянулась к чашке с какао.       — Подожди, Софи, горячо. Фа! — пояснила я ей привычное обозначение температуры.       И словно по волшебству перед дочкой оказалась маленькая чашечка с милым детским рисунком.       — Это для юной леди, — сказал Хибики. — За счёт заведения тёплый напиток.       — Спасибо, — поблагодарила я молодого человека, на этот раз сделав более глубокий признательный кивок.       — Всего доброго, — ответил он и удалился.       Софи с удовольствием пила какао, громко причмокивая. Штрудель она съела почти весь сама, а я доела, что осталось. Лаксас расплатился, и мы покинули кафе. Но напоследок я столкнулась с провожающим взглядом Хибики.       Домой мы не торопились. Пользуясь свободным временем (муж устроил себе отгул — в выходные у него было несколько важных деловых встреч), позвонили Леви и заехали на полчасика, потому что у неё в самом разгаре шёл ремонт.       — Привет. Мы, наверное, не вовремя, — извинилась я, глядя на мусорные пакеты, стоящие в коридоре.       — Привет, привет. Что вы, проходите — основная грязь у нас закончилась. На кухню не приглашаю — там не пройти, но в зале чисто. Извините уж, чаю не предлагаю.       — Да мы только что из кафе, — пояснила я. — Не беспокойся.       — Ну, вот и славно. Проходите, посмотрите, какие обои мы наклеили, — Леви ловко юркнула под ноги. — Лаксас, надевай тапочки Гажила — у вас одинаковый размер ноги.       Сама я уже сунула ноги в шлёпки, в которых ходила, когда жила здесь.       — Леви, давай, я протру подошву Софи.       — Да не надо — она же чистая.       — Я бы так не сказала. Софи у нас уже ходит, — гордо заявила я.       — Да ты что! — воскликнула она. — Тогда я сейчас, мигом.       Леви быстро сбегала за тряпкой и чмокнула мою дочку, а затем, вымыв руки, взяла её на руки.       — Ты посмотри, как выросла, — тискала она будущую крестницу. Сами крестины у нас должны были состояться в начале следующего месяца. — Ну как, нравится?       — Да, очень красиво, — ответила я, разглядывая нежно-кремовые обои с растительным рисунком на два тона светлее. — По-моему они очень подходят сюда, а то прошлые, ты уж извини, казались тёмными.       — Знаю, поэтому и выбрала именно такие, — согласилась Леви. — А вот люстру и бра выбирал Гажил. По-моему они хорошо сочетаются.       — Красиво, — подтвердил Лаксас, щёлкая переключателем на светильниках. — А где он сам? У него же вроде бы сегодня выходной должен был быть.       — Да. Но сам знаешь, раз начальство вызвало — стало быть, будь как штык, — Леви видно уже привыкла к рабочему графику полицейского. — О, я щас вам ещё кое-что покажу.       Подруга вытащила из коридора большую коробку и раскрыла её.       — Вот такое зеркало будет у нас в ванной. Гажил устал наклоняться в прежнее маленькое, когда бреется, — хихикнула она.       Это верно. Леви-то низкая, а Гажил — парень «достань воробушка».