Наследие драконов: Пепел и серебро

Куда бы ни вела Сильверина звезда, но лес становился всё темней, а воздух — всё холодней. — Мы движемся в сторону от крепости, — задумчиво произнёс Сандро, когда они прошагали уже несколько часов. Никто ему не ответил. Все слишком устали, чтобы спорить или даже просто говорить. Сам принц всё чаще спотыкался, но продолжал неуклонно идти вперёд. Лес закончился в один миг. Стена деревьев расступилась, открывая взгляду поросшую травой равнину. Из земли торчали вывернутые валуны и мраморные плиты; обломки башен вздымались вверх сломанными зубами. Сильверин остановился и закрыл глаза. Он узнал бы это место из тысячи. Давен молча подошёл к нему со спины и обнял. — Нет… — прошептал Сильверин. — Да, — тихо сказал Давен, — это он. Помолчал и добавил: — Я уже был здесь. Искал тебя… но не нашёл ничего. Даже костей. Принц молчал. Он не смел открыть глаз. В мыслях он всё ещё видел дворец, где вырос, иным. Исполненным света волшебных деревьев, со стенами, облицованными полированным камнем. Испещрёнными узорами защитных рун и фресками с сюжетами древних легенд. Он стоял и стоял, не в силах двинуться с места, и никто не торопил его. Даже людей при виде этих руин охватила тоска о потерянном мире. Сандро тоже застыл, стиснув кулаки, и старался не думать о том, что однажды уже был здесь — когда этот остров ещё парил в небе, а не лежал расколотый на части на земле. Айрел отошёл в тень деревьев, и когда Киган, заметив это, приблизился к нему, то увидел, что глаза жреца поблёскивают от слёз. — Айрел… — тихо сказал он. Жрец качнул головой, а потом внезапно сказал, так же тихо, как и друид: — Я хочу домой. Киган не смог ответить ничего. Он, как никто другой, знал, какую боль причинит правда: дома больше нет. — У меня было всё, — почти что шёпотом продолжил Айрел. — Всё. Тебе никогда не понять этого, человек. Я был одним из пяти верховных жрецов. А теперь я никто. И так будет всегда. Я знаю это. Мне никогда не вернуть и толики того, что я потерял. Жизнь дракона длинна. У меня впереди ещё сотня лет, а то и две. И всё это время я смогу только вспоминать о том… что уже не вернётся никогда. У меня ничего… ничего нет. Киган бросил взгляд на Давена и Сильверина. Айрел был прав. Наверняка эти двое не меньше переживали об увиденном сейчас, но они были друг у друга, и это смягчало боль. После гибели Глен-Дрэгона им удалось сохранить главное — свою любовь. — Айрел, это пройдёт, — тихо сказал друид. — Боль утихнет с течением лет. Жизнь состоит из потерь, но нам приходится двигаться вперёд… И учиться любить то, что у нас есть. — Например, что?.. — Жрец со злостью посмотрел на него и тут же снова отвёл взгляд. — Иногда это самое малое. Небо над головой. Шелест листьев и звон воды в ручье. Когда думаешь, что у тебя нет ничего — представь, что ты навеки заперт в темнице, в абсолютной тьме. Эта тьма называется смерть. Постой минуту так, а потом открой глаза. Ты увидишь жизнь, которой раньше не замечал. Айрел медленно покачал головой. — Я не могу… — прошептал он. — Не могу радоваться малому, Киган. Всё, ради чего я жил… — он качнул головой. — Это не важно, — закончил он и кивнул на остальных. — Идём. Наша парочка уже выдвинулась вперёд. Киган поднял взгляд и увидел, что Сильверин в самом деле уже пересекает черту, некогда бывшую городской стеной. Айрел вышел из тени и поспешил следом за ним. — Я думал, он будет парить вечно… — прошептал Сильверин. Он шёл вперёд, а рука его всё так же лежала в ладони Давена. Принц боялся оглянуться и увидеть ту же тоску, ту же безысходность в глазах того, кого любил. Аллея, вдоль которой они двигались, сохранилась достаточно хорошо. Даже деревья, пусть и покорёженные, будто согнутые ураганом, продолжали шуметь последней листвой с обеих сторон. Далеко по правую руку виднелись обломанные колонны — остатки беседки, некогда стоявшей на берегу ручья. Сильверин помнил, как в этой беседке прятался от придворных, а Давен стоял рядом с ним. Всегда рядом с ним. Сильверин смеялся, норовил его поддеть. Его так раздражало вечное спокойствие Стража, который казался ему каменной стеной. Сейчас принц мог лишь надеяться, что Давен за его спиной так же спокоен, как и всегда. Это спокойствие стало последним осколком мира, который он потерял. С каждым мгновением Рин сжимал руку любимого всё сильней, но продолжал двигаться вперёд. Каждый взгляд на обломки камней причинял боль, но принц чувствовал, что звезда манила его именно сюда. Аллея подошла к концу. Сильверин замер, глядя на почти не пострадавшую арку дворцовых ворот. — Не могу поверить… — прошептал он. — Там ничего нет, — Давен остановился в шаге за его спиной. — Не нужно туда ходить… Рин. Собственное имя заставило Сильверина вздрогнуть. Он резко повернулся к Давену и, коснувшись щеки воина, медленно провёл по ней кончиками пальцев. — Я должен, Вен. Не знаю зачем, но судьба зовёт меня туда. Давен закрыл глаза, погружаясь в эту мимолётную ласку, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. — Тогда идём, — устало согласился он. И следом за Сильверином вошёл в каменный портал. Главный зал почти не пострадал. При виде витражей, некогда расположенных так, что в любое время суток зал заливало сияние небесных светил, а теперь попросту глядевших в темноту, сердце Сильверина снова стиснула боль. — Тхасс… — прошептал он, зажигая над головой светящийся шар. Принц прошёл к центру зала и замер, оглядываясь по сторонам. Почувствовал, как пальцы Давена сильнее сдавили его руку, и обернулся. Воин смотрел на него, и в кои-то веки лицо его потемнело от боли. Сильверин грустно улыбнулся. — Я тоже помню, — сказал он. — Тогда ты в первый раз посмотрел в мои глаза. Ты стоял на коленях вот здесь, где сейчас стою я. А я… — Рин сглотнул. — Я боялся выйти к тебе. Боялся потому… — он замолк и отвёл взгляд. — Боялся почему? — повторил Давен. — Боялся, потому что уже видел тебя, Вен, — Сильверин всё ещё не смотрел на него. — Я часто за тобой наблюдал. И думал: как это было бы хорошо, если бы ты всегда был со мной. Давен тоже отвернулся. — Иначе быть не могло. Сильверин покачал головой. — Могло быть всё что угодно, — возразил он. — Ты мог решить, что я просто избалованный ребёнок… Я был младше на целых шесть лет. Чем я мог тебя заинтересовать? Давен не сдержался и поднял брови, снова посмотрев на него. — Ты и был избалованным ребёнком, Рин. Более противных детей я в жизни не встречал. Улыбка коснулась краешка губ Сильверина. — Я хотел, чтобы ты заметил меня…. — Я не мог не заметить тебя! Ты — мой принц… — Давен… — мягко произнёс Рин и грустно улыбнулся, — я хотел, чтобы ты заметил меня не потому, что я принц… Давен лишь вздохнул и притянул его к себе. Несколько секунд они стояли так, обнявшись. Потом Страж негромко произнёс: — Очевидно, нам нужно обследовать дворец. Я разделю людей. А ты пока отдохни. Вернувшись к товарищам, Давен в самом деле разделил их по парам. Затем ненадолго отозвал в сторону Кигана и Варну, наказал Кигану пристально следить за Айрелом, а Варне — за Джудасом. — С Джудасом всё понятно, — откликнулся Киган рассеянно и бросил взгляд на своего напарника. — А почему ты не доверяешь Айрелу? Неужели думаешь, что он может осквернить память о собственном народе? — Осквернять он ничего не станет, об этом можно не беспокоиться, — признал Страж. — Но, хотя жрец явно вызывает у тебя симпатию, я бы не советовал вестись на его красоту и сладкие речи. Он был одним из основных врагов Сильверина и королевской семьи вообще. Только демонам известно, что у него на уме теперь. Киган вздохнул, но спорить не стал. Обе пары разошлись по сторонам. Давен же тем временем подошёл к Сандро и Лиаму. Доверять этим двоим разгуливать по дворцу он точно не собирался. — Вы не могли бы выбраться наружу и запасти хвороста для костра? — попросил он. — Только не в саду — дворец защищает могущественная магия. И лагерь тоже лучше разбить за пределами его стен. — Лагерь можно разбить и здесь, — откликнулся Сильверин, до того бесцельно бродивший по залу, осматривая фрески на стенах. Он подошёл и обвёл всю троицу спокойным взглядом. — Я разрешаю разжечь костёр в зале. Уверен, если судьба привела нас сюда, то не для того, чтобы мы мёрзли под дождём. — Он посмотрел на Давена и, увидев протест на лице Стража, добавил: — Тут уже нечему гореть. — Повернулся к остальным и закончил: — Однако мой спутник прав. Лучше не трогать сад. Сандро молча кивнул и, резко развернувшись, пошёл к дверям. Лиам задержался. Он бросил в спину удалявшегося беглеца пристальный взгляд. — Вы давно знакомы с этим человеком? — спросил он. Сильверин скосил глаза на Давена. — Нет, — ответил тот за двоих. — Мы встретились с ним в плену, как и с тобой. Лиам поджал губы. — Полагаю, что у вас нет причин мне доверять, — сказал он, — но всё-таки хочу предупредить: он — бывший доверенный Короля-Дракона. Он впал в немилость уже давно и много лет провёл в тюрьме. Но я не верю, что можно стать «бывшим убийцей» или «бывшим подлецом». Сильверин нахмурился. — Что ещё ты о нём знаешь? — Почти ничего. Когда началось строительство новой крепости, из темниц выудили всех, кого могли, и отправили на рудники. Рук всё равно недоставало, и Король приказал хватать странников наподобие меня. Уводили в рабство и простых горожан — за долги. Ему нужно много людей, он хочет закончить строительство за один год… — Лиам замолк и качнул головой, отгоняя неприятные воспоминания. — Сандро я встретил на рудниках. Он держался особняком. Но очень много знал: об устройстве крепости, о планах Короля. Его знания помогли нам подготовить побег. Однако… Как видите, никто из нас далеко не ушёл. — Вы бежали вдвоём? — Был ещё третий. Его убили по пути. Лиам помешкал и продолжил: — Могу я спросить, если вы сумели сбежать из обозов так легко, то почему не сделали это в первые дни? Сильверин и Давен переглянулись, беззвучно советуясь, стоит ли говорить. Принц кивнул. — Нам нужно было проникнуть в крепость, — признался Давен. — У одного из нас созрел идиотский план сделать это через тюрьму. — Проникнуть в крепость… зачем?.. — спросил Лиам. Давен не знал, что сказать, и посмотрел на Сильверина. Тот ответил Лиаму спокойным взглядом и произнёс: — Мы хотим убить Короля. Наступила тишина. — План был хорош, — ответил Лиам наконец. — Если бы вам удалось наладить контакт с заключёнными, почти все они были бы рады поднять бунт. — Ты даже не спросил, зачем нам это нужно, — заметил Давен. — Тут не о чем спрашивать, — Лиам качнул головой, — Дракона ненавидит каждый на этой земле. И хотя я родом издалека, всё равно рад, что нашёлся тот, кто готов взять эту проблему на себя. — Он не дракон, — мрачно поправил собеседника Давен. Лиам пристально посмотрел на него, но спорить не стал. Вместо этого он произнёс: — Среди каторжников у меня было много друзей. Я обещал им, что, оказавшись на свободе, постараюсь помочь. Что ж… Если вы думаете, что справитесь с Королём, то я мог бы провести вас в крепость и познакомить кое с кем. — Секунду он переводил взгляд с одного на другого, оценивая реакцию на свои слова, а затем добавил: — Об остальном вам стоит расспросить Сандро. Он знает очень много. Но не советую ему доверять. Давен кивнул. — Спасибо, — сказал он за двоих, — мы обдумаем твои слова. Лиам кивнул и отступил на шаг назад. — Пойду в самом деле займусь костром. Однако разговора в тот вечер не вышло. Весь остаток дня друзья пробродили по коридорам, во многих местах перекрытым завалами, но не нашли ни затаившихся врагов, ни того, что могло бы послужить причиной их прихода сюда. Когда они вернулись в главный зал, там уже тихонько потрескивал костёр. Над ним на перекладине висел котелок, и пахло не слишком аппетитной, но всё-таки едой. Лиам и Сандро сидели по разные стороны от костра и не разговаривали. Айрел и Киган молча опустились у огня с той стороны, откуда пришли. Киган лишь положил руку жрецу на плечо, и тот накрыл её своей. Айрел оставался всё так же мрачен, и даже обычное высокомерие покинуло его. Варна и Джудас тоже притихли — устроившись у огня, Варна поболтала в котелке ложкой и принялась разливать похлёбку на всех. В обозе для пленников кормили так, что только Сильверин оказался рад этой еде. За последние годы он привык есть всё, что хоть как-то пролезает в горло. У остальных, пусть и бывалых путников, рабский рацион не вызывал ничего, кроме отвращения. Теперь наконец все сосредоточились на еде. Первым покончив со своей порцией, Сильверин задремал, прижавшись к плечу Давена, и тот замер неподвижно, опасаясь его разбудить. Зрачки Сильверина продолжали метаться под сомкнутыми веками из стороны в сторону, пальцы то и дело сжимались на плаще Стража, и всё же принц спал спокойней, чем во многие другие ночи. Ему снилась мать. Он никогда не был знаком с королевой настолько хорошо, чтобы её любить, и всё же в те редкие встречи, когда она оставалась с сыном наедине, на Сильверина нисходил её величественный свет. Королева была настолько стара, что сохранять человеческую форму ей становилось всё трудней, и, когда Сильверину было десять, даже просителей она принимала в облике драконицы — с чешуёй, мерцавшей золотом и серебром, как свет двух древ. Иногда, когда Сильверину позволяли к ней прийти, он садился у её плеча, так же как устроился в руках Давена сейчас, клал на него голову и так сидел, ничего не говоря. И драконица тоже почти не разговаривала с ним. В драконьем теле ей плохо давалась человеческая речь. Но иногда Сильверин слышал в голове голос и был уверен, что этот голос принадлежит ей. Так было и во сне. «Ты вернёшь себе королевство, малыш», — говорила мать, и Сильверин не мог разобрать, что звучит в её словах — сочувствие или приказ.