Наследие драконов: Пепел и серебро

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? Киган окликнул Айрела, едва процессия выходивших из зала немного рассосалась. Он дёрнул жреца за рукав, уволок за собой в нишу между портьер и перекрыл дорогу к отступлению. Друид стоял, скрестив руки на груди, и ждал. Айрел мялся. Он явно не был готов говорить здесь и сейчас. — Я тебе ничего не обещал! — выдохнул он наконец. Киган поднял бровь. — Вот и нет. Ты обещал мне разговор. Снова повисло молчание. Киган буравил жреца пристальным взглядом, тот отвечал ему тем же упрямством. — Ты сам это начал, — вполголоса произнёс Киган. — Если думаешь, что я стану принимать решение за двоих, то ты идиот. — Я ничего не начинал! — Правда? — Киган снова вскинул бровь. — Ну, тогда, очевидно, я ошибся. Мне стоит оставить тебя в покое и больше близко не подходить. Приношу свои извинения, высокородный жрец, — Киган отвесил шутовской поклон, но лицо его отражало злость. Он отвернулся, демонстрируя готовность уйти, но Айрел тут же поймал его за плечо. — Подожди… Нам правда нужно… поговорить. — Ну, — Киган чуть повернулся к нему, — я жду. Айрел облизал губы и отвёл взгляд. — Нездоровое притяжение, которое возникло между мной и тобой… — Нездоровое? — с любопытством повторил Киган. — Помолчи! — процедил Айрел и обжёг его свирепым взглядом. — Ты сам хотел, чтобы я объяснил! Киган смиренно замолк. Сделав глубокий вдох, Айрел продолжал доверительным шёпотом, чуть наклонившись к друиду: — Оно лишает меня моей силы, Киган. Моя связь с Прародителем рушится из-за тебя! Киган молчал. — Там, в зале с генератором, Первородный не откликнулся на мою молитву! — в отчаянии произнёс Айрел. — Ты должен понять! У меня ничего нет, кроме моей веры! Мой мир разрушен, мой народ погиб! Вера — единственное, что даёт мне силы жить! Я не могу лишиться ещё и её! Киган долго молчал. Он хотел бы спорить — но на самом деле он понимал. — И что теперь? — тихо спросил друид. — Не знаю, — Айрел в отчаянии впился пальцами в виски. — Ты прав. Тебе лучше держаться от меня подальше. Киган молчал. Ему очень хотелось взять собственные слова обратно. — Мы ведь можем просто… Делиться опытом… — тихонько сказал он и тут же представил, чего ему будут стоить эти совместные вечера, пустые, без возможности коснуться Айрела и поцеловать. Попробовав однажды, всегда трудно отказаться от того, что почти обрёл. Айрел, однако, вскинулся и мгновенно ухватился за протянутую соломинку. — Да! — горячо согласился он. — Так мы сможем ослабить … м… напряжение. — Да, — устало согласился Киган. Вздохнул. — Ладно, я пойду. — Постой… — снова окликнул его Айрел, и Киган обернулся через плечо. — Приходи в библиотеку… — попросил жрец, — сегодня… после восхода луны… — он замешкался, чувствуя, что Киган не горит желанием исполнять просьбу. — Есть одна легенда… которую я хотел бы тебе рассказать. — Да, — Киган старательно изобразил увлечённость, — обязательно приду. А пока… мне нужно немного отдохнуть. Друид развернулся и двинулся прочь. — Ты хотел поговорить о чём-то серьёзном? — спросил Давен, когда они с Сильверином остались вдвоём. Сильверин кивнул, не поднимая взгляда от полированной поверхности стола. — Рин… — окликнул Давен. Подошёл вплотную и осторожно отодвинул в сторону прядь волос, закрывавшую лицо любимого. Сильверин вскинулся и встал. Руки его легли на плечи Давена, пальцы легко коснулись шеи Стража. — Мы можем рассчитывать на спокойную зиму, — сказал он. — Я бы не надеялся слишком сильно… но пока похоже, что так. Сильверин улыбнулся одним уголком губ. — Это значит, что у нас наконец-то есть возможность разобраться в том… что происходит между тобой и мной. Давен напрягся. — А что между нами происходит? — спросил он. — Ты вспомнил, почему решил оборвать связь? Сильверин несколько мгновений задумчиво смотрел на него. Затем наклонился, так что теперь его лоб касался лба Давена. — Нет, — тихо сказал он. — Я оборвал её просто потому, что был дураком. А теперь… после всего, что со мной произошло… Я не знаю, могу ли просить тебя восстановить её... — Рин… — Порой мне самому противно от себя, Давен. И если ты не захочешь принять меня… я пойму. — Идиот, — Давен притянул его к себе и, прижав голову Рина к своему плечу, провёл по серебристым волосам. — Конечно, я хочу снова быть с тобой. Если… Ты готов довериться мне снова, Рин. Ты простишь меня? Простишь, что я не смог тебя уберечь? Сильверин покачал головой и обнял его. — Я никогда тебя не винил… — прошептал он и надолго замолк. Давен продолжал гладить его по волосам, а Рин прижимался щекой к его плечу и чувствовал, как накопившаяся горечь слезами подступает к глазам. — Если так, — наконец сказал он, — выйдем сегодня же. Я знаю дорогу в Храм. И я хочу, чтобы ты снова сделал меня своим. Дорогу заметал снег. Лес был белым, и бесконечность древесных стволов таяла в сизой дымке. Белоснежные хлопья оседали на плечах и подбитом мехом капюшоне. — Здесь, — Сильверин соскочил с коня, и Давен последовал за ним. Вход в пещеру чернел в скалистой стене, и горные пики возвышались над ним. Сильверин приблизился к пещере, и только в шаге от него Давен перехватил его руку. — Ты же помнишь… Всё не так легко, как кажется на первый взгляд. Сильверин качнул головой. — Стражи больше не помешают нам. Мы уже выполнили их задание один раз. Ведь так? — он повысил голос, и эхо откликнулось многоголосым: — …так… так… так… Взяв Давена за руку, Сильверин вошёл в черноту туннеля, и воспоминания тут же навалились на него. Эти же стены — и Давен, усталый и израненный, у него за спиной. Огненные пряди волос стлались по его плечам. — Я не боюсь стражей, — сказал он тогда. И эхом откликнулись слова нового Давена, чьи волосы цветом походили на пепел: — Я не боюсь стражей. Я боюсь того, что ждёт нас в главном зале… за последней из преград. Сильверин промолчал. И в самом деле, никто не попытался их остановить. Они шли по извилистым коридорам мимо испещрённых рунами стен, постепенно углубляясь в недра горы. Наконец, перед ними оказалась последняя массивная дверь. Сильверин протянул руку, прочертил в воздухе магическую руну, и дверь, покорная его воле, отошла в сторону. Под сводами забытого храма было темно. — Ширак! — выдохнул Сильверин, и над головой у него замерцал серебристый шар. Теперь оба путника видели алтарь, стоящий посреди залы, и в его изголовье — чашу для разведения огня. Давен вздрогнул, поняв, что напоминает ему это место — смотровую площадку в башне Северного Гарнизона. Ту, где Вермандо едва не сотворил куда более страшный ритуал. Сильверин усмехнулся, угадав его мысли. Он развернулся и, пятясь к алтарю, произнёс: — Твоей жертвой я стать не боюсь, Вен. Он отдал магический приказ, и в чаше запылал огонь, но в зале не стало теплей. Пальцы Сильверина тронули завязки плаща, и тот осел на пол. Давен шагнул вперёд и повторил действие принца. Его плащ тоже упал на каменные плиты. Сильверин скрестил руки и, поймав полы свободной рубашки, потянул их вверх, через голову. Замешкался, когда ледяной воздух коснулся обнажённого живота, и тут же ощутил холодные руки Давена у себя на спине. — Тогда было лето, — прошептал тот в самое ухо принца. — Глупая идея — делать это зимой. — Ничего, — Сильверин улыбнулся, — ты же со мной. Избавившись от рубашки, он взялся за шнуровку, удерживавшую безрукавку Давена. Тот приехал без кольчуги, потому что знал, каким будет ритуал. Стащив с него безрукавку, Сильверин забрался пальцами под рубаху Давена и ненадолго замешкался, оглаживая ладонями горячую спину. — Первородный, как же я по тебе скучал… — прошептал он. — Теперь я рядом, — Давен поймал в ладони его лицо, наклонился и принялся целовать. Горячее дыхание Сильверина обожгло его рот. Принц подался вперёд, вжимаясь в бедро Давена горячим твёрдым бугром. — Не затягивай, — попросил он, — мне холодно без тебя. Давен кивнул. До конца раздеваться он не стал. Отстранился. Подобрал брошенный на пол плащ Сильверина и накинул на алтарь. Затем подхватил под бёдра самого принца и усадил поверх. Тот поймал плечи Давена и снова втянул его в поцелуй. Не переставая ласкать его губы языком, Давен принялся воевать со шнуровкой на штанах любовника, а затем и со своей. Сильверин не помогал ему — только ласкал плечи, спину, спускался вниз, чтобы дотянуться до холодной поясницы, и гладил её. Наконец, дело было сделано. Давен уронил Сильверина спиной на алтарь и навис над ним. — Ты готов? — спросил он, отстраняясь над миг. Лёгкая улыбка коснулась губ принца: — Для тебя — всегда. Давен подумал и всё же решил избавить Сильверина от штанов. Закончив, он устроился между его широко разведённых ног. Провёл пальцами по ложбинке между ягодиц и огладил скользкий от масла вход. Взялся за собственный член и одним длинным толчком вошёл. Сильверин вцепился ему в плечи. Он задохнулся от внезапного и мощного чувства наполненности, распиравшего его. Давен не ждал. Сильными глубокими толчками принялся вбиваться в него, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Сильверин цеплялся за его плечи, тянулся к нему, а когда Давен нагнулся достаточно низко, впился зубами в его шею и принялся целовать, а потом снова кусать. Потянул за мочку уха и тут же загладил языком. Давен отвечал тем же, пока наконец не отстранился, чувствуя приближение финала. На мгновение замедлил движения, чтобы запечатлеть в памяти лицо любимого — бледное на фоне окружившей их темноты. Серебряные пряди, как змеи разметавшиеся по камню, накрытому плащом. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже тебя люблю, — ответил Сильверин. Мощный толчок ударил в него, и оглушающая волна удовольствия накрыла обоих. А вместе с удовольствием нахлынули образы. Давен видел себя стоящим между чьих-то разведённых коленей, умоляющим, готовым на всё. Сильверин видел себя идущим среди развалин, уставшим, охрипшим голосом зовущим: «Рин.» — зовущим без всякой надежды отыскать. Образы сменялись один за другим, пока обоим драконам не стало нечем дышать. — Сильверин… — прошептал Давен, падая на него. — Бедный мой… Никогда тебя больше не отпущу. — Не отпускай, — прошептал принц. Коротко всхлипнул и обнял так сильно, как только смог. — Никогда. Я так боюсь снова тебя потерять… Оба замолкли, тяжело дыша, и какое-то время лежали так. А потом, немного успокоившись, Сильверин произнёс: — В прошлый раз было страшнее. Давен вскинулся, заглядывая ему в глаза. Сильверин облизнул губы, выигрывая время и подбирая слова. — В прошлый раз я видел, как ты умер, Давен. Там, во дворце, когда рушились острова. Я видел будущее… Я так считал. Давен молчал. Он не желал признаваться в том, что его первое видение было куда скромней: он видел, как Сильверин вспомнил о том, что он принц, и отвернулся от него. — Это всего лишь наши страхи, — прошептал он. — Нет будущего, которое мы не могли бы изменить. В ту ночь Янтарин не спал. Он отказался от покоев, в которых держал его Гареон, приказал подготовить спальню в противоположном крыле — но тут же обнаружил, что ему страшно оставаться в незнакомом месте одному. Гареон приходил к нему каждый вечер все прошедшие тринадцать лет. Но всё же случались ночи, когда Янтарин оставался один. В такие ночи он долго пытался уснуть и никак не мог. А когда ему всё-таки удавалось, он видел небо, заполненное огнём, и падавшие вниз пламенеющие осколки Драконьих Островов. Снились они Янтарину и теперь, когда больше некому стало его навещать. Шум за стеной немного успокаивал. Янтарин потянулся к серьге, которую никогда не снимал, и перед ним появился Сандро — пленник расхаживал по спальне от стены к стене. Руки его были скрещены на груди, а на лице написана злость. Янтарина он не видел — не мог увидеть, пока его господин не пожелает этого сам. От мыслей о том, что он не совсем один, Янтарину стало немного спокойней. Он убрал пальцы от серьги, подошёл и сел на кушетку возле окна. Над заснеженным простором равнин сияла Звезда. Мерцала и звала. — Чего ты хочешь от меня? — прошептал Янтарин. Но Звезда не ответила.