Наследие драконов: Пепел и серебро

Даору снился сон. Вместо тусклого солнца, едва проникавшего сквозь пожухлую листву деревьев, он видел лучи двух священных древ, чья сила удерживала в небе Острова — Древо Разума и Древо Веры. От листьев первого по кронам скользили огненные и золотые блики, и свет его делал парк королевского дворца подобным пылающему фениксу в объятьях пламени. Ветви другого мерцали серебром, и их извилистые силуэты отражались в струях водопада, сбегавших по белым камням в неглубокое озерцо. «И пусть никогда вера и разум не будут разделены, потому что, лишённый половины красок, наш мир обрушится в бездну и погибнет», — так любила говорить Даору мать. Но там, во сне, Даор — или Сильверин, он сам точно не знал — предчувствовал, что скоро эти слова превратятся в пророчество. Он, выбравший путь разума, не мог избавиться от мыслей, терзавших его сердце, — мыслей о грядущем зле. Потому так часто уединялся он в лесу, чтобы в одиночестве наблюдать за бликами золота и серебра и пытаться понять — может ли сдвинуться с места совершенный мир, в котором он привык жить? Сильверину тогда не исполнилось и одиннадцати лет, и порядки дворца пока ещё не распространялись на него. Никто не обязывал его присутствовать на торжествах, никто не допускал к нему просителей, и приказывать ему тоже не мог никто, кроме учителей. А ещё Сильверин знал, что пробегают последние месяцы его одиночества, потому что, едва взойдёт звезда, под которой он был рождён, как отец объявит отбор, и двенадцать лучших из тех, кто с рождения готовился защищать его, станут его стражами до конца дней. А самый сильный — один — возглавит их. Он будет сопровождать принца всегда, даже во сне. Тогда уже больше не будет прогулок в одиночестве, да и времени станет куда меньше — он приступит к обязанностям, которые будут занимать, вместе с уроками магии, большую часть его дня. Внизу, под кромками островов, начиналась осень. Но Глен-Дрэгон, паривший за линией облаков, не обращал внимания на то, как меняются времена года у людей. Здесь каждый сезон был наделён собственным великолепием и собственной красотой. И Сильверин от души наслаждался последним теплом, следом за которым приближалось великолепие зимы. В те осенние дни он и увидел молодого воина, упражнявшегося с мечом на берегу реки. Струи водопада отражались в его сверкающем клинке, солнечные зайчики так и норовили запрыгнуть Сильверину в глаза. Принц стоял и смотрел, как движется безупречный, крепкий и гибкий, словно молодое дерево, силуэт. Как на сложных пируэтах взлетают в воздух огненные пряди волос. Волосы Сильверина мерцали серебром. Его кожа была бледной и матовой, точно жемчуг, и, глядя в зеркало на своё отражение, он отчаянно понимал, как не хватает его облику тепла. Кажется, даже ресницы принца были белы. Воин, танцевавший с клинком, сам был огнём, и Сильверина неудержимо тянуло к нему. Хотелось прикоснуться рукой, приблизиться, заговорить. Однако Сильверин знал, что ему, принцу, запрещено говорить с людьми. Он лишь стоял и смотрел, как снова и снова взлетает вверх обнажённая мускулистая рука. Как следом за ней проносится и замирает клинок — а вместе с ним замирает и сердце юного чародея, который никогда не видел такой красоты. Много позже, когда сбылось пророчество Звезды и два десятка посвящённых собрались в Сумрачном зале, чтобы взглянуть в глаза тому, кому будут служить — и принести присягу на крови, — только тогда Сильверин узнал имя воина, яркого, как огонь. Во сне он уже знал его: «Вен». Открыв веки, Даор не поверил своим глазам, когда увидел высоко в небе ту самую Звезду, что объединила их с Веном давным-давно. Казалось, свет её оставался одинаково ярким наяву и во сне. С того самого мгновения, когда Давен рассказал ему о Сильверине, Даор не знал, верить его словам или нет. Он всё ещё не помнил ничего о себе — только Вермандо и бесконечную череду мужских тел, которые ему предписывалось ублажать. Никогда до сих пор Даор не ощущал, что происходящее с ним — неправильно. Он не знал другой жизни, кроме той, что окружала его. Теперь же мысль о том, что у него было прошлое, были воспоминания, в которых он был благородным юношей, чародеем, имел возможность решать за других, причиняла нестерпимую боль. Несколько секунд Даор лежал неподвижно, сжимая кулаки. Он ждал, что видение пройдёт и необычайно яркая звезда, глядящая на него в прореху между туч, исчезнет, растает вместе со сном. Мгновения тянулись бесконечно долго, но этого так и не произошло. Даор повернул голову. Давен лежал в паре шагов от него. Так, что даже протянув руку, Даор не смог бы коснуться его — и от этого сердце пронзил новый болезненный укол. Наяву волосы Давена были белыми, как пепел, но Даор не сомневался — именно это лицо он видел во сне. «Он никогда уже не посмотрит на меня так, как смотрел тогда», — подумал он и тут же устыдился собственных мыслей, собственной веры в едва оконченный сон. И всё же боль уходить не желала. Даор хотел перекатиться и прижаться к телу воина так, как делал это ещё утром. Когда Давен позволил ему обнимать себя и согревать. Даор протянул руку, но свет Звезды не давал ему покоя. В груди пульсировало то само предощущение, которое он испытывал и во сне. И Даор подумал, что это важней, чем секундное желание ощутить тепло. Он должен был понять, существовали ли его видения наяву, или он попросту обманывал себя, поддавался на сладкую ложь. Даор встал. Теперь он понял, что плащ Давена всё ещё укутывал его. Сильверин стиснул в пальцах завязки, черпая силу в прикосновениях к этой вещи. Ему казалось, что это Давен касается его плеч, обволакивает теплом. Медленно, глядя перед собой, Даор двинулся вперёд — туда, где меж ветвей деревьев виднелась Звезда. Он не знал, что хочет там отыскать, но чувствовал, что должен идти вперёд — и только тогда найдёт ответ на занимавший его вопрос. Шаг за шагом он всё дальше отходил от стоянки, пока в один момент Звезда не предала его. Тучи закрыли небо, и Даор обнаружил, что оказался в абсолютной темноте. — Рин! — негромкий и мягкий, голос воина заставил его обернуться, и Даор обнаружил, что снова видит тот же волшебный свет — он отражался в зелёных глазах Давена. Даор шагнул вперёд, вглядываясь в них. — Вен? Это в самом деле ты? Он плохо помнил, что делал потом, что говорил. Только ощущение горячих сильных рук, бережно обнимавших его. Холод остывшей травы под спиной и обжигающее пламя внутри. Он помнил, как шептал, не соображая ничего: — Вен… Вен… Вен… Как просил его не оставлять. Но, когда Даор открыл глаза в следующий раз, он так и не мог понять, где закончился сон и началась явь. Холодное утро ударило влажным ветром в лицо. Варна хлопотала над потухшим костром. Киган стоял на краю стоянки, вглядываясь вдаль. Джудас сидел на промокшем бревне и полировал нож. Изредка он поднимал взгляд и позыркивал на раба. От этого взгляда леденела кровь. Осознание собственной слабости душило отчаяньем. Но Даор не столько видел, сколько ощущал кожей, что на него смотрят ещё одни глаза. Он до ужаса боялся обернуться и встретиться взглядом с тем, кто снился ему всю ночь. Некоторое время Даор сидел неподвижно, не смея бросить взор на воина. Перед глазами его снова проносились образы прошедшей ночи. Сильные руки с крепкими мускулами, налитыми силой. Когда Даор касался их, ему казалось, что эти руки отлиты из стали, такими твёрдыми они были. Член Давена заполнял его до предела, и Даор тонул в незнакомом чувстве абсолютной правильности происходящего. Только так и могло быть. Только с ним. Всё остальное — было сном. Наконец, набравшись храбрости, он решился было приблизиться к воину и завести разговор о том, что произошло, но, обернувшись, обнаружил, что Давен уже не смотрит на него. Тот поднялся с расстеленного на земле пледа и, оставив вещи, направился к Кигану. Оба завели негромкий разговор, но у Даора всегда был хороший слух. — О чём ты думаешь? — спросил Давен, останавливаясь возле друида. — У меня настолько подозрительный вид? — Честно говоря, да. Я решил, что нужно вытрясти из тебя всё, раньше чем Джудас и Варна поймут, что что-то идёт не так. — Надо быть идиотом, чтобы не понять, что всё идёт не по плану, Давен. Оглядись вокруг. Нас с двух сторон обложили противники, которым, судя по всему, позарез нужно то, что ты очень хочешь присвоить. Давен помолчал. — Ты тоже осуждаешь меня? — спросил он. — Нет, — Киган качнул головой. — Полагаю, тебя не осуждает никто. Все мы понимаем, что такое долг. Но твой зовёт тебя в такую глухую чащу и враги твои настолько сильны, что некоторые из нас не уверены, что им эта ноша по плечу. — В том числе и ты, — Давен скрестил руки на груди и попытался перехватить взгляд друида, но тот упрямо смотрел мимо него. Туда, где между ветвей притаились ночные тени. — Я не заглядываю так далеко, — задумчиво произнёс Киган. — Меня больше беспокоит то, что происходит у нас под носом. — Ты не доверяешь видению Си… Даора? Киган заметил оговорку и тут же бросил на вожака быстрый взгляд. — Ты знаешь о нём больше, чем говоришь. — Сейчас это не имеет значения, Киган. — Имеет, и именно сейчас. — Поясни. Киган вздохнул. — Ты спросил, сомневаюсь ли я в его видении… Так вот, я, напротив, слишком уж уверен в нём. Многие народы пересказывают легенду о звезде, которая указала избранному путь. Вот только избранные из нас как… Паштет из собачьего дерьма. Давен промолчал. — Колдун может использовать эту легенду, чтобы заманить нас туда, куда выгодно ему, — продолжил Киган. — Он даже не пытается скрывать, что подобные видения помогали ему находить драконьи клады. — Скорее всего, — спокойно ответил Давен, — он туп как баран и ничего не понимает в той силе, которую таит в себе его раб. Когда настоящий магический артефакт оказывается в руках у ярмарочного фокусника, тот только и может придумать, что заставлять его творить медные монетки да огненные шары на потеху толпе. — Ты тоже заметил, да? Взгляды их наконец встретились. — Я недолюбливаю магов из башен, — продолжил Киган, — это ни для кого не секрет. — Так же, как они не переносят подобных тебе. — Именно так. И, к своему стыду, я должен признаться, что почти ничего не знаю об их колдовстве. Но этот чёрный огонь… И амулет у него на шее… — Что за амулет? — мгновенно перебил его Давен, с трудом заставив себя не оглянуться на Вермандо. — Не знаю, — Киган вздохнул. — Чёрный бронзовый круг. Такой старый, что у него истёрлись края — осыпался металл. И можно было бы подумать, что это обычное бесполезное барахло, вроде драконьих рун, которыми светится каждый забор… Но нет. Я чувствую мощную магию, которая исходит от него. — Час от часу не легче, — пробормотал Давен и покосился туда, где остальные спутники начинали собираться вокруг костра. — Он ещё и кольчугу носит. Не знаю, что он за маг, но маги из башни и правда так себя не ведут. Это беспокоит тебя? — Боюсь, что нет, — Киган покачал головой и вздохнул. — Я гораздо больше опасаюсь, что твоего Силь-Даора в самом деле ведёт звезда. Только вот куда? Давен в недоумении смотрел на него. — Ты знаешь, что это за места? — настойчиво продолжил Киган. — Я здесь никогда не бывал, но, судя по тому, что мы видели с горы… — Мы хорошенько забрали на запад. Этих мест с перевала ты увидеть не мог. Там, вдали, стелется сизый туман. Это значит, что мы у самой границы Болота Мертвецов. Киган торопливо оглянулся. — Ты уверен? — Я не могу ошибиться, Давен. Я чувствую их. Мои братья проливали их кровь, сжигали их тела, дабы воззвать к древним богам. Я — один из тех, кого эти мертвецы видят в своих бесконечных кошмарах. Но я боюсь не только за себя. От тех, кто почил под серпами друидов, не может быть добра. Какое отношение имеет к ним эта ваша звезда? Ответить Давен не успел — у него за спиной раздался чистый спокойный голос Даора. Оба — воин и друид — вздрогнули и повернулись на звук. — Я не знаю, — сказал Даор, — при чём здесь мертвецы. Но если ты, Давен, не солгал мне, то ты знаешь, какое значение имеет для нас Звезда. Давен стиснул кулаки. Он в самом деле знал. — А ты… помнишь, — спросил он тихо, — что твоя звезда сделала со мной? Даор отвёл взгляд и покачал головой. — Я не помню, — признался он. — Но я знаю, что она объединила нас. Давен издал сиплый вздох. «Она сделала мои волосы седыми», — хотел было сказать он, но вместо этого взглянул в усталое лицо того, кто так походил на Сильверина, и произнёс: — Я верю, если веришь ты. — Давен… — раздался предостерегающий голос Кигана за спиной. Давен бросил на него быстрый взгляд через плечо. — Никому не говори, — сказал он. — Может быть, это всего лишь туман. Киган фыркнул. — Если и нет… Я придумаю, как справиться с твоими мертвецами, — продолжил Давен. Подумал и добавил: — Снявши голову, по волосам не плачут. Мы забрались уже так далеко, что поздно отступать. — По крайней мере, я могу попытаться отыскать тропу, которая приведёт нас к драконьей башне, — без особой уверенности ответил Киган. — Наверняка звери и птицы обходят её стороной. — Как и болота мертвецов. Так что достоверность у твоих звериных троп… Примерно, как у Даора и его звезды. Киган поджал губы и нехотя кивнул. — И всё же будь настороже, — настойчиво произнёс он. — Может ты и прав, остальных волновать не нужно. Только разорутся почём зря — а ты всё равно с дороги не свернёшь. И всё-таки я тебя прошу… думай головой. — Почему мы никогда не пользуемся картой? — бормотал Джудас, подбирая с земли вещмешок, когда они уже трогались в путь. — Потому что на картах нет драконьих руин, — спокойно ответил Давен, не оглядываясь на него. — Пора бы обозначить! — заметил Джудас. — Ты бы сам стал их рисовать? — Киган мрачно покосился на него. — Если бы знал, где можно поживиться драконьим добром, ты бы определённо первым делом отметил это место на карте… — … и стал продавать, — продолжил Джудас за него. — Почему бы и нет? Не все же руины я смогу эм… обследовать сам. — Обчистить, ты имел в виду, — уточнила Варна. — Как будто вы все здесь лучше меня, — фыркнул Джудас и демонстративно уставился на вожака. — Ну, куда? — Разделимся по двое, — сказал тот. Огляделся, обдумывая, как распределить отряд. Вермандо он с каждой минутой доверял всё меньше. Однако, если тот решит что-нибудь выкинуть, помешать ему смогут только Киган и он сам. Но Давен не мог устоять и не воспользоваться случаем, чтобы некоторое время подержать Сильверина рядом с собой. К тому же это диктовал ему и его инстинкт стража — всё остальное было вторично. Но принц должен был находиться рядом, чтобы никто не посмел причинить ему вред. «Как вовремя ты спохватился», — подумал он со злостью, когда взгляд его задержался на исхудавшей фигурке Даора, кутавшегося в плащ. Киган мог понадобиться впереди — он лучше других знал, куда они идут, да и в лесу ориентировался вернее всех. Давен обвёл взглядом сначала Варну, потом Джудаса. Из них двоих шансов противостоять магу у Джудаса было побольше, и потому Давен наконец определился: — Варна и Киган идут впереди. Мы с Даором — в десяти шагах от них. Джудас и Вермандо замыкают. Вермандо открыл рот, чтобы возразить, но Давен наградил его тяжёлым взглядом, и тот мгновенно замолк. — Пока мы в пути, командую я, — равнодушно закончил Давен, продолжая смотреть на чародея, и тот медленно отвёл взгляд. — Вперёд. Отряд неторопливо двинулся в путь. Варна прокладывала дорогу сквозь кустарник в том направлении, куда Сильверин рвался всё утро и весь прошедший день, а стоило ей выбраться на сравнительно открытую местность, как следовавший за воительницей Киган равнялся с ней. Он внимательно оглядывался по сторонам, в любой момент готовый к тому, что хищный зверь или местное чудовище набросятся на них, но пока что всё шло хорошо. Давен и Даор молча шли в десятке шагов у них за спиной. Даор то и дело сжимал кулаки. Ему мучительно хотелось завязать разговор, задать тысячу вопросов… Но он боялся, что, если будет слишком настойчив, Давен в нём разочаруется. Ведь он всё ещё ничего не помнил и не верил до конца, что он и есть тот самый принц. Давен же был мрачен. Краем глаза он следил за спутником — думать о безопасности Сильверина, отмечать любое движение принца было для него естественно, как дышать. И сейчас, когда эта неугасающая тревога заняла своё место в его сознании, Давен неожиданно ощутил себя так, как будто вернулся домой. Это было то, чего ему не хватало все прошедшие годы — хотя он и сам раньше не понимал до конца, что это странное чувство, ощущение принца в шаге от себя, так много значит для него. Зато Джудас и Вермандо уже через некоторое время завели негромкий разговор. Джудас знал, что, если опасность покажется впереди, друзья подадут знак, потому не особенно беспокоился и шёл лёгкой танцующей походкой, привычно поигрывая ножом. Вермандо насупился. Его раздражали промокшие насквозь чулки. Но он то и дело ловил на себе пристальные взгляды спутника и в конце концов, не удержавшись, спросил: — Что? — Он отнимает у тебя то, что принадлежит тебе. Это тебя не злит? Вермандо скрипнул зубами. — Забрать у меня Даора он не сможет. Пусть развлекается пока… — Маг внезапно осёкся и умолк, и сколько бы Джудас ни пытался его разговорить, больше не произнёс ни слова. — Ты сегодня особенно мрачен, — задумчиво спросила Варна спустя добрых полчаса пути и покосилась на Кигана, который продолжал всё так же пристально вслушиваться в каждый звук. — Думаешь, впереди нас ждёт какое-нибудь особенное дерьмо? — Не исключено, — признался тот. Он в самом деле не испытывал желания поддерживать беседу. По мере того как туман, заполнивший лес, сгущался, и воздух между облысевших древесных стволов всё сильнее пропитывался сладковатым запахом тления, ориентироваться становилось всё труднее. Друид не был в подобных местах много лет — с тех самых пор, как признал Давена своим вожаком, — и теперь воспоминания настойчиво стучались в сознание. «Твой круг обитал не здесь», — старательно напоминал он себе, но избавиться от неприятного чувства дежавю всё равно не мог. Тем острее оно стало, когда почва под ногами начала превращаться в покрытую пока ещё редкими лужицами топь, и, заглянув в одно такое озерцо, Киган увидел отражение двух рыжеволосых юнцов. Себя самого — и ещё одного, чуть помладше, стоявшего за спиной. Предсказатель поспешно отшатнулся и оглянулся на Варну — но та не заметила ничего и продолжала ровным неторопливым шагом двигаться вперёд. — О каком месте говорил Киган? — негромко спросил Даор, наконец решившись завести разговор. Давен покосился на него и непроизвольно сжал рукоять меча — он всё утро не убирал с неё пальцев. — Друиды, — сказал он так же негромко, — используют нечто среднее между жреческим и чародейским колдовством. Ты смог бы объяснить это куда лучше меня… — Я могу, — неожиданно перебил его Даор. — В Башне о друидах говорят как об отступниках, которые презирают закон. Они не соблюдают конвенты магов и не подчиняются конклаву. А ещё используют магию, которая конклавом запрещена. — Да, — подтвердил Давен и бросил на него внимательный взгляд. — В том числе ту, которую и впрямь стоило бы запретить. Они приносят человеческие жертвы ручьям, деревьям, морским волнам. Друиды верят, что пролитая кровь даст им силу древних богов. — И твой друг тоже верит? — в голосе Даора мешались любопытство и опаска, но особого удивления Давен не ощутил. — Киган давно оставил эти практики. Но он достаточно о них осведомлён. Даор кивнул и закусил губу. Потом замедлил ход — Давен почти физически ощутил, как тот отдаляется от него, и тут же остановился, машинально подав знак остальным тоже стоять на месте, как сделал бы это, если бы командовал королевским эскортом. Только через мгновение он ощутил, как глупо должен выглядеть со стороны. — Вен… — позвал Даор, и Давен вздрогнул, звуки давно забытого имени искорками пробежались по спине. — Да, Рин, — тихо сказал он. — Мне снился сон… Давен молчал. Он инстинктивно шагнул вперёд и замер почти вплотную к своему принцу. — Но утром я проснулся, и тебя не было рядом со мной, — закончил тот и на мгновение отвёл взгляд. — Вен, пожалуйста, не отталкивай меня. Пусть даже я стану просто игрушкой, которая греет твою постель… Позволь мне быть рядом с тобой. Давен скрипнул зубами, не в силах удержать контроль над собственным телом, когда оно подалось вперёд. Руки с силой прижали Сильверина к груди. Скользнули по плечам. Пальцы пробежались по щекам Даора к вискам. Давен чувствовал себя слепым, который бессильно пытается наощупь восстановить знакомые черты. Пальцы запутались в волосах, медленно и нежно оттянули их назад. Губы на несколько долгих мгновений приникли к прохладным губам принца. Язык скользнул в расщелинку его рта. Сильверин испустил протяжный стон, от которого у Давена всё завибрировало внутри. — Прости… — прошептал он, заставляя себя отстраниться от Сильверина, но тут же, не выдержав, снова коснулся губами скулы и принялся покрывать поцелуями лицо, медленно спускаясь вниз. Сильверин запрокинул голову, открывая прикосновениям нежную шею, и губы Давена двинулись по ней, с каждым поцелуем впиваясь в бархатную шелковистую кожу всё сильнее, пока, наконец, Давену не удалось вернуть контроль над собой. — Я не знаю, чего ты хочешь, Рин, — выдохнул он, притягивая того к себе. Одна рука придерживала Сильверина за затылок, заставляя прижаться щекой к затянутому в кольчугу плечу. Другая медленно гладила по спине. — Я боюсь причинить тебе вред. Я никогда не смог бы заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Я должен быть уверен, что ты понимаешь… понимаешь, что мы делаем, Рин. Ты должен вспомнить, только тогда… — Но я хочу! — выдохнул Даор, запрокидывая голову назад и вглядываясь в глаза воина. Он поймал в ладони лицо Давена, не позволяя тому отвернуться, — Да, Вен, я не помню. Я не знаю ничего о тебе и о себе. Я знаю только одно: я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты больше никогда не оставлял меня… — Даор сглотнул и отвёл взгляд. — Не заставляй меня… просить ещё раз. Давен молчал. Он снова притянул Сильверина к себе, и нежные руки тут же выпустили его лицо, оплели шею, как тугие стебли лиан. Давен медленно покрывал поцелуями растрепанные волосы любимого. И даже когда услышал сухой кашель в шаге от себя, отстраниться не смог. — Похоже, мой раб успел наплести тебе какой-то ерунды, — раздался скрипучий голос Вермандо. — Он умеет быть очень красноречив, когда хочет, чтобы очередной любовник его украл. Не ведись на его болтовню, воин. Он использует тебя — а потом сбежит от тебя так же, как пытается сейчас сбежать от меня. Он пробовал этот трюк уже не раз, стоит только оставить его с падким на лесть мужиком наедине. Даор вздрогнул несколько раз, пока Вермандо произносил свою речь, и на последних словах попытался отстраниться, но Давен удержал его. Легко провёл ладонью по волосам — силясь успокоить и не зная как. — Это моя оплата, — сухо сказал он. — Я развлекаюсь со своей игрушкой так, как захочу. И, кстати… — подумав, добавил он, — у него есть один аксессуар, о котором ты меня не предупреждал. Я хочу, чтобы ты его снял. Вермандо фыркнул. — Ты хочешь, чтобы я снял аксессуар… А кое-кто из твоих друзей хочет, чтобы и им достался кусок пирога. Не слишком ли много вы от меня хотите? И если я пойду на уступки, то почему только тебе? Давен молчал. В груди его обжигающей волной поднималась злость. Он хотел рвануть из ножен меч прямо здесь и отправить проклятого колдуна к праотцам, и даже то, что он ничего не понимал в его магии, не удержало бы Давена, если бы в памяти не всплыли слова Сильверина: «Если он умрёт… я не знаю, как руны подействуют на меня». — Даор будет только мой, — твёрдо сказал он. — Не знаю, кому из моих друзей, — он бросил быстрый взгляд на Джудаса, и тот стиснул зубы, но глаз не отвёл, — хватило ума просить с тебя такую плату. Но в глубине души каждый из них прекрасно знает, что ему хватит и золота, которое ты собираешься нам дать. А ты ведь собираешься, так? Ответить Вермандо не успел, потому что вдалеке послышался крик и все обернулись на звук. Варна стояла, широко расставив ноги и покачивая молот в руках. Киган обнимал посох. Там, где один конец посоха касался земли, глина медленно закручивалась в водоворот. А в десятке шагов воздух слабо колыхался, и даже вглядевшись, Давен не сразу понял, что видит перед собой. На уровне лица Кигана горело два десятка оранжевых огоньков. Они располагались парами, и воздух вокруг них сгущался, так что, наконец шагнув к друзьям, Давен понял, что это: глаза. Души мертвецов, лишённые плоти, преградили им путь. — Вен… — позвал Сильверин и, проследив за его взглядом, Давен увидел, что тот имеет в виду: с обоих краёв к молчаливой рати стекались всё новые духи. — Нас слишком мало, — нехотя произнёс Джудас. Давен стиснул зубы. В своей другой, змеиной форме, он бы легко смог противостоять этому врагу. Но сейчас Джудас был прав. Их было слишком мало, и человеческое оружие не могло их спасти.