Туман в моей голове

Вчера я был не то, что в шоке, я вчера просто охуел. Я еле сдерживался, чтобы не въебать этому мудаку. То, что я видел на стадионе вынесло меня за рамки. Твою мать. Сначала я стоял, как вкопанный, смотрел на растяжку Евы, боролся со своим стояком. Она как раз выгибала спину и наклонялась вперед, повернувшись задницей в мою сторону. Потом зацепила руки в замок и снова нагнулась, полностью выпирая свои ягодицы. А я стоял и смотрел. Как дурак. Как гребанный девственник. Как голодный путешественник, заметивший гору еды. Стоял и думал, зачем она так издевается. Специально дразнит, видимо знает, что я смотрю. О Господи, придурок, ты сам себя слышишь? Отвернись просто и все. И тут за спиной послышался голос Макса. Сначала тот присвистнул, а потом и вовсе начал улюлюкать. - Нихуя себе, какой видок! Я бы помог Мунн растягиваться. – И засмеялся. – Ребят вы видели? Я бы так ей засадил! Уух… Шистад, что скажешь? А плечи были напряжены до ломоты. Я стоял и дышал сквозь стиснутые зубы. Хотелось на развороте впечатать кулак ему в челюсть. Чтобы больше ни слова не вышло из его поганого рта. Чтобы кровь хлестала по моему кулаку. Чтобы он давился ею. Но я выдохнул. - Отъебись, Медсон. – Вот и все. Мой тяжелый взгляд сделал свое дело. Парень заткнулся и опустил взгляд. А потом, сука, подошел этот кретин Юнас, и начал её лапать. И кажется, прямо тогда я узнал, что ярость может разрушать не только нервные клетки, но и мозговые. Потому что я уже готов был идти вмешиваться и показать всей школе, что мне далеко не похуй на это рыжую шлюху. Но Ева вовремя скинула его руки со своей задницы, которая кстати очень горячая. От злости мое возбуждение уже прошло, так что я успокоился и продолжил тренировку. Но ещё больше меня парило то, какого хрена я вообще пялился на это зрелище, и что за тупые, чудовищно идиотские, почти бессмысленные порывы убить его. Из-за чего? Боже, пусть кто-то остановит Землю, и я сойду с неё. Потому что я вообще не могу понять свои мотивы. *** Вечером, когда мы сидели в компании парней, мне пришло сообщение: «Ваша группа, как и ты, скоро станете прахом». Я уставился на телефон и смотрел где-то минуту, ничего не понимая. С гостиной доносился смех парней и приглушенный свет. Мы решили собраться сегодня чисто по-братски. Вообще должны были у Вила, но «Нура затеяла там грандиозную уборку, поэтому сегодня мы опять будем у тебя Крис. Ты ведь не против?» Это предложение было какое-то бабское. Знает ведь что не против, но все равно спрашивает. Хотя если бы не спросил, я бы разозлился, почему меня никто не спросил. Оо, Крис, и кто тут баба? Но взгляд опять возвращается на дисплей телефона вновь и вновь перечитывая текст от неизвестного номера. Что за шутки? Меня немного насторожило подобного рода любовная записка, поэтому не теряя времени я позвал Вильяма. До меня дошло, что это дело рук Бартов, но тут нет никакого смысла. - Вильям, посмотри. – Я дал ему телефон, пока не решаясь показать всем, чтобы было без паники. Друг долго смотрел. Потом задал вопрос, который действительно заставил задуматься: - Почему именно ты? Почему на твой телефон? Они ведь знают, что не ты главный. – Я перебирал варианты в голове, но так до меня не дошло почему. Может, я им особо перешел дорогу? Внутри что-то беспокойно заныло, будто посылая сигнал. Не знаю, может грёбанная сентиментальность ударила, я уже давно не могу себя проконтролировать, но меня никогда по пустякам не тревожит это. - Не знаю, Вил. Может, они подумали, что меня можно запугать. – Парень задумчиво покачал головой и продолжил смотреть на мой телефон, пытаясь что-то ещё найти. - Честно, я не врубаюсь. А ещё у меня предчувствие, что что-то случиться. Они точно что-то затевают. Я сказал, что думал, потому что здесь было бы неуместно молчать. По сути рано ещё бить тревогу. Но то, что это действительно серьезно, никто не сомневался. Уже давно назревал этот конфликт. Оставалось гадать, когда этот мозоль лопнет. И какие будут последствия. - Мдааа, если уж ты насторожился, значит это пиздец. – Он замолчал и опустил взгляд в пол что-то обдумывая. - Так ладно, давай просто пока предупредим, а дальше будет видно. Мы вышли из кухни и повернули в гостиную. Везде был беспорядок, потому что это пацаны. Везде были чипсы и орешки. Вокруг дивана были пустые бутылки из-под пива, а все спорили что лучше посмотреть – футбол или на женский пляжный волейбол. Стоял гул, но когда мы вошли они заткнулись. Заметив наше выражение лица, они молча и послушно смотрели. Я не готов был бы сейчас успокаивать их. - Так, послушайте сюда. Походу намечается опять что-то, но мы не понимаем, что. Так что, будьте аккуратны, и реально не лезьте первыми. Это может всё плохо закончиться, если что-нибудь будет известно, мы сообщим. Все меня поняли? – Сказал Вильям. Быстро, чётко, без каких-либо соплей и того подобного. Ребята закивали головой, но никто так и не решился сказать что-то вслух. По их лицах видно было множество вопросов, которые они не задали. Возможно просто понимали, что мы не сможем пока дать ясных ответов на них. Всё, что было пока ясно Вильям только что сказал. Дальше вечер прошел без всяких приключений, и это немного облегчило наше беспокойство. *** Среда прошла спокойно, никаких спонтанных стояков и смсок. С Евой тоже мы не пересекались. Она меня игнорировала, а я её. Так было проще, не нужно было разбираться, что происходит между нами. Но это все равно мучало меня. По сути, ничего такого и не было. Просто она впервые сдалась, а я впервые поддался. Поддался ее влиянию. И у каждого из нас было вот это впервые, но вместе. К тому же тот дебильный вопрос Вильяма. Про засос. Я тогда так и не понял, что чувствовал. Нет, он конечно знал, что мне далеко не похуй на нее. Но он знал только то, что я хочу ее. А о всем остальном друг даже не догадывался. И тут его замечание выбило из колеи. Он потом так и не объяснил зачем завел эту тему. Наверное, чтобы выбесить меня. Но я неотрывно смотрел на свой след на ее шее и охреневал от его размеров. Нет, серьезно. Я многим ставил засосы. Но не такие, мать его, будто это было голодное животное. Да еще с укусом в самом центре. Видимо он здорово болел, когда она дотрагивалась. И это мысль вдруг согрела меня. Да, я хотел, чтобы она проводила пальцами по нем и вспоминала мои губы и язык, задыхаясь от желания. Чтобы она прикрывала глаза, пытаясь справиться с возбуждением. Вспоминала мою твердость, которой я впирался ей между ног тогда. Я хотел, чтобы ее тело дрожало, покрываясь мурашками, а рот пересыхал, и она медленно увлажняла губы своим языком. Я стоял и думал обо всем этом, слушая их разговор, а потом Вильям рассказал о моих царапинках и засосе. И тогда она взглянула на меня, точно зная чьи они. Не то, чтобы это были глубокие раны. Нет. Слегка порозовевшие полоски. И один маленький синяк. Видимо ни я, ни она тогда не заметили это. Но теперь она смотрела с выгнутой бровью. Казалось, что этот взгляд был больше похотливым, нежели удивленным. И мне тут же захотелось ее прижать к себе, кусать ее губы, ласкать язык, слушая ее вздохи. А потом снова вопрос, заставивший оторваться друг от друга. Та блондинка спрашивала, кто поставил засос. Естественно ответ Евы заставил меня разозлится. До белой пелены в глазах, до дрожи в руках, до сбитого дыхания. Так, что я сам не понял, когда тема разговора коснулась меня. Мусульманка пронзительно смотрела прямо мне в глаза, не отводя взгляд. Лишь однажды она опустила его, чтобы посмотреть на Еву, а потом снова воткнулась. И я не заметил, как проскользнул мой ехидный ответ. Я не заметил, как выплюнул эти слова, пытаясь задеть рыжую. Я не заметил, как напряглась Мунн. Я не услышал, что она сказала. Я только заметил ее стиснутый до побелевших костяшек кулак. А потом ее пылающий взгляд, который задержался на моих глазах чуть дольше. И развивающиеся огненные волосы, которые закрывали мою отметину. В голове чаще появлялся ее образ, а глаза чаще натыкались на рыжие волосы. И когда взгляд случайно встречался с ее, по коже невольно шел мороз. И опять, очередная волна вопросов. Что это значит? Но голова сама приходит к выводу. Даже, если что-то есть, то лучше бы этого не было.