Третья попытка Анны Мироновой

Как говорила наш декан на своих лекциях: "Утро добрым не бывает!" Сегодняшнее утро явно подчинялось данному правилу. Началось все с того, что за завтраком я случайно разбила любимую чашку дяди, а рассерженная вчерашним разговором мама поспособствовала тому, что такой нужный мне сейчас Петр Иванович ретировался практически сразу. Я грустно вздыхала: опять не удалось поговорить. И это сейчас, когда мне так нужна его консультация и помощь! На работу меня подвозил отец. Он ловко водил машину, обычно я любовалась его отточенными движениями и манерой лавирования на узковатых улочках Затонска, но сейчас я была сосредоточена на двух вопросах. Первым была, безусловно, Алиса. Я никак не могла понять причин ее поступка, мне казалось, что я виновата в случившемся. В конце концов девушка приехала сюда заживлять душевные раны, а я могла не заметить, обидеть. Хотя прошло много времени с момента гибели ее родителей, но я как куратор несла ответственность за нее. И не только юридическую, но и моральную. Совесть продолжала меня грызть, мысли путались, а на душе скреблись кошки. Вторым поводом для грусти был Иван. Почему-то мне казалось, что он в последнее время напряжен и загружен, даже не позвонил мне с момента отъезда, не отправил смску, мол, добрался хорошо, не скучай. - Аня, ты такая молчаливая сегодня, - спросил папа, подъезжая к университету. - Тебя что-то беспокоит? Отец всегда отличался чуткостью и деликатностью, с ним я могла говорить почти все обо всем и рассчитывать на его поддержку. - Беспокоит, - выдохнула я, собираясь с мыслями, которые упорно расползались в разные стороны. - Понимаешь, одна из моих студенток вчера покончила собой, спрыгнула с крыши. Так странно: видишь человека, общаешься с ним, ходишь куда-то, гуляешь, все вроде бы хорошо. А потом выясняется, что ты не знаешь, что у него на душе, о чем он думает, что его тревожит. Берет и переходит черту. И нет человека, будто и не было его, не было ни поступков, ни эмоций, ни слов. Все, мрак, пустота! И я не могу с этим смириться. Наверное, я говорила слишком путано, но по-другому не могла. Чувства переполняли, необходимо было выговориться. Отец это понимал и обнял меня, лишь завидев блеск слезинок в уголках глаз. А я продолжала, пытаясь сдержать непокорные слезы: - Наверное, я плохой куратор и зря пришла работать в университет, если не смогла понять, что что-то не то, что ей плохо. - Аня, не вини себя, - папа провел рукой по моим волосам, совсем как в детстве. - Ты же не телепат, не можешь заглянуть в голову каждого из своих воспитанников. Да и события каждый человек переживает по-разному. Что одному лишь испортит настроение способно сломать другого. Твои ребята только вернулись с каникул, не уследишь же за всеми! Ты замечательный преподаватель и хороший куратор, студенты тебя любят и все время хотят с тобой общаться, их не проведешь! Одна твоя Лоуренс чего стоит! Своими словами отец попал в самый центр болевой точки. - Да ничего не стоит! - я практически сорвалась на истерику. - Это и была Алиса. Понимаешь, ее больше нет! Больше нет! Я еще что-то говорила, окончательно расплакавшись. Папа обнимал, гладил по волосам и успокаивал, отдавал частицу себя. Мне вновь вернулось ощущение детства - такую защиту я всегда чувствовала, находясь рядом с отцом. - Успокоилась? - Да, - кивнула я, доставая косметичку из сумки и приводя себя в порядок. - Спасибо, папа! Я чмокнула отца в щечку и поспешила на работу. Пар сегодня у меня не было, а это означало, что меня ждали гостеприимные стены деканата. Увы, в этот раз они были пусты: наши декан и остальные его заместители совмещали организационно-методическую деятельность с основным местом работы и сюда должны были прийти лишь к обеду. Секретарь тоже отсутствовала на месте, зато на моем столе была приклеена записка: "Анна Викторовна! Я на курсах повышения квалификации, вернусь к полудню. Не теряйте меня! Вера". Рядом с запиской лежала черная папка неизвестного содержимого. Лишь открыв ее, я вздохнула: от находившейся в декрете дамы мне перешла часть методических обязанностей, связанных с проверкой образовательных программ. Полный комплект документов радостно приветствовал меня. Выпив в одиночестве кофе, я принялась за эту часть работы. Как ни странно, компетенции позволили мне хотя бы частично отключить мозг от посторонних мыслей и заняться делом. *** Стук в дверь прозвучал неожиданно. Я вздрогнула, но максимально приветливо сказала: - Войдите! Об этом решении я пожалела практически сразу: в деканат пришла одна из родителей первокурсника с желанием срочно перевести свое чадо из места учебы, где люди с крыши прыгают. Ни один рациональный довод не подействовал: не пугало родительницу ни возможность отсутствия перевода после нескольких дней учебы, ни армия, грозившая совершеннолетнему сыну, ни аргумент, что ее сын - взрослый человек, сам может решать, где ему учиться. Дама попалась на редкость сложная, в итоге пообещала написать на меня жалобу в министерство и ушла, даже не попрощавшись. Пусть пишет хоть президенту! Но если один человек оступился (я все же надеялась на это в случае Алисы), то это не повод думать, что остальные поступят также. Затем позвонили из полиции и попросили написать характеристику на Алису. Видимо, вчера закрутились и забыли про это, спохватились лишь сейчас. Я вновь погрузилась в меланхолию и потратила на это часа три, пока не смогла написать что-то вразумительное. Но не успела я распечатать документ, как к нам в буквальном смысле слова ворвалась ведущий методист: - Анна Викторовна, выручайте! - умоляла она, присаживаясь на кресло для посетителей. - Что случилось, - простонала я, вспоминая Чуковского. "И такая дребень целый день: то тюлень позвонит, то олень" - Завтра конференция в Твери, наш университет на ней должна представлять Галина Дмитриевна, но... Дальше можно было не слушать. Галина Дмитриевна - заместитель декана по учебной работе - ушла в декретный отпуск, передав мне свои многочисленные обязанности. - Выручайте, пожалуйста! Галина Дмитриевна презентацию прислала, там только выступить! - уговаривала меня методист. - Света, я все понимаю, но у меня же студенты! И эта история с Лоуренс, ну не могу я сейчас их одних оставить! Эх, студенты. Ведь с ними еще поговорить надо, объяснить. Даже думать об этом было страшно. - Анна Викторовна, больше некому! У нас не так много грамотных методистов. Пожалуйста, не отказывайтесь пока, подумайте над моим предложением! - Я подумаю, - кивнула головой я. Света моментально улыбнулась и оставила меня в одиночестве. Я же принялась думать.