Путешествие с Чарли в поисках...

***

После всех прочих приятностей вечера и ночи ещё и сладкий сон до утра – это уж слишком жирно для одного парализованного телепата, – видимо, так решил некто, якобы пребывающий в звёздной вышине и горной тишине, сделав полку трейлера неожиданно жёсткой и неудобной. Чарльз Фрэнсис Ксавье очень старался снова влипнуть в сон, как в отбегающую назад тёплую и тёмную волну, рвавшуюся на клочки, слабо ворочался в истончающейся дремоте, но… боль выше поясницы нарастала и, в конце концов, через неплотно сомкнутые ресницы просеялся сероватый предрассветный сумрак. Он тут же пожалел об этом – ещё расфокусированный взгляд не наткнулся на совсем близкую стенку трейлера, как Чарли ожидал, но уловил на изрядном расстоянии прямоугольное пятно зашторенного окна, на том месте, где оно находилось в его спальне в доме-неявной-крепости Греймалкин Лэйн в городе Салем. Телепат зажмурился и почти застонал сквозь сжатые зубы от навалившейся обиды на весь белый свет, как ребёнок, который понял, что долгожданная и желанная игрушка в мешке Санта-Клауса ему только приснилась. Значит, не было ничего – ни домика на колёсах, ни проплывающих, посеребрённых лунным светом пейзажей за окном трейлера, ни тёплой воды в душе… а самое главное – не было Эрика, не было его заботливых сильных рук и неожиданно нежных губ. Как же так?.. – боль от этого горестного недоумения оказалась неожиданно острой, и сердце сдавило настолько, что нечем стало дышать. Висок защекотало горячим, Ксавье шевельнулся – проверить, что это, и подушечками пальцев почувствовал мокрое раньше, чем увидел на них капли. Рядом с его кроватью, с другой стороны, противоположной от окна, тоже что шевельнулось… кто-то массивный, сидящий рядом, сливающийся в полумраке с кресельной спинкой, подлокотниками, небрежно наброшенным пледом… – Профессор?.. Вы спите, спите, всё хорошо, подъём ещё не скоро, да и вообще Вам бы лучше полежать хотя бы день, – мягко сказал голос Хэнка. Его зубы и белки глаз блеснули в полутьме. Чарльз глубоко вздохнул, и, тут же поняв, что штатный химик школы принял это за раскаяние и согласие, ответил так же полушёпотом: – Устроим это безобразие в ближайший выходной, хорошо? Обещаю. А сегодня слишком много дел. – Вы так сорвётесь, сэр, организм уже сам принимает экстренные меры, – по-настоящему сердито проворчал умнющий «домашний монстр». – Вчера заснули в кресле, и не пробудились, даже когда мы с Логаном переносили Вас в постель. Чарльз только улыбнулся мягко, подтягивая повыше одеяло. Уснуть снова он так и не смог, но время до звона будильника честно пролежал. А потом… начался ещё один долгий, жаркий, наполненный делами и заботами день. Выкроить время на «посидеть спокойно» удалось только во время удивительно мирной сегодня тренировки телекинетиков. Стальные шарики послушными чётками скользили в воздухе, петлями и восьмёрками ожерелий обвивая коляску Ксавье, которого от этого движения и матового блеска опять клонило в сон.

***

Как все-таки наивны люди: достаточно сменить помпезный костюм на цивильную неприметную одежку, нацепить на нос очки, спрятаться под серой федорой – и можно гулять перед носом у представителей властей, не боясь быть окликнутым. Эдаким невидимкой – «обывателем среднестатистическим» – добравшись до знакомого дома, Эрик вышел из загородного такси, извинившись за столь дальнюю дорогу перед шофером и оплатив, аки благонадежный гражданин своей страны, выставленный счет. Знал бы кто, скольких трудов металлокинетику стоило строить из себя нечто ему совсем чуждое, однако так было нужно, чтобы осуществить его невыполнимую миссию, под заглавием «Возвращение блудного мутанта». Леншерр не жалел ни о чем, и не чувствовал вины, просто у него был год, чтобы обдумать и найти новые пути решения, особенно теперь, когда он знал, что в этом мире у него есть не только Чарльз. После Парижа Магнето пропал из виду мировых СМИ, затаился, зализывая раны и прикидывая шансы. Новую команду он так и не собрал: потеряв одну, свежей кровью рисковать мутант не собирался. Этот странный, раздражающий Логан, да и сам Ксавье упорно убеждали, что к чему-то более-менее адекватному они могут прийти только вместе. Может, этот случившийся маразм с посланником из будущего – и есть тот пресловутый шанс, на который ссылаются философы и романтики всех мастей? Не воспользоваться случаем – поступок непрактичный, так что Эрик решил проплыть по течению, пока река его устраивает. Последней каплей стал странный сон, заставший металлокинетика уже в поезде. Сперва мужчина решил, что Чарльз-таки пробрался в его голову, ведь шлем покоился в кейсе, а с другой стороны – он был слишком счастлив и податлив после всего, не пытался перенять контроль, наоборот. Впрочем, скорее всего, это только эриковы фантазии. Ну кому еще (имея в виду все произошедшее) в своем уме, придет в голову попытаться поцеловать Чарли? Хотя кто сказал, что у Магнето все хорошо с головой? В любом случае, терять ему уже нечего, кроме жизни. «Дети» не носились по территории, значит, скорее всего, тренируются на знакомой лужайке, иначе его бы уже попытались остановить, но Ксавье почему-то пропустил его, или не почувствовал, или решил понаблюдать, а может, устал настолько, что не стал сканировать свое «королевство» на предмет нежелательных драконов. Так или иначе, неторопливо добравшись до той самой тренировочной лужайки перед поместьем, Эрик привалился плечом к дереву, не торопясь привлекать к себе внимание, и не шевельнув даже бровью, остановил перекатывающиеся по воздуху стальные шарики: те послушно замерли причудливым орнаментом, не подчиняясь прежним хозяевам.

***

Повисшие над аккуратно подстриженной (и кое-где выжженной) газонной травкой матово-стальным ожерельем, замершие в воздухе шарики Чарльза Фрэнсиса Ксавье даже не удивили. Чего-то подобного он ждал весь день, ждал с затаённой надеждой, перемогаясь. Молодой волшебник на колёсиках, весь день крутившийся в отнюдь не сказочном вихре хозяйственных и педагогических забот, которые без посоха\палочки\шляпы или ещё каких колдовских атрибутов и не перелопатишь, своих воспитанников от недозволенных на территории драконов, конечно, охранял, но как-то больше по инерции, ибо… родилась в нём окончательная уверенность, что не так страшен чёрт, как его малюют, да вдобавок… подкрепилась она вот прямо сейчас, на тренировке, ещё одним приятным ощущением – не так страшен чёрт, как его малютки. Его малютки, волшебниковы, которые, превосходя самих себя, вытворяли этим летним вечером такое, что хоть стой, хоть падай. Ни того, ни другого, впрочем, профессор делать не мог, (и не стал), зато тяжёлую от хронического недосыпа голову поднял, чтобы рассмотреть фигуру, вальяжно опиравшуюся о богатырский древесный ствол. Ну, естественно, Эрик не проник в поместье незамеченным – ментальная паутина выполняла сторожевые свои функции не хуже, чем реальная, причём на автомате. Телепат уже получил несколько встревоженных сигналов о вторжении от самых способных своих учеников, но мягко успокоил ребяток тем, что опасности нет, всё под контролем. – Мистер Ланшерр? – голубые глаза профессора блеснули, но голоса он не повышал, зная, что друг его и так услышит. – Рад, что Вы нашли время и возможность заглянуть к нам. Он повернул голову и чуть качнул ею отрицательно, унимая беспокойство Хэнка, у которого, кажется, даже загривок дыбом встал.

***

Не такой страшный черт, а в цивильном вполне себе стильный, отлип от ствола и неторопливо направился в сторону друга. На вздыбленного Хэнка мутант даже внимания не обратил, вокруг было предостаточно металла, чтобы справиться с могучим Зверем, чью хватку Эрик прекрасно помнил, как и главную слабость ученого. Скажем по секрету, эта слабость у них – общая. И сейчас упомянутая слабость радостно сверкала невозможно-синими глазищами: такими привычными и родными, вернувшими свою яркость с их последней встречи. – Профессор, знали бы Вы, как сложно в наше время найти хорошего партнера по шахматам, – в тон другу отозвался мужчина, все же ожидая появления второго телохранителя Ксавье, когтистого гостя из будущего, с чьей подачи все это, собственно, и происходит. Оттянув ближе к себе стальные шарики, собрал их вместе, слепляя, словно тягучий пластилин, а не опасный металл, в единую кучу. Получив рабочий материал, легонько шевельнул пальцами свободной от кейса руки, меняя форму, создавая... нечто иное. И это требовало больше усилий, ведь поднять стадион легче, чем сваять букет стальных роз. По крайней мере, для Леншерра. Чарльз как-то сказал, что эриковы способности можно применять не только в разрушении; пожалуй, это стоит того, чтобы признать его правоту. Особенно столь нетривиальным способом.

***

Сон в руку. А сон-то в руку!.. – эта искрящаяся золотистой пылью и неожиданно одинокая мысль уже добрых пять минут носилась в запруженных обычно заботами извилинах мозга Профессора Икс с радостным гиканьем, как «вождь краснокожих», только что отпущенный на каникулы, сшибая и опрокидывая все препятствия, не столь уж и многочисленные. Да. Предрассветный сон, сперва Чарли донельзя растрогавший, а потом до слёз расстроивший своей несбыточностью, всё-таки сбылся. Учёный невежливо откинул прочь околонаучные догадки на тему того, не залез ли он в изменённом состоянии сознания в пределы ноосферы, ненароком так, думая о более практичном и приземлённом – кто, скажите, узнал бы в хорошо одетом интеллигентном господине с кейсом пафосное Мировое Зло, не без наслаждения злорадного эту навязанную обществом роль играющего? Правильный ответ: несколько десятков особо наблюдательных… сумасшедших, потому что никто в здравом уме и трезвой памяти… Так, стоп! – телепат хлопнул ресницами, сообразив, что в категорию последних (обладающих здравостью рассудка) и самого Ланшерра относить не стоит. Да и некоего профессора Ксавье – тоже, пожалуй. Об этом же говорило мысленное ворчание Хэнка, вот-вот грозившее перерасти из неслышного рыка медведя из берлоги в самые настоящие вопли загонщика «Держи его! Вали! Пали!». Господи, как хорошо, что Логан не телепат, – перекрывая панику помощника, в буквальном почти смыcле животную, порадовался Чарльз. – А ведь, кажется, это всего лишь шахматы, – в тон металлокинетику отозвался телепат, с детским интересом наблюдая за пресуществлением шариков в некое подобие стального теста с последующим вылепливанием из него... Нет, Ксавье смог не ахнуть вслух. Даже более того: он подпёр ладонью правый локоть, а пальцами правой руки помял собственную переносицу, изо всех сил стараясь не улыбаться, ни-ни, чтоб даже уголки губ не дрогнули, и сказал академически ровным тоном искусствоведа, рассматривая только что сотворённый букет, но пока не прикасаясь к нему: – Знаете, друг мой, Вы бы определённо нашли себя в скульптуре. – Ей-богу, не хватало только заинтригованно-доброжелательного взгляда через очки. – Я вижу в Вас несомненный талант к этому направлению изобразительного искусства. Что же ты творишь, Эрик? – мысленный счастливый смех Чарли скрывать не стал. – На глазах изумлённой публики… Хэнк и впрямь выглядел стукнутым по маковке, про толпу юных телекинетиков и говорить нечего, когда профессор взял-таки обеими руками охапку тяжёлых стальных роз.

***

Разумеется, Эрик поддерживал основной вес букета своей силой, чтобы телепат не перенапрягался, благо это было проще пареной репы, в отличие от самого творческого процесса, когда руки более привычны мастерить оружие. «Кое-что посложнее поднятия стадиона», – хмыкнул мысленно в ответ металлокинетик и уже серьезно добавил, все еще невербально: – «Мне не хватает тебя здесь». Леншерр неторопливо – все же делать резкие движения и нервировать лишний раз толпу мутантов не стоит – коснулся указательным пальцем своего виска. То, что никто кроме них беседы не слышит и выглядеть они могут совершенными придурками, Магнето волновало меньше всего. К тому же, странный сон имел какие-то колдовские последствия – мутант позволил себе искреннее признание. Мастерством сохранения непроницаемого лица Эрик владел в совершенстве, вернее, эту ледяную стену сама жизнь высекла из безэмоционального даже не мрамора – гранита, цепляя на мутанта вечной маской. Так что продолжить спектакль для определенного круга зрителей ему было не в тягость. – Вы бы определились уже, друг мой. В прошлый раз Вы доказывали полезность моих умений в архитектуре, – невозмутимо отозвался Мировое Зло, сбрасывающее этот ярлык своим поведением, как пылинку с лацкана пиджака. Право дело, разве может прийти в голову кому более-менее адекватному, что убийца вот так придет не с кознями коварными, а с... матерь божья, букетом цветов, (своеобразных, но от перестановки слагаемых сумма не меняется), к всеобщеизвестному поборнику мира во всем мире. Вот так и рождаются легенды о притяжении противоположностей и прочей романтической чуши. После того, что они пережили, иной выход был просто немыслим, потому как иное – смерть, а это отнюдь не приемлемое развитие истории. – Полагаю, нам есть что обсудить, профессор, – Леншерр чуть кивнул в сторону дома.

***

И в этом тоже невозможно было не почувствовать заботу: вопреки законам физики, необычный букетище почти ничего не весил, а всё почему? Да очень просто – потому что Магнето держал его своей силой, а он, Чарльз лишь придерживал, обозначая принятие подарка. Неожиданного, а уж насколько приятного!.. Вообще, мужчинам не так уж часто дарят цветы, но… этот букет не мужским назвать язык не поворачивался. Как-никак сталь, такими соцветиями, стеблями шипастыми, листьями не то что поранить, убить можно запросто. Лишь сейчас, любуясь воинственными отблесками на прихотливо изогнутых лепестков, Ксавье тайком улыбнулся. И всё же хорошо, что тех самых хрестоматийных очков на профессоре не было: их стёкла не мешали Эрику видеть сияния синих глаз, озорного их блеска. Думаете, телепат смутился замечанием Ланшерра насчёт неопределённости того, в какое русло стоит направить талант будущего творца металлических шедевров? Ничего подобного! Чарльз Фрэнсис Ксавье чувствовал то же озорство, что и в пророческом сне, то самое желание шалить и дурачиться. И куда только усталость после муторного дня делась?.. – Так ведь одно другому не мешает, друг мой, – рассудительно сообщил профессор металлокинетику, передавая букет Хэнку и посасывая уколотую-таки шипом подушечку большого пальца. – Архитектура тоже отличное средство самовыражения, полезное для других, а скульптура – это уж совсем для души было бы. Невозмутимость, едва-едва не переходящая в нахальство, вот как можно было расценить выражение лица телепата, если бы не лукавинки, бесенята смешливые в зрачках, но чтобы увидеть их, надо было смотреть прямо в глаза Ксавье. – Что ж, – согласился он с предложением Эрика, кладя ладонь на джойстик коляски. – Думаю, мы действительно можем посвятить некоторое время обсуждению кое-каких небезынтересных тем. Мальчики, мы закончили, всем спасибо, вы сегодня молодцы, – негромкий голос услышал каждый из учеников – иногда телепатия бывала крайне полезным умением. Улыбнулся директор школы тоже сразу всем, но не обезличенно, а равно тепло. – Отдыхайте. Хэнк, ты тоже. Коляска дала задний ход и развернулась, выезжая на ведущую к особняку дорожку.

***

Знал бы Чарли, каких трудов стоило создать эту своеобразную скульптуру с намеком, сконцентрироваться на конечном конкретно-определенном до мелочей результате, дабы полученное не напоминало полотна модернистов, перенесенные в трехмерность. Впрочем, может, и знает, многое скрывается в этих невозможных глазах, завораживающих, родных... Особенно близких в связи со странным сном, который почему-то хотелось повторить, хотя бы концовку. Вернее – особенно концовку. Чуть мотнув головой, металлокинетик стряхнул нелепую мысль и хмыкнул в ответ на замечание друга: – Боюсь, в таком случае меня назовут Сальвадором Дали от скульптуры. Моя тонкая душевная организация такого сравнения не вынесет. Ксавье направил своего Боливара в обратный путь, а Эрик шагал рядом, не отставая и не обгоняя, как раньше – почти плечом к плечу. Ощущая напряженный взгляд синего телохранителя Профессора Икс у себя промеж лопаток, Леншерр провокационно положил ладонь на спинку кресла телепата. И вообще вел себя примерно, левитировав металлический помпезный транспорт к дверям в обход пандуса – так быстрее. Даже двери распахнул... и закрыл плотненько вслед, подальше от любопытных глаз. Магнето вообще частенько пользовался силой в бытовых мелочах. Кстати о лишних глазах, ушах и прочих частях тела: мутант прекрасно ощущал присутствие когтистого Логана, кружащего вокруг обходными путями. Гость из будущего, похоже, знал нечто, что было неведомо Хэнку, и не проявлял агрессии открыто, лишь страхуя втихомолку обожаемого телепата. Впрочем, тому и так ничего не угрожало, ну почти ничего, ведь стоило дверям надежно спрятать их от ошарашенной молодежи, Эрик встал перед другом и, склонившись, аккуратно взял его лицо в ладони, нежно провел подушечкой большого пальца по неимоверно красным губам. Опасный и несколько отчаянный ход – Леншерр не знал, как отреагирует старинный друг. Оставалось надеяться, что если все это полная чушь, и сон никаким боком к реальности не относился, являясь отголоском персональной магнетовской одержимости, его просто прогонят. Вежливо и холодно... Как же этого не хотелось, но еще больше не хотелось к чему-то принуждать Чарли, пусть из благих намерений и периодического самопожертвования последнего. Либо сон был проекцией, либо не был. Никакого лукавства. Не сейчас.

***

Нет, вовсе Чарльз Ксавье не прикалывался, (хотя и укололся), говоря, что в скульптуре мистер Ланшерр определённо явил недюжинные таланты – профессор искренне так считал, насколько позволял судить его художественный вкус, букет стальных роз, оставшийся в волосатых руках Хэнка, вполне тянул на произведение искусства. Но вот врождённый юмор Ксавье как-то не позволил поверить в уязвимость тонкой душевной организации новоявленного мастера художественного литья, точнее, в её ранимость путём сравнения с не последним мастером сюра. – И чем же тебе Дали не угодил? – удивлённо взглянул вверх телепат, пытаясь прочесть ответ на лице металлокинетика. А рука того, опустившаяся на спинку коляски… ну это же кого надо рука, правильно? Так что Хэнк, если ему угодно, мог хоть до полного посинения укоризненно пялиться в спину профессора – сам Чарльз по этому поводу не испытывал ни малейших беспокойств. Еще и разулыбался озорно, когда кресло, не доезжая до привычного въезда на крыльцо, взмыло плавненько и перелетело через перила. – Ого, – сдержанно восхитился телепат под негромкий хлопок дверных створок, закрытых силой невидимой, – знаешь, если получится разгадать природу твоего дара, коляска, которой нипочём ступеньки, станет, определённо, весьма полезным изобретением. Что поделать, альтруизм у Ксавье тоже был хроническим, от него даже препарат Хэнка не помогал, как выяснилось опытным путём. – Вот, кстати, мне сегодня забавное снилось: будто ты, как раз, мне подобную подарил, – поделился с улыбкой Чарльз. – Жаль, я так и не успел рассмотреть её во сне, а так хотелось!.. Однако профессор Икс заткнулся, как только Магнето шагнул вперёд, заступая дорогу, уж больно вид у друга был… нет, не грозный, а решительный и серьёзный, так что самому телепату разом расхотелось шалить, и захотелось… м-да, совершенно другого – вот как раз того, что сейчас делал Эрик, взявший лицо в ладони. Чарльз не успел прихватить губами подушечки неожиданно нежных пальцев, потому, накрывая ладони друга своими, вздохнул и, смутившись почти до слёз, признался окончательно: – Да, вот такое мне тоже снилось, представляешь? А кто сказал, что телепаты только транслируют мысли в чужие головы? С таким же успехом они и принимают мыслеобразы, между прочим, так что, поди-ка, разбери, чьей фантазией и мечтой был тот сон… может, и вовсе общей-совместной.