Твоё имя...?

«Я постоянно что-то ищу». Это началось, наверное, четыре года назад, когда неясное чувство, что опутало сердце Юнги красными тугими нитями, появилось в груди. Тогда он впервые покинул родной город по неясной причине, и на тот момент эта причина была, несомненно, важной. Он уже не помнит, что случилось в тот день, зачем он бросил все дела в Тэгу, поругался с лучшим другом и поехал в шумный Сеул, который никогда не любил за его пафосность и многолюдность. Поехал в город, где никого не знал на тот момент. Сейчас все это кажется настолько далеким, будто забытый сон, что вспоминаешь всплывающими кусочками в голове, будто этого никогда и не существовало. Но оно было. Юнги выходит на свежий воздух, желая спрятаться от суеты и духоты офиса, где он работает последние два с половиной года. Парень достает пачку из внутреннего кармана пиджака и выуживает последнюю сигарету, пару минут просто держа ее между пальцев и смотря на вечерний Сеул с высоты шестнадцатого этажа. Он никогда не любил этот город, да. Город, где он бесконечно что-то ищет, город, с которым связана череда событий, не поддающихся объяснению. Тихий щелчок. И уже в больших ладонях теплится огонёк от дешевой зажигалки, а Юнги привычным движением наклоняется, желая заполнить легкие плотным дымом. Однажды кто-то ему сказал, что курить — вредно для здоровья, он после этого, кажется, даже бросил на пару месяцев. Вот только до сих пор не помнит, кто это был. Стряхивая пепел, Юнги свешивает руку вниз и тяжело выдыхает. Это чувство не покидает его уже какое-то время. Он, на самом деле, безумно устал от него, но попытки что-либо сделать всегда заканчиваются неудачно. Пепел рассеивается по воздуху и тонет в темных слоях воздуха, серыми песчинками исчезая внизу, эта картина вызывает где-то в подсознании приятные воспоминания: перед глазами прозрачной пленкой с частой сменой кадров мелькают серебристые волосы, которые мягко колышет ветер. Мин закрывает глаза, пытаясь еще хоть на долю секунды остаться в этом мире, где есть серебряные волосы, которые неожиданно хочется потрогать, но только призрачная картинка исчезает также быстро, как и появилась. Юнги взглядом пытается найти больше серого пепла, который пару секунд назад отчетливо виднелся в воздухе, но тщетно. Лишь темный вязкий воздух, сквозь который с трудом даже видно людей внизу, поспешивших закончить рабочий день пораньше. Юнги, напротив, не торопится домой. Он снова мыслями возвращается ровно на четыре года назад. Откуда все, по его мнению, началось. Что-то непонятное произошло тем утром. Просто в один миг парень раскрыл глаза и понял, что находится не у себя дома в Тэгу, а на заброшенной станции метро. В его голове уже расплылись события того дня настолько, что вспомнить не получается, было оно давно заброшено или же просто разрушено, но факт, что он там был, не дает ему покоя. Возможно, он выпил слишком много вечером в баре, возможно, просто не знал, что делает и был в отчаянии, но последующие дни выбили из его легких весь воздух. Станция, на которой он оказался тем утром, нещадно влекла к себе, будто там был источник всех тех красных нитей, что завязались узлом на сердце. Только вот Юнги с ней связан никак не был. Кто-то зовет из офиса, и Мин спешит вернуться на свое рабочее место, выкидывая недокуренную сигарету. Он открывает дверь и опять оказывается там, где больше всего на свете ненавидит находиться. Безумно душно. Юнги отодвигает скрипящий стул и садится за свой надоевший стол, на столешнице которого уже можно насчитать пять, как минимум, кружочков от кружек с чаем или кофе. Чтобы сосредоточиться на бесконечном числе цифр, ему не хватает ни десяти, ни тридцати минут, потому что к концу дня все это кажется однородным массивом одинаковых знаков, которые не то, что посчитать нельзя, их отличить друг от друга становится невозможно. Юнги откидывает голову на скрипучую спинку и трет устало глаза, он бы сейчас все отдал за еще одну сигарету, но, нет, начальник не позволит. — Юнги-щи, ты отчёт когда закончишь? — спрашивает коллега. — Возьму на дом и досчитаю за выходные. На самом деле, Юнги не получает сверхурочные и не от большой преданности берет на себя работу, просто иначе втык от начальства получит, а еще это способ занять мысли, потому что в последнее время все сложнее становится жить. Радио, которое обычно играет совсем тихо, чтобы не отвлекать никого от рабочего процесса, совсем умолкло, и через некоторое время до Юнги донесся тихий женский голос, который монотонно, но в выдержанном темпе говорил о событиях последних дней. Юнги, в действительности, не любитель новостей, но что-то цепляет его слух в тот момент, когда он уже готов переключить канал. «Сегодня годовщина сеульской катастрофы. Пять лет назад на станции Синчон, что находится на третьей ветке метро, прогремел взрыв, причина возникновения которого до сих пор неизвестна, предположительно в вагон была установлена бомба. Полиция до сих пор продолжает следствие. К счастью одному из пассажиров удалось убедить машиниста предупредить по громкой связи остальных людей, находящихся в вагонах, поэтому потери были минимальными, однако, все же, тринадцать человек погибли от взрыва, и четверых затоптала толпа, когда станцию окутала паника. Выражаем свои глубокие соболезнования семьям погибших, а теперь к другим новостям…» Юнги выключает чертово радио, и, сообщая коллеге, что ему нехорошо, уходит на десять минут раньше, предварительно положив пару толстых папок себе в рюкзак. — О, Юнги-щи, у Вас упало, — слышит парень позади себя и оборачивается, видя, что ему протягивают лист с наброском, который, видимо, выпал из его скечбука. — Подождите, это же Синчон? Неаккуратно вырвав бумагу из чужой руки, Юнги зло пропыхтел что-то вроде «не твоё, собачье, дело» и поспешил скрыться за углом. Он оглядел свой рисунок, который теперь порван в двух местах, и глубоко вздохнул. Так получилось, что после того случая Юнги резко заинтересовался катастрофой в Синчоне. Это было странно, потому что он не имел с ней ничего общего, но что-то неустанно тянуло к загадочному событию. Он прочитал практически все статьи, изучил ветки метро и соседние станции, строение поездов, а также много другой информации. У него дома в Тэгу до сих пор в шкафу стоит коробка, где собраны вырезки всех статей, которые он нашел в газетах. Спустя четыре года он, наконец, назвал это занятие бесполезным, однако как бы много Юнги не думал, насколько бы бесполезным не считал свое увлечение, его мысли каждый день возвращались к станции. Со временем он научился игнорировать собственные чувства, но… ему все еще кажется, что он продолжает что-то искать. Забыл что-то, что обязан был помнить. И это никогда не дает покоя. Юнги медленно шагает по знакомым улицам, решая зайти сначала в магазин за продуктами, и размышляет о том, что же сделало с ним время. Он переехал в Сеул, где никого не знает, начал новую жизнь и устроился на работу, хотя когда-то думал, что ни за что не покинет родной тихий город, который был дорог сердцу. Почему он так изменился? Стандартный набор продуктов Юнги на кассе пробивает симпатичный парень с серебряными волосами, и Мин, действительно, ничего не может с собой сделать, потому что неотрывно смотрит на волосы, напрягая память. Пусто. Ничего, кроме призрачных воспоминаний. Кассир озвучивает цену, и Юнги теперь уже кажется, что тому совершенно не идет этот цвет. Совсем не тот, что в его снах и воспоминаниях. — Ваша сдача: тысяча пятьсот вон, — парень тянет ладошку с мелочью. Юнги принимает деньги, запихивая монеты в карман, и выходит из магазина. Ничего не должно было измениться, но отчего-то парень чувствует всепоглощающее разочарование. «Я не знаю, ищу ли я человека или какое-то место. Или же просто пытаюсь убежать от жизни таким способом, пытаясь хоть чем-то занять свои мысли, а может быть это результат беспрерывного стресса». « Но у меня такое ощущение, что я все время что-то или кого-то ищу».