Твоё имя...?

На следующее утро Юнги просыпается очень разбитым, голова болит так, будто вчера парень сидел не за документами допоздна, а в хорошем баре глушил дорогой ром. Он выключает будильник, который, по идее, должен был разбудить его, но так вышло, что Юнги проснулся самостоятельно на десять минут раньше. Какая досада. Проверив сообщения на телефоне и ответив на парочку из них, Юнги лениво стягивает ноги на пол, касаясь холодного пола. Его спина мгновенно покрывается мурашками, а осознание того, что он не закрыл окно на ночь приходит слишком поздно. Иммунитет парня слишком слаб, чтобы можно было позволить себе спать фактически на открытом воздухе, потому как окно находится совсем рядом с кроватью. Юнги выходит на балкон, отмечая, что горло все же немного першит, и открывает новую пачку сигарет. Дым мягкими струйками вздымается к небу, растворяется в потоках прохладного ветра и бесследно исчезает. Довольно иронично, если подумать, ведь вчера Юнги наблюдал за падающим пеплом, а сегодня за поднимающимся ввысь дымом. Отличие в том, что перед глазами не мелькают уже серебристые волосы, которые никак не дают покоя Мину. Хотя, если быть совсем честным, то Юнги и курит всякий раз лишь потому, что пытается выловить из своей памяти еще немного, еще чуток украсть от того загадочного образа, который не покидает его мысли долгие годы. Неизвестно почему так получается, но только с тлеющей сигаретой в руках, он начинает вдруг чувствовать, что, нет, не галлюцинации, не результат многолетнего стресса. В его жизни, действительно, что-то было. Что-то, что он всем своим существом пытается вспомнить. Постояв еще пару минут на открытом воздухе, Юнги понял, что замерзает. Он открывает глаза, снова расстроившись от того, что ничего не вспомнил, и на цыпочках забегает обратно в квартиру. Если Юнги когда-нибудь спросят, чего бы он не хотел пожелать врагу, он не раздумывая ответит, что ничего не может быть хуже, чем жить с непонятным чувством в груди, которое тисками уже, а не красными лентами, зажало сердце. Жить и видеть серебристые волосы, не зная даже, кому они принадлежат, постоянно испытывать чувство дежавю, проходя мимо станции Синчон, где пять лет назад взорвался поезд. Какое отношение он имеет к данной трагедии? Очевидно, что никакое. Если бы было все так просто. Мысль о том, что это все — лишь нездоровый интерес Юнги, никак не может спокойно уложиться в уме. Головой парень понимает, что это все больше похоже на бред, однако сердце тянет вновь и вновь, заставляет его возвращаться к заголовкам в газетах и интернет статьях. Телефон, оставленный в ворохе покрывал, начинает звонить раздражительно громко для больной головы Мина, поэтому он спешит быстрее ответить на утренний звонок. Конечно, Юнги совершенно не нравится, что его начальник решил побеспокоить его в семь утра, однако игнорировать — себе дороже, поэтому, глубоко вздохнув, парень нарочито бодро отвечает на звонок. — Слушаю, господин Ким, чем обязан в столь ранний час? — с улыбкой приветствует Юнги, улавливая тихий смех по ту сторону провода. — Ты чересчур бодрый сегодня, Юнги, — начал господин Ким. — Вот только у меня для тебя не очень приятные новости. Мин шумно сглатывает, успевая перебрать в своей голове самые худшие варианты исхода событий, но не оказывается прав ни разу. — К нам проверка приезжает с утра. Будет лучше, если ты приедешь пораньше и подготовишь документы, — виновато сообщает собеседник. — Ты же знаешь, что нам не нужны проблемы. — Я понял вас, господин Ким. Могу взять такси, тогда буду в офисе уже через пятнадцать или двадцать минут. — Будь так добр, — соглашается мужчина и, когда Юнги хочет уже попрощаться, добавляет, — я выпишу чек, так что за деньги не беспокойся, главное приезжай быстро. — Хорошо, до встречи. Юнги сбрасывает вызов и в голос стонет, потому что времени на завтрак у него нет, а утро без кофе, как правило, предвещает отвратительный день. Он быстро надевает самую чистую и неношеную рубашку, торопясь заправляет ее в джинсы и бежит на кухню, чтобы выпить таблетку и захватить на работу парочку. Когда такси ожидает его на улице, Юнги с щеткой в зубах завязывает шнурки на кроссовках. Может быть, за сегодняшний внешний вид его уволят, но быстро — не есть качественно, как всегда говорит их начальник. Сплюнув в раковину и за пару секунд промыв рот водой, парень расчесывает торчащие после сна волосы и в кроссовках бежит по светлому паркету, оставляя черные полосы от подошвы. Таксист будничным тоном сообщает, что возьмет лишние деньги за простой машины в режиме ожидания клиента, на что Мин лишь кивает и просит ехать быстрее. Ему не важна цена, потому что, наверное, впервые в жизни за него платит фирма. Только быстрее не получается. Все дело в кофе, доказано. Мин раздражается неприлично сильно, когда машина останавливается уже на четвертом подряд светофоре, пропуская огромную толпу народа перед собой. В такие моменты раздражает любая мелочь, потому что секундная стрелка бежит очень быстро, за ней минутная, а ты стоишь на месте и смотришь на светофор, не в силах что-либо сделать с этим кошмаром. Вот и Юнги начинает слышать, например, как громко дышит мужчина за рулем, как он барабанит по коленке и прочие мелочи, и это все раздражает настолько, что он готов сейчас психануть, выйти и пойти пешком до офиса. Только Юнги понимает, что доехать нужно быстро и желательно с хорошим настроением, потому что день обещает быть сложным, однако как раз с этим пунктом он теперь пролетает. Чтобы хоть немного отвлечь себя, пока машина стоит на месте, парень поворачивает голову, рассматривая людей, которые бегут по переходу и невольно отмечает, что дорога слишком широкая, а времени дается на то, чтобы ее перейти, мало. Он продолжает рассматривать прохожих, когда неожиданно что-то щелкает. Прямо в сердце. Юнги сначала видит длинную серьгу, которая свисает почти до плеча молодого парня, а затем переводит взгляд на волосы, боясь поверить в то, что это правда. Волосы. Он видит пепельные пряди, с которыми играет легкий ветер, светлее, конечно, чем в своих воспоминаниях, но отчего-то Юнги уверен, что это точно оно. Это именно то, что Мин Юнги искал последние четыре года. Он успевает поймать ошарашенный взгляд парня, который тоже направлен на него. Однако Юнги ничего не успевает сделать, потому что машина трогается с места. Зелёный. Ему ведь не показалось? Тот парень тоже почувствовал это? Неизвестно, что управляло Юнги на тот момент, наверное, то, что он краем глаза успел заметить, как незнакомый парень с пепельными волосами кинулся бежать за машиной, но он начал требовать у водителя, чтобы тот остановил машину. Это не может быть простым совпадением. — Остановите машину, пожалуйста! — повышает свой голос Юнги, когда водитель говорит, что не может это сделать. — Простите, но согласно правилам… — На хую я вертел все ваши правила, — парень достает из кошелька крупную купюру и протягивает её таксисту, — мне очень срочно нужно выйти. Деньгам противиться никто не стал, а поэтому машина затормозила, предварительно съехав на обочину. — Спасибо! — поблагодарил Мин, закрывая дверь. — Всего вам доброго! Не размениваясь на какие-либо еще нормы приличия, парень развернулся и побежал в ту сторону, где увидел загадочного парня. Это совершенно невозможно, но тот щелчок, который Юнги услышал в машине, кажется, был от ножниц, что разрезали узел из красных нитей. Его, безусловно, тянуло к светофору, вернее, к парню с серебристыми волосами. Необъяснимое влечение к нему было настолько сильным, что становилось совсем не по себе, потому что он, Мин Юнги, сейчас со всех ног бежит по улице, когда на работе его ждет начальник, а в такси, кажется, остались забытыми документы. Абсурд. Юнги останавливается, потому как кислород в легких заканчивается, сердце колотится, словно сумасшедшее. Он опирается руками о коленки и переводит дух перед тем, как снова начать бежать в неизвестность. — Я точно псих, — смеется он и поднимает голову. Он поднимает голову и встречается с точно таким же непонимающим взглядом карих глаз. Светлые волосы прилипли ко лбу, а тяжелое дыхание свидетельствует о том, что парень тоже бежал, возможно, даже больше чем он сам. Юнги всю жизнь казалось, что он кого-то или что-то искал. Именно в этот момент душащее чувство отпускает. Навсегда. Сознание его кричит о том, что они знакомы, потому что Мин видел эти пухлые аккуратные губы, видел маленький носик и очаровательные глаза, но до сих пор не может понять, где он уже с ним встречался. Светловолосый хватает ртом воздух, не в силах сказать хоть что-то, но точно также жадно исследует глазами каждый миллиметр лица незнакомца. Ситуация до абсурда странная. — Простите… — Прости, — одновременно с ним произносит Юнги. До его ушей доносится тихий смех, который, по мнению Мина, похож на самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал. — Вам не кажется, что мы уже где-то встречались? — задает вопрос незнакомец. Юнги улыбается ему в ответ своей самой искренней улыбкой, потому что, да, ему кажется. — Да, я тоже так подумал, — смеется он. Светловолосый парень улыбается безумно ярко, когда слышит ответ, и немного поворачивается в сторону, где на рюкзаке у него висит в качестве брелока белая зажигалка. Юнги узнает ее, потому что любимая, потому что на ней его собственным почерком выведено аккуратное «Я люблю тебя». — Так… твое имя? — Пак Чимин.