Моя первая скрипка

      Как только я спустился на кухню со значимой для меня бумажкой, то решил поставить кипятиться чайник и ждать отца. Сколько бы я ни строил в голове предположений и путей развития нашего разговора, ничего не выходило. Так или иначе, я видел только отказ и его презрительный взгляд, который указывал мне моё место. Я настолько погрузился в себя, что не заметил свист чайника. А позже до моих ушей долетел звук приближающихся шагов и как кто-то уже ступил на порог кухни.       За окном бушевали холодный ветер и ужасный дождь, от которых дрожали окна и усиливалось моё сердцебиение. Я до последнего пытался разбавить плохие мысли иронией, но взгляд, который прожигал мою спину, можно было ощутить физически. Бегло глянув на окно, я перевёл взгляд с чайника на человека, стоящего позади. Отец был, как всегда, безупречен: даже домашняя одежда выглажена и начищена, словно из химчистки. Но это только до вечера.       Годы этому человеку совсем не шли: его брови стали опущены, в тёмных прядях убранных назад волос уже виднелась седина и глаза теперь были не те тёмные камни, что завораживали меня в детстве, а едва графитовые озёра, под которыми залегли темные круги, что старили ещё больше. Но отец всё так же хорош. Только внешность бывает обманчива, и за всей его безупречностью скрывается грязь. Какой же финал я получу на сей раз? POV конец.       Саске осторожно поднял взгляд на отца, готовясь к первым словам. — Что тебе нужно? — безразлично и брезгливо бросил Фугаку, подходя к парню и забирая протянутый им листок. — Это заявление, — начал Саске, пряча трясущиеся руки за спину, — меня пригласили в Академию му- — Щенок, — рявкнул отец, — ты думаешь, что достоин?! Как ты вообще посмел ко мне подойти с этим убожеством? Ещё и отделение скрипки... — мужчина усмехнулся, — Ты хоть знаешь, чей это инструмент?! — он наклонил голову, тыкая этим листом в сына. — Я знаю! — уверенно ответил юноша, наблюдая за реакцией господина. — Тогда забудь. — холодным голосом закончил Фугаку, наливая чашечку чая. — Не бывать этому, ты меня понял? — Я пойду… — Что ты там шепчешь? — угрожающе продолжил отец, отставляя чайник и приближаясь к маленькой фигурке Саске. — Я всё равно поступлю. — не отступал парень, стиснув зубы и сжимая кулаки до боли в ладонях, — Я прошёл прослушивание, деньги не нужны, за мен- — У тебя ещё хватает наглости перечить мне?! — взревел в ответ Фугаку. — Ещё ты рот на меня открывать будешь! — Я…        Но Учиха старший не позволил закончить важную фразу. Вместо этого он замахнулся и своей тяжёлой рукой ударил сына по щеке. От удара Саске покачнулся, наткнувшись спиной на край стола, с которого что-то упало и разбилось об пол. Кажется, это была любимая кружка господина. Если бы удар пришелся по носу, то он бы наверняка разбил его, однако тяжёлая ладонь лишь ощутимо обожгла щеку. Только парень даже не вздрогнул, с его губ сошёл лишь слабый вздох… Разочарования? — Ты… — произнёс Саске после каких-то пяти секунд, а затем поднял на отца пустой взгляд, не скрывая глаз под темной челкой. — Доволен? — задал вопрос юноша, осторожно прикладывая холодную бледную ладонь к щеке.       Не дожидаясь новых избиений и колючих фраз, Саске выбежал из кухни уверенный в решении сбежать из этого дома. Он слышал, как господин кричал и желал продолжить воспитательный процесс нерадивого серого пятна. Он слышал это каждый день. Только шум улицы заглушал этот кошмар.       На дворе уже вторая половина лета, но погода больше была похожа на осеннюю: дождь лил как из ведра, а холодный колючий ветер пробирал до костей. В кармане лежал только телефон с последними процентами заряда, и это сейчас было единственное, что могло греть душу. Футболка противно липла к коже, забирая тепло и заставляя тело дрожать ещё сильнее. На улице не было ни души, только писк чёрного котёнка в картонной коробке заставил Саске остановиться на одной из множества одинаковых пустых улиц. — Неужели и ты один? — спокойно спросил парень, присаживаясь возле намокшей коробки. На него оттуда смотрели молящие два океана.       Тёмный котенок был совсем исхудавшим, казалось коснуться его сейчас, и он тут же рассыпется и исчезнет. — Кого-то ты мне напоминаешь, — с горькой усмешкой заметил Саске, протягивая к котенку руки, — И куда я тебя? — задал он вопрос, а в ответ последовало громкое «Мяу». — Ну что ж, как прикажете. — улыбнулся Учиха, — Тогда куда нам с тобой? — юноша вздохнул и, прижав к себе нового товарища по несчастью, продолжил свой бесцельный путь.       Но витрина одного из магазинов смогла привлечь его внимание. Это был маленький магазинчик, словно взятый со страниц старого романа. На витрине стояли телевизоры прошлых времён и старые, давно забытые инструменты. Это оказалась мастерская скрипок и виолончелей. Только привлек внимание Саске не инвентарь, стиль или те же инструменты, а тот, кто выступал по телевизору. — Итачи, — едва слышно дрожащим голосом произнёс Саске, прижимая котёнка ещё ближе к себе.       По телевизору шла какая-то музыкальная передача. Выступали самые разные талантливые дарования, но никто не мог сравниться с ним. Идеальная осанка, тёмный выглаженный костюм и белоснежная рубашка. Едва приоткрытые глаза и густые ресницы. Длинные шелковистые волосы собраны в низкий хвост, но некоторые чёрные пряди падали на лицо, создавая контраст с алебастровой кожей. Изящные пальцы едва касались клавиш, они порхали над инструментом, и в голове Саске наступила тишина. Зал также молчал, жадно ловя каждый звук и движение. На улице лил дождь, но теперь казалось, что это всё ноты. Итачи едва наклонил голову, а в груди что-то неприятно защемило, взгляд в камеру и казалось, что уже в землю врос, а по коже бежали мурашки. Саске опустил глаза в пол, а руки готов был сжать в кулаки до побеления костяшек. Только ноша, сидящая на руках, не давала этого сделать и именно эта ноша спасала его от выступления на старом экране телевизора. — Теперь ты меня спасаешь, — обратился младший Учиха к котёнку. Вдруг, где-то на дне кармана домашних брюк дал о себе знать телефон. — Алло, — флегматично ответил парень. — Саске! — громко крикнул знакомый голос, — Я тебе третий час звоню! Учиха, ты в край обнаглел, совсем меня не жалеешь, ты хо- — А, Наруто, — с напускной холодностью ответил Саске, прерывая тираду Узумаки и поудобнее устраивая на руках котенка. — Учиха! — зло прошипел блондин. — Если это всё, то я кладу трубку. — Стой! Понял я, понял, — быстро успокоился собеседник, тяжело вздыхая, — Ты сейчас где? — У старой мастерской. — Тебя как туда занесло? — удивился парень. — Я точно кладу трубку, — серьёзно сказал Учиха, хмуря тёмные брови. — Да понял я, даттебаё, — уже заскулил Узумаки, — Слушай, а т- — Наруто, я могу зайти к тебе? — перебил Саске, закусывая губу и борясь со стыдом. — Ты в своём репертуаре, — выдохнул блондин, — Я жду. — Наруто, — позвал Учиха, смотря на серое небо и наблюдая как стихает дождь. — Ну чего? — энергично отозвался парень. — Уже ставлю чайник. Мама приготовила твой любимый пирог. — Спасибо, — едва слышно закончил Учиха. — Что ты там сказал? — усмехнулся Наруто, прислушиваясь, — Я жду, Учиха.       Закончив столь короткий телефонный разговор, Саске направился в уже давно знакомый и даже родной район. Улицы сменялись одна за другой и вот парень уже стоял на пороге двухэтажного дома, который напоминал чем-то и его собственный. Быть может всему виной такая же лужайка и пионы у входа, может узкая тропинка, что вела на задний двор к розам у беседки, а может и запах выпечки, что когда-то был у него дома. Подняв руку к дверному звонку Саске остановился: за дверью слышался громкий смех друга и ворчание женщины. Котёнок всё жался к своему спасителю, цепляясь коготками, а пальцы юноши так и не могли нажать на эту кнопку, после звонка которой открылась бы дверь. За этот день сердце уже который раз ныло от боли и щемило внутри. Когда Учиха уже почти собрался уходить, перед ним открылась дверь, теплом маня зайти. — Ты чего в дверях застрял, — с вечной улыбкой начал Наруто, — звонок что ли сломался? — продолжал уже ворчать парень, затаскивая друга в тёплый и яркий дом. В совсем другой мир. — Я, это, — растерялся Саске, оказавшись на пороге и наблюдая за этими вечно сияющими голубыми глазами. Они чистые, как небо в самый солнечный день, такого цвета больше не найти. Как вообще этот смуглый, спортивный, непоседливый, с копной светлых непослушных волос и вечно кричащий Узумаки оказался лучшим другом угрюмого, бледного и хрупкого Саске? Сам Учиха задавался тем же вопросом. — Неужели сам Учиха не знает что сказать?! — задирал Наруто, осматривая своего друга и заметил у того животное в руках. — Это что ещё за товарищ? — А ты то точно знаешь что сказать, — фыркнул парень, осторожно показывая котёнка. — Мой сюрприз, ждал меня в коробке у- — А ну быстро за стол! — прикрикнула женщина, выходя к непослушным детям. — А ну марш есть, я что, зря готовила?! — Ну ма-а-ам, — взвыл Наруто, а Саске слегка улыбнулся этой яркой женщине. Всё-таки характером Наруто пошёл в мать. — А у вас есть молоко? — В такой день у меня всё есть, — Кушина гордо улыбалась, — Через минуту чтоб очутились на кухне! И я всё вижу, Узумаки Наруто!!! — пригрозила тётушка, злобно смотря на сына. — Жуть, — отозвался блондин, поёжившись от взгляда красноволосой. — Она ведьма, ты знал? В гневе её лучше не видеть. — Пошли, жабёныш, — огрызнулся Учиха, шагая прямо на кухню, откуда шёл сладкий аромат черничного пирога. — Теперь точно узнаю змеюку Учиху, — улыбнулся Наруто, следуя за другом.       Кухня встретила парней пряным чаем и пирогом. В центре пирога стояла одинокая свеча, а Кушина разливала согревающий напиток, сетуя на мокрую одежду Саске и невнимательность Наруто. — Сегодня какой-то праздник? — решил поинтересоваться младший Учиха, рассматривая обстановку. Почему-то его сердце начало ускорять свой ритм. — Ну, — замялся блондин, — Сегодня двадцать третье. — Уже? — подняв в удивлении брови уточнил Саске, и опустил глаза вниз. — Милый, с тобой всё хорошо? — запереживала Кушина, наливая голодному котёнку молока. — Двадцать третье июля? — не веря переспросил парень. — Он не подписал? — осторожно произнёс Наруто, а потом, повернувшись к маме, улыбнулся. — М-а-ам, нам нужно побыть с Саске наедине. Мужской разговор, про девчонок там, ну. Это. — Ой, конечно, — женщина слегка покраснела и осторожно ретировалась с кухни. — Тогда развлекайтесь. — Ага! — с озорством согласился Узумаки. Но как только за Кушиной закрылась дверь, озорство и веселье пропали в мгновение. Словно у них не праздник, а панихида. Учиха осторожно сел за стол и попробовал немного остывший чай. На языке остался привкус корицы, а нос щекотал яблочный аромат. Наруто продолжил, — Сильно досталось? — Ещё немного подожду. — Учиха, ты понимаешь, что это уже второй год! Второй год Академия ждёт твоего ответа! — прикрикнул блондин, с грохотом ставя кружку. — Многие мечтают об этом поступлении, о бюджете, а тебя просят уже два года подряд. Неужели ты не хочешь играть, не хочешь показать всем свой звук?! — Наруто, — угрожающе ответил Саске, сверкая тёмными глазами. — Не хочу? Будто ты не знаешь. — Учиха, я- — Учиха, Учиха, Учиха! — крикнул Саске, — Неужели тебе тоже важна фамилия?! А ты знаешь, что за ней, что прячется под маской безразличия и отчуждения? Что скрывается за синяками и высоким воротом толстовки, — стоя лицом к лицу с вызовом бросил темноволосый, — Тебе не понять. — Саске… — Не смей смотреть на меня с жалостью, — закончил тираду парень. — Не буду, — горько улыбнулся блондин, — Я буду ждать тебя на сцене. Догоняй быстрее. — Не зазнавайся, — усмехнулся Саске, возвращаясь на своё место. — Я всегда на шаг впереди. — Как скажешь.       Дальше разговор проходил без тяжёлых тем. Парни обходили острые углы и глубокие раны. Беседа приобретала новые стиль и характер, темы сменялись одна за другой, сюита за сюитой, этюд за этюдом, и так пока не встало солнце. Утро встретило друзей на кухне за чашечкой того же чая и с последним куском пирога на тарелке. Маленький чёрный комок лежал на коленях новоиспеченного хозяина и тихонько мурлыкал. Только и сказке нужно кончаться. Саске пора возвращаться в свой личный кошмар, а Наруто остаётся только ждать своего товарища. Ведь не он тот герой, что спасёт его от жестокой рутины. — Ты звони, — провожая, даёт напутствие блондин. — Обязательно. — сухо бросил Учиха. — Значит могу не ждать, — закатил глаза Узумаки. — Доберись хоть без происшествий. И… возвращайся. — Я запомнил. — отрезал Саске, осторожно подхватывая котенка на руки и закрывая за собой дверь.       Теперь маленький комочек стал верным спутником юноши и по возвращению домой. Но чем ближе был знакомый район, тем больнее было от встречи мечт с реальностью. — Спасёшь ли сейчас...? — прозвучал глухой вопрос перед закрытой дверью дома.       Ладонь на ручке осторожно потянула дверь на себя и от увиденного перед глазами всё начало плыть. Котёнок оказался на полу нового дома, а Саске упал на колени рядом с ним. На пороге оказались первые соленые капли. Горячие дорожки слез вновь начали бежать по холодным щекам. Парень осторожно прикрыл ладонью рот, чтобы не закричать. На пороге лежала скрипка, мамина скрипка. Она словно из мастерской, струны совсем новые, смычок аккуратно устроился рядом, а немного в стороне лежит рекомендация от отца. — Спасибо, папа, — сквозь слёзы проговорил Саске, совсем невесомо прикасаясь к скрипке. — В мой день рождения…