Паутина перемен

Я всплываю из серого беспамятства — не знаю, в который раз. Волны пламени накатывают, сжигают заживо в бесконечной пытке. Это не моя боль, но каждый её алчный язычок лижет меня, срывая плоть до костей. Я выгибаюсь и кричу в агонии мучительного единства. Не знаю, наказание это или безразличная химия. Струнки мыслей тянутся глубже в память, но сгорают по пути, и пытка остается бессмысленной, а я — безымянным пигмеем в тисках разъярённого бога... Боль захлестывает, выдавливает остатки воздуха из легких, раскаленной лавой вливается внутрь, я захлебываюсь… Пока забытье не принимает меня. Но однажды я всплываю в тихое море. Сверхновая наконец родилась, мягкий свет согревает, и первую декаду бесконечности я просто качаюсь на волнах, наслаждаясь покоем. Потом приходят вопросы. Я опутываю память паутиной желания знать — и получаю своё. Мороз проносится вдоль позвоночника, когда я понимаю, что означал конец боли. В липком коконе отвращения я дрожу, как насекомое в паутине. Болван ты, Паркер. Самонадеянный болван. Я вспоминаю... Черно-белый гигант, моё искаженное подобие, небрежно бьёт наотмашь. Не успеваю увернуться — инопланетный костюм нейтрализует чутьё. Удар подобен тарану в деревянные ворота. Тело врезается в старые доски, взрывается ураганом боли… Сползает по стене, как изломанная кукла. В глазах темнеет... Когда разумный примат почти отключается, паук неестественно быстро вскакивает, уворачивается от брошенной канистры с бензином, шипит от волны жара… Выпрыгивает в окно. Осколки впиваются в тело, но паук не замечает боли. Слишком хочет жить, чтобы думать о царапинах и сломанных ребрах. О них думаю я, когда прихожу в себя. Не могу больше сражаться. Нельзя бежать. Брок — безумец, он похоронит всех, кто мне дорог. Тётушка, Эм-Джей… Гарри, доктор Коннорс. Родные, друзья, близкие. Треклятый паразит отдал психопату мою память, и выбор за мной — либо они погибнут, либо… Либо я как-то одолею тварь. «Всегда есть два выхода, Спайди...» Ручища гиганта срывает изнутри хлипкую дверь. Подобие лица скалится, тяжелые шаги отдаются в голове, как барабан первобытного охотника. Он знает, что почти победил. Но где бессилен паук, справится человек. Думай, Питер, думай… Ты давно гнил бы под землей, если бы не шустрая голова! Мысли лихорадочно мечутся в звенящей коробке черепа. Брок бесхитростно хочет умыться моей кровью — и вот-вот сделает это. Но если доктор был прав, его паразит по-прежнему привязан ко мне. Обида и гнев за то, что я пытался убить нас обоих в часовне Святой Марии, заставляют его помогать Эдди — но в корне этих чувств лежит подобие отвергнутой любви. Будь это… нечто человеком, я даже посочувствовал бы. Что ж… Последний довод короля не так приятен, как хотелось бы. Сине-красная маска летит на песок. - Ты меня слышишь? Если так продолжится, я погибну! Помоги мне! - Спятил, паутиноголовый? - искаженный смех Брока пробирает до костей. - Что за нелепый способ молить о пощаде... - Я обращаюсь не к тебе, а к пришельцу, - выдавливаю я. - Ты понимаешь? Я ошибался! Мне больше не нужен костюм из тряпок. Объединись со мной! - Побереги дыхание, - бросает Брок. - Мой «второй» никогда меня не покинет. Он… ...И осекается. Останавливается. - Нет, нет, - с удивлением и ужасом выкрикивает он. - Ты не можешь так со мной поступить! Я дал тебе дом, мы делили прекрасную ненависть! Но живая броня уже стекала смолянистыми потоками. Черные змеи заструились ко мне. Не снова, только не снова… Я беру себя в руки. На поле боя не до брезгливости, Питер... Едва хватает силы воли, чтобы не сдвинуться, когда оно касается кожи. Чёрная жижа ползет вверх. Я чувствую, как она дрожит — попытка отделиться дается ей большой ценой. Как и ожидалось. Твоя боль — моё спасение. Звуковая винтовка Ричардса не смогла отлепить тебя от Брока — намертво срослись, — но разделение оглушило обоих. Это должно сработать!.. Брок в паре метров слепо размахивает руками, умоляюще кричит. Нити паразита почти покинули его тело. Я мог бы свернуть тебе шею, ты, сумасшедшая горилла. Черный костюм захлестнул грудь, устремился к шее, отвратительные ложноножки взвились над головой… Потерпи еще немного, Спайди. Ты почти победил. Вопли Брока захлёбываются. Он валится на песок, мечется, выбивает кратеры на золотом ковре… Наконец, замирает. Вот оно! Ложноножки втягиваются в тело паразита, волна дрожи проходит по узору на груди, живая сталь покидает плечи… Сейчас! ...И я осознаю страшное. Оно не вырубилось. Не возвращается к Броку. Не собирается спасать его. Нет, боже… Оно собирает силы для последнего рывка. Только не снова! Я бросаюсь в горящий сарай, словно мотылёк на свет свечи. Умереть человеком — героем — всё, что теперь остаётся. Но тьма бросается в глаза, и мне некуда больше бежать.