Нелетающий

      Ниалл почувствовал легкое прикосновение к своей голове, а потом ему на лоб легло что-то прохладное. Открыв глаза, он увидел, что лежит в чьем-то доме. Тут не было лишних излишеств: небольшая односпальная кровать в углу, на которой и лежал Ниалл, рядом с ней прикроватная тумба и, стоящий на ней, тазик, по всей видимости, с водой. По эту же стену, чуть дальше обеденный стол с двумя стульями и, выходящим на него, окном. Напротив стоял небольшой книжный стеллаж, а рядом с ним шкаф. Из этой комнаты выводила обычная одностворчатая дверь, за которой разносились звуки гремящей посуды. Ниалл лежал на боку. Попытавшись перевернуться на спину, он почувствовал резкую боль и все вспомнил. Вспомнил, как отец приказал ему жениться. Вспомнил, как убежал из дома. И… Вспомнил, как ему отрезали крылья. Ниалл закричал. Закричал что есть мочи. Пока он бился в агонии и истерике, тело прожигало новыми волнами боли, отчего Ниалл кричал и брыкался еще сильнее. Но тут его схватили за плечи. — Упокойся! — раздался звук пощечины. Ниалл замер, но из глаз до сих пор текли слезы, — Успокойся, — в этот раз голос прозвучал мягче, — Вот, выпей это, — Ниалл медленно перевел взгляд на парня перед ним. Коршун с доходившими до середины бедра, черными крыльями, на год- два старше него самого. Тело было мощнее, чем у Ниалла, неудивительно, что он смог удержать бесновавшегося Сокола. Его кроваво-красные глаза, выглядывающие из-под вишневых волос, пристально смотрели на Ниалла, от чего становилось не по себе. — Что это? — голос Сокола охрип, в горле саднило. — Успокаивающий отвар, — его голос был бархатный, словно смесь мурлыканья кота и низкого рычания волка, от него по телу пробегали мурашки. Ниалл взял протянутую ему кружку, сначала пригубив отвар, а затем, почувствовав чудесный аромат и вкус лесных ягод и трав, сделал пару глотков, не заметив, как выпил все до дна. — Спасибо, — Ниалл поставил кружку на тумбочку, опустив взгляд в пол. Ему было стыдно за то, что кто-то увидел его таким слабым и беспомощным. — На здоровье, — парень мягко улыбнулся, пристально глядя на опущенное лицо Сокола, — Меня зовут Росс. А ты… — Ниалл… Д’Лоус, — фамилию сокол проговорил, практически промямлив. — Я не ослышался? Ты сказал «Д’Лоус»? — Сокол еле заметно кивнул, — О! Ты же сын того главы, да? — Сокол снова кивнул, — Я нашел тебя в переулке без сознания, всего в крови. И, — Коршун замялся, — твои крылья… За что тебя так? — Не знаю. Я… Решил прогуляться по городу, задумался и забрел в какой-то переулок. Помню, что меня ударили по голове, а потом резкую режущую боль… Я думал… Что уже никогда не открою глаза… Ты спас меня, спасибо, — слезы снова потекли по щекам Сокола, но из-за действия успокаивающего отвара он смог слегка улыбнуться.  — Ты проспал почти двое суток, я принесу тебе поесть, — Росс вышел, и за дверью вновь раздался грохот посуды. Ниалл пересел с кровати на стул, пару раз чуть не упав (с непривычки удержать равновесие без привычного веса на спине было тяжело), и глянул в окно. Время было уже за полдень. Люди сновали туда-сюда. Кто-то торопился, кто-то шел медленно, не спеша, кто-то просто гулял со своими возлюбленными или семьями. Все выглядели такими счастливыми, что становилось грустно. Ниалл погрузился в свои мысли, но звук поставленной перед ним тарелки вернул его в реальность. Он взглянул на стол. Перед ним стояла тарелка с тушеными овощами и мясом. От нее шел пар, а пахло все это, как когда-то в детстве, когда мама готовила лично для Ниалла. Напротив с такой же тарелкой сидел Росс. — Наверно ты привык к более изысканным блюдам, но это очень питательно, а силы тебе необходимы. — Спасибо, — Сокол начал есть, не спеша, но, почувствовав такой знакомый и любимый вкус простого блюда, начал есть с остервенением, проглатывая крупные куски овощей и мяса целиком. Коршун сидел, шокировано смотря на Ниалла.  — Эй, ты хоть жуй, — с умиляющейся ухмылкой сказал Росс. Ниалл поднял на него глаза. — Прости, — Сокол слегка смутился и стал есть медленнее, — Просто это так вкусно! — А ты не такой, как я думал, — Росс широко улыбнулся. — В каком смысле? — Ниалл недоуменно хлопал глазами, немного походя на маленького щеночка.  — Ну, ты ведь из состоятельной семьи: богатый отец, шикарный особняк, вот я и подумал, что ты заносчивый и эгоистичный, а оказалось наоборот. — Я никогда не считал, что нужно относиться к другим плохо, если у тебя есть какой-либо статус. Меня еще в детстве научили этому. — Да? Кто? — Моя мама. Она была из дворянского рода, но всегда помогала всем. Когда мы гуляли по городу, мама не могла пройти мимо нуждающихся, — от воспоминаний о родном человеке Ниалл погрустнел, — Спасибо, что позаботился обо мне, и прости, что доставил тебе неудобства. Я пойду, — Сокол поднялся из-за стола, его качнуло вперед, но Росс успел его подхватить.  — Ты по дороге хоть не свалишься? Может тебя проводить? — Нет, спасибо, ты и так много для меня сделал, — Ниалл уже почти вышел из дома, но Росс его остановил. — Погоди, накинь это, — Коршун протягивал темно-серый плащ, — Человек, идущий по городу в крови и без крыльев, привлечет много внимания, а тебе оно ни к чему. Так ты останешься незаметным. — Спасибо, — Ниалл, накинув плащ и натянув капюшон, вышел из дома.       Подходя к особняку, юноша думал, как ему объяснить все отцу. И насчет крыльев, и насчет принятого им решения об отмене свадьбы, но как только он вошел в дом, к нему сразу же подбежал разъяренный Габран. — Ниалл! Где ты пропадал два дня?! — глаза отца горели яростью, сейчас он больше походил на бешенного пса, чем на человека. — Я…  — У тебя свадьба скоро! — Я же сказал, что не согласен, — Сокол хотел было высказать все, что думает об этом браке, но его грубо прервали, больше не давая и слова вставить. — Молчать! И что это на тебе? Что за лохмотья? — Габран сорвал плащ и остолбенел, Ч-что… — На меня нап… — Да как ты теперь женишься?! Кому ты нужен таким калекой?! — От… — Черт! Придется выдавать Лэю за Инбера! — Отец… — А ты убирайся! Ты позоришь семью! Ты мне больше не сын! Что бы духу твоего не было в этом доме! — Но… — Габран отвесил Ниаллу звонкую пощечину, настолько сильную, что Сокол по инерции сделал пару шагов в сторону удара. — Убирайся! — Ниалл опустил голову, он понимал, что отца ему не переубедить. Сокол вышел из особняка. Ниалл не знал, куда теперь ему идти, понимал, что теперь никому не нужен. Сейчас он очень хотел лишь летать, но не мог… Или мог? Ниалл поднял голову на утес. Хоть он и был высоким, на него вела тропинка, так что можно было забраться пешком. Сокол повернул в его сторону.       Через полчаса Ниалл уже стоял на краю утеса. Небо озарялось киноварью, а последние лучи золотого солнца слепили глаза. Легкий ветер трепал волосы. Ниалл смотрел перед собой абсолютно пустым взглядом. Ему уже нечего было терять. Все о чем он думал — это полет. Последний в его жизни. Ниалл закрыл глаза и сделал шаг вперед. Сильный поток воздуха охватил его тело. То чувство, которое он так любит, когда камнем летишь вниз, в кровь поступает адреналин, а инстинкты кричат о самосохранении, а в последний момент ты снова взмываешь в небо… На этот раз конец будет другой… Совсем другой…       Внезапно что-то врезалось в него спереди и потащило на выступ утеса. Прокатившись кубарем и ударившись всем, чем можно, Ниалл остановился. Не успел Сокол сесть, как его кто-то сильно тряхнул за плечи. — Ты с ума сошел?! Ты что творишь?! — Знакомый бархатный голос, и те сильный руки, которые уже держали плечи Сокола сегодня. — Росс?.. — Ниалл отстраненно посмотрел на Коршуна. — Ты же домой шел! — Я был дома, — Сокол говорил шепотом, почти неслышно, отчего Коршуну пришлось нагнуться чуть вперед. — Тогда как ты тут оказался? — Росс немного успокоился, но все же был сильно раздражен. Ниалл опустил голову и сжал зубы. На его глаза наворачивались слезы. — А кому я теперь нужен? Калека, без семьи, без дома. Куда мне идти?! Мне ничего больше не остается! — Ниалл закрыл руками лицо, его плечи дрожали, а голос срывался. Росс смотрел на него немного с грустью, немного с жалостью. — Не думай, что ты никому не нужен. У любого человека есть возможность жить, несмотря на то, как он выглядит, как одет или кем является, — Коршун положил руку на голову Сокола, потрепав мягкие русые волосы, — Пойдем домой, — от этих слов Ниалла прошибла холодная дрожь, после которой внутри у него будто что-то сорвалось. Опустив голову на плечо Росса, он зарыдал, крича во весь голос. Из-за эха часть звука ударяла по ушам, а часть уносилась вдаль, будто разнося эту боль во все уголки мира, а луна поднялась в небо, провожая ее.