Тёмный. Битва за Жизнь

       Уезжая от особняка Данишевских с ведьмой, Яков Петрович Гуро чувствовал уж больно смешанные эмоции. С одной стороны задание-то он выполнил, но с другой… С другой — Гоголь и это его «Я не хочу иметь ничего общего с таким человеком, как Вы». Гуро поморщился, вспоминая этот момент.       А ведьма всё смотрит на него с ухмылкой и горящими глазами. Благо, её крепко связали. И все же не отпускает чувство, что при первой же возможности она предпримет попытку выбраться.       Обратив свой взгляд к пейзажу, проплывающему за окном кибитки, Яков снова погрузился в думы. Он не понимал, зачем он наговорил столько всего Николаю после того, как услышал отказ. Ну, не хочет, ну, не по пути им, — ему-то какая разница? Меньше проблем. Но что-то незримое продолжает внушать следователю, что не иначе как от обиды слова те вырвались. И Гуро действительно был обижен и глубоко раздосадован. Уже не мальчишка вроде, а не удержал язык за зубами после того, как его, с позволения сказать, отшили.       Он возлагал столько надежд на дальнейшее сотрудничество с Николаем Васильевичем. Даже после тех грубых, с оттенком пренебрежительности, слов, случайным свидетелем которых стал глупый, сующий нос не в свои дела, мальчишка? Всего лишь наживка, пусть и неудавшаяся. Все это Яков Петрович сказал не со зла, а так, для красного словца. Ведь и слепому было бы понятно, что Гоголь если кого и поймал на крючок, то только его самого. Только когда глупая мальчишеская обида мало-помалу прошла и голова остыла, ему стало наперед ясно, что отказ получил во всех отношениях. В том числе растеряв доверие Николая Васильевича, которое заполучил слишком легко, играючи. И от самого себя ему вдруг стало так противно, словно глазами мальчишки все, как есть, узрел. Николай с самого начала отнёсся к нему как-то по-особенному. И это, на секундочку, было взаимно. Со своей стороны Гуро ни разу не упрекнул своего спутника в промашках, за сомнительные, несвоевременные видения, которые он талантливо расшифровывал и толковал. Он лишь хвалил Николашу, с каждым разом лишь закрепляя за собой его, без ума и без оглядки, доверие. И… так легко, неосторожно его растерял в один миг.        Сердце мужчины ёкнуло. И он, зябко вздрогнув, перевёл взгляд на руки, в которых сжимал свою трость. А ведьма, словно чувствуя все, до последней капли, усмехнулась.        — А губа не дура, да, следователь? — Ведьма с презрением посмотрела в его глаза. — Ничего между вами не будет в этой жизни. Это тебе моё предсказание. Так сказать, по доброте душевной.        Гуро медленно перевел на нее взгляд, слегка насмешливый, немного усталый.        — С чего же ты взяла, милочка?        Ведьма оскалилась:        — Судьба его в других руках. Его пара — Светлый, не ты, — И, довольная вызванным эффектом, откинулась назад. Приносить недобрые вести человеку, пленившую ее, доставляло ей истинное удовольствие.        Яков прикрыл глаза, стараясь успокоиться, чтобы, не дай Бог, не сделать что-нибудь с этой чертовкой. Сжав рукоятку трости, он призвал все возможное терпение, и, якобы демонстрируя равнодушие к пророчеству, снова повернулся к окну. Побыстрее добраться до Петербурга…

***

       В столице его визиту рады не были. Граф Бенкендорф рвал и метал.        — Что было непонятного в фразе: «Привезти мне всадника»? — Прошипел он в лицо следователя. — И ещё наглости хватило приехать с какой-то… второсортной ведьмой! Мало того, Вы позволили Тёмному уйти! — Яков Петрович побледнел, граф безжалостно продолжал, желая, небось, стереть его в порошок: — Мы столько лет потратили на его поиски, а Вы всё испортили! — Александр Христофорович выдохнул и потер уставшие глаза, — Что ж, если бы не Ваши заслуги перед Обществом, Яков Петрович, я бы пустил Вас под трибунал.        Яков Петрович, пытаясь скрыть тревогу, заговорил как можно увереннее:        — Прошу меня простить, господин Бенкендорф, но эта ведьма…        Граф был неумолим. Одним жестом он заставил его замолчать.        — Даже слышать не хочу, — опустил он руку, — Я скажу честно — Вы мне глубоко симпатичны, — Яков буквально испустил дух на месте, услышав свои же слова. Александр безжалостно продолжил: — Посему даю Вам последний шанс.        Гуро сразу кивнул, без раздумий. Не время играть с судьбой… К тому же, ему до глубины души была отвратна мысль о том, что он подвёл человека, когда-то спасшего его жизнь.

***

       Ночь — это самое жуткое время для жителей Гатчины. Именно в это время на улице могут проходить всякие бесчинства. Не дай Бог кому-нибудь оказать вне дома после наступления темноты. В одном из закоулков явно происходила кулачная расправа. И, судя по вскрикам и вздохам, избивали подростка. Неизвестно, в чем провинился перед незнакомцами простой мальчишка, но мстили они ему от души, со вкусом, с особой жестокостью. И, разумеется, по пьяни. Еще удар, и ребенок, небось, сломается. Вот только Яше не в первой сносить подобные вещи. Он кричит, он харкает кровью, без конца проклиная этих дремучих дураков, но только не просит о пощаде, нет. И не плачет тоже. Кто-то из пьяниц не выдерживает и прерывает бойню. Подходит вплотную и заглядывает в лицо мальчугану:        — Будешь знать, как спорить со старшими, — Яков прикрывает глаза от боли, когда в его волосы впутываются пальцы и тянут, заставляя подняться с колен. Ради таких не стоит даже унижаться. Он, собрав последние силы, плюет в лицо обидчику. Тот отшатывается в сторону от неожиданности, утирая рыло тыльной стороной ладони.        — Ну всё, малой, ты не жилец! — разменянный пьянчуга заносит кулак для удара.        От расправы его остановил бы разве что выстрел. И он так кстати прозвучал над головами всей компании.        — Мужики, бежим! — Выкрикнул кто-то из его сообщников, и подлецов как ветром сдуло.        Мальчишка так и продолжил лежать, пытаясь подавить страх, ярость и паническое желание бежать прочь, вслед за обидчиками. Но что-то подсказывало, что не по его душу были те выстрелы. На всякий случай он приготовился к встрече с чем-то еще более серьезным. Снова боль, снова борьба… Но такова жизнь, не так ли? Такова жизнь тех, кто видит все, как есть. Без прекрас и лжи. Правда в том, что… неизвестный господин вовсе не собирался его убивать.        — Боже правый, — Выдохнул господин, — За что же они тебя так?        Яков видел, как за напускной тревогой в глазах незнакомца разливается океан спокойствия. Он был уверен в том, что одна единственная пуля в воздух поможет ему подцепить на крючок сердце измученного, нуждающегося в защите и признании ребенка. Яков все это видел. Но, все же, клюнул.        — Не отвечай, — мягко приказал господин, — Не трать силы. Я помогу тебе, хорошо? — Мужчина помог ему забраться в седло. Позже он научил его большему. И езде верхом, и умению лгать, и скрывать правду.        — Я — Александр Христофорович, кстати.        Он посмотрел на юношу и улыбнулся.        — Яков, — Прохрипел мальчик и устало прикрыл глаза. Он решил довериться первому, кто разглядел в нем что-то. Кто готов был принять его таким. Возможно, иного случая не представится. Яше нечего терять. Он ведь Видящий, но пока об этом не знает.

***

       Гуро внимательно смотрел на Бенкендорфа, ловя каждое его слово. Стараясь воспринять новый приказ сухо, непредвзято, но… Разве такое возможно?        — Так вот, Яша, — Александр поднял на следователя жёсткий взгляд, призывая подчиниться. — Принеси же мне голову Тёмного. И я прощу тебе всё.        Покидая кабинет предводителя, Яков Гуро был бледнее смерти. Как же так? За что Николай Васильевич заслужил такое? За какие такие грехи?        «Он — Тёмный. Подобным ему не место в нашем мире. Прошу тебя не как члена нашего Общества, а как друга. Сделай это, — Звучал в голове голос Бенкендорфа. Аргументы, припасенные под конец, в догонку, чтобы окончательно сломить его внутреннее сопротивление, — Иначе нельзя».        — Как же я это сделаю? — Прошептал себе под нос следователь. Проходя мимо библиотеки, Гуро замедлил шаг, поймав себя на мысли, что прошагал лихо, не опираясь на трость, пару коридоров. Пришло время остыть и задуматься. По-настоящему задуматься о том, как он планирует распорядиться судьбой своей и Николая Васильевича.        — Стоит поискать больше информации про Тёмных, чтобы быть ко всему готовым, — Решил для себя следователь, осматривая столь знакомые фолианты. Граф был доволен пристрастием Яши к чтению и всячески поощрял его интерес к просвещению. Но ни разу ему не предоставлялось случая докопаться до подобного рода знаний…        Сбор литературы занял от силы полчаса, не больше. Яков Петрович знал, где стоит копнуть поглубже. Запретная секция, конечно же, была ему открыта на особых правах. Граф лично распорядился потакать любым капризам своего протеже. И, справедливости ради, изначально этот запрет не вызывал никаких опасений. Досье на каждого участника Общества было в доступе лишь для избранных и особо приближенных к графу. Но, кто бы мог подумать, что на любого человека, замешанного в связи с потусторонними силами, здесь тоже найдется архив.        Яков Петрович задался вопросом, не хранится ли здесь что-то такое, чего он не знал о Николае Васильевиче? Что, возможно, спасет жизнь не только ему, но еще и… А, впрочем, может ли он думать о чьей-либо ещё жизни?         «Глава 33. Тёмные (от англ. obscure — дословно тёмный, неясный, неизвестный); (Вечный).        Происхождение: Точно неизвестно. Толкования различны.        Особенности: Способность Видеть. Возможность управлять низшей нечистью. Большой магический потенциал. Бессмертие, но уязвимость.        Дополнение к пункту «Особенности»: Индивидуальные способности. Перечисленное выше — общие характеристики вида.        История происхождения/Поколение: Появление Первого Тёмного остаётся под вопросом. Задокументирован лишь первый, обнаруживший свое существование, Тёмный, в середине 16 века. Долгое время укрывался от правосудия, но был в конечном итоге пойман. Позже — подвержен пыткам, заключён под стражу. Сбежал из заключения, устроив пожар. Много жертв. Второй Тёмный на момент ареста находился при смерти. Удалось узнать, что его сожитель и по возможный пособник, был «Светлым» (см. главу 36. Светлые (Вечный)). Вышеупомянутый Тёмный через пару месяцев повешен за мужеложство. Светлый в тот же день пропал без вести. Третий Тёмный появился только спустя сто лет (Подозревается, что в этом замешана смерть Светлого, который не пережил разлуки с казнённым). Тёмная жила глубоко в лесу, охраняемая лесной нечистью, заставлявшей путников сбиваться с дороги. Сожительствовала со Светлым, Вторым по счету. Защищая Тёмную от ареста и расправы, погиб. В том же году началась эпидемия чумы. Тёмная скрылась среди людей, скрывая свои способности. Предположительно, скончалась. Четвёртая Тёмная была убита в Западной Европе, во время инквизиции. Пятый Тёмный вёл мирную жизнь, раскрывшись только после смерти своего супруга, Светлого. Шестой Тёмный был убит самим Бенкендорфом. Преступник, конокрад, повеса. Седьмой Тёмный — Гоголь, Николай Васильевич (?). Потенциал не раскрыт до конца. Определенное время за ним велась слежка.        Дополнительная справка: Испокон веков Тёмные и Светлые имели общую линию жизни. Только они создают баланс в мире. Смерть обоих может привести к полной анархии в Ином мире, что приведёт к гибели людей в мире Людей. Союз между Тёмным и Светлым есть самый мощный магический союз в мире. Смерть одного из Вечных может привести к ухудшению психологического состояния второго Вечного или даже к гибели последнего».        Дочитав до последней строки, Гуро замер. Он уже в мыслях предположил, что не сможет… Не посмеет причинить вред этому мальчишке, писателю. Захлопнув книгу, он отправился штудировать всю секцию, в поисках полного досье на Гоголя и подобных ему. Найдя нужное, Яков достал оттуда все бумаги, заблаговременно заменив их пустыми листками со стола. На всякий случай, если хватятся.        Сев в кресло, следователь задумался, прежде чем погрузиться в чтение. Он малодушно задавался вопросом, за что ему всё это? Лично убить человека, к которому испытывает довольно тёплые чувства. Смотреть в белое, как маска смерти, лицо, ловя угасающую жизнь во взгляде… Гуро вздрогнул. Сердце неприятно кольнуло. Он уже наверняка знал, что будет делать дальше.        «Пока они не поймут, разбираются, что да как, нужно успеть найти Николая Васильевича. Я не дам ему сгинуть, — мужчина грустно усмехнулся на свои мысли, почему-то вспоминая слова ведьмы. — Нужно найти Светлого, чего бы мне это не стоило. Пусть даже, хотя, не иначе как… разбитого сердца. Главное — чтобы мальчишка остался жив»         Яков Петрович, превозмогая усталость, накатившую следом за тяжелым решением, направился прочь.        Пусть за то, что он вознамерился совершить, он лишится не только чести, но и головы. Лишиться всего. Но ради Николая, его Николаши, быть может, и жизнь отдать нисколечко не жаль.