Тёмный. Битва за Жизнь

       Николай со всей силы ударил по столу. Его била предательская мелкая дрожь, а костяшки отдавали ноющей болью. Стиснув зубы, он прошипел:        — Как братство допустило подобное? — Скомканное письмо полетело в мусорное ведро.        — По неофициальным данным, братство распалось после смерти Александра Сергеевича. — Бинх поежился, чувствуя в воздухе ту необузданную мощь, что исходила от его друга.        — А по официальным? — Гоголь посмотрел на Александра, делая глубокий вдох и выдох, силясь успокоиться, взять себя в руки… Тени, скрывающие его верных слуг, отбрасываемые столом, безвкусной вазой и даже почти трехногим стулом, как будто бы сжались и сделались короче.        Бывший полицмейстер сдавленно выдохнул, непроизвольно выравнивая осанку и стараясь не замечать движения где-то на периферии.        — Боюсь, Вам это не понравится, друг мой, — мужчина сжал губы, смотря на писателя бесстрашно, в упор, сообщая важную и неизбежную вещь, — Должность главы братства должна перейти Вам.        — Чёрт! — Тёмный опустился на стул, устало опуская плечи. Этого он боялся, но так не хотелось себе в этом признаваться… Как и брать на себя столь тяжелую ношу. — Я не могу. Мы же только вылезли оттуда.        Бинх понимал Гоголя, как никто другой. Совершенно ненужные обязанности сковывали юношу со всех сторон. Ему и так хватает испытаний, что свалились на него в последние несколько лет…        Нахмурившись, секретарь задумался. Всё выглядело довольно странно и подозрительно. Неужто так уготовано Судьбой, что Вечного не вырвать из «лап» Петербурга? Неужто его предназначение здесь? Решив поразмыслить над этим чуть позже, Александр уточнил:        — Что об этом думает Михаил Юрьевич? Каковы его действия?        Гоголь устало откинулся назад и провёл по лицу руками. Ему явно не хотелось освещать подробности этой претёмной истории.        — О, тут ещё хуже… — наконец ответил он, — Лермонтов, как протеже Пушкина, хочет взять главенство на себя. И я по-человечески всё прекрасно понимаю… — он снова вздохнул, беспомощно взглянув на Бинха.        — Но? — догадка пришла на ум раньше, чем ее озвучили вслух.        — Но он слишком молод! — воскликнул Николай, подскакивая с кресла так, что чуть не уронил стул. — К тому же, он ослеплен гневом и скорбью.       Александру пришло на ум совершенно неуместное сравнение. Уж кому, как не Гоголю знать о том, что месть и скорбь заставили и его когда-то двигаться дальше, в расследовании касаемо Всадника. Но он не стал упоминать об этом.        — Не так уж и молод, Николай Васильевич, учитывая вашу разницу в возрасте, — намекнул мужчина, уверенно добавив: — Вы просто опасаетесь за него, как бы глупостей не совершил на почве… эмоций. Не так ли?        — Вы слишком хорошо меня знаете, — Тёмный устало улыбнулся, продолжая бессмысленно шагать по комнате. — Столько всего свалилось за раз… Как справляться?        — Дружно, как говорится, сообща… Вы ведь совсем не хотите заниматься братством, так? — спокойно подвел итог немец.        Увидев удивленный взгляд, Александр кивнул, отвечая на собственный вопрос.        — Вы разрываетесь между долгом перед другом и желанием найти любимого, — Заметив вспыхнувшие щеки, Бинх только уверился в своей правоте. — Так может позволите Лермонтову действовать? Он юн, пылок и многому поучился у Пушкина. И на фоне общей заварушки совершенно не обратит внимания на Ваши «дела» на стороне, так сказать-с.        Николай призадумался. Было видно, что его категоричность сменилась сомнениями. Дождавшись обещания «подумать», мужчина откланялся.        На сегодняшний день этого было достаточно, чтобы сдвинуться с мертвой точки.        Бинх заметил, что Гоголя не волновала судьба братства, как должна была бы. Да, он трудился на его благо, но с отъездом из Петербурга Николай быстро переключился на другие проблемы. Перешагнул, как сказал бы Тиша.        Александр выдохнул, прислоняясь к стене. Никак не мог он признаться, что давно нашел бывшего следователя… Даже не искал — тот сам отыскался.        Вспомнились слова Марии:       » — Пусть останется в Архангельске, пока воспоминания не вернутся. Остерегайся Вечных, пока те в гневе или печали.»        Он это понимал, причем не понаслышке. Сдерживай Светлого, как думал Бинх, но не забывай и про Гоголя. Немец до сих пор с некой опаской следит за непростой судьбой юноши, опасаясь той тьмы и ярости, что копится в нем год от года.        Выдохнув и шагнув в свою комнату, мужчина принялся стягивать одежду. Тесак давно отучил его ходить дома в уличной одежде, говоря, что «рабочая одежда пусть на работе остается, а дома, уж извольте, носите-с свой халат».        Найдя предмет своих мыслей, Александр уже хотел было спросить, чем тот занят, но, заметив помеченный алой печатью конверт в руках суженного, смог лишь прохрипеть:        — Что там, Тиш? Хорошие ли новости?        — Хотелось бы, АлексанХристофорыч, да только… — начал было он, но замолчал. Взгляд лишь рассеянно зацепился за уличное пальто, но уста не смели озвучить той игривой, легкой мысли, которая обещала бы Бинху отдых и блаженный покой на протяжении оставшегося вечера.        — «Но»? — уточнил он вопреки своим желаниям.        — Вспомнил ли что — вполне вероятно. Да только не узнаем этого, — медленно проговорил юноша. — Сбежал он.        Это было последнее, что нифилим хотел бы услышать.