мой сосед (в которого я влюблен) вампир

Обычно люди узнают о странностях своих соседей постепенно. Кто-то слишком громко смотрит сериалы, комментируя каждый вздох и чих главных героев. Кто-то выставляет комнатные растения на лестничную клетку, потому что «в квартире им не хватает света», хотя, если честно, там не хватает скорее здравого смысла. Кто-то забывает выносить мусор. Например — странные кровавые пакетики. Чимин узнал, что его новый сосед именно из последней категории. И это было лишь второе по странности. Первое случилось чуть позже. Квартира нашлась быстро. Слишком быстро и подозрительно дёшево — два тревожных звоночка, которые Чимин, как взрослый и ответственный человек, успешно проигнорировал. У него, в целом, был талант игнорировать тревожные звоночки. (Это потом станет важно. Запомните.) Друг внезапно уехал «на ферму к родителям», что само по себе звучало как начало психологического триллера, но Чимин не стал уточнять. Ему нужно было жильё, срочно, желательно вчера. Агент говорил быстро, будто боялся, что Чимин в какой-то момент просто встанет и уйдёт. — Две комнаты, хорошая транспортная доступность, спокойный район, тихий сосед. Слово «тихий» он произнёс с нажимом. Как будто это была не характеристика, а предупреждение. Чимин тогда не придал значения. Конечно не придал. Почему бы и нет. — А второй жилец… нормальный? — всё-таки спросил он. — Абсолютно, — слишком быстро ответил агент. — Молодой парень, работает удалённо… что-то вроде веб-дизайна. Очень… незаметный. «Незаметный» прозвучало хуже, чем «тихий». Чимин подписал договор. Подъезд встретил его тусклым светом и ощущением, что здесь либо никто не живёт, либо все живут слишком давно. Чимин поднялся на третий этаж, таща чемоданы, коврик для йоги и остатки здравого смысла, которые ещё пытались его остановить. Дверь была обычной. Подозрительно обычной. Он открыл её и замер. Квартира выглядела так, будто в ней уже давно живут. Но при этом — будто никто в ней не живёт. Чисто. Слишком чисто. Ни кружек, ни крошек, ни случайно оставленного хаоса. — Я дома, — сказал Чимин по привычке. (Он сам не понял, зачем. Возможно, проверял, отзовётся ли что-нибудь. Или кто-нибудь.) Тишина. Не уютная. Та, где ты начинаешь подозревать, что сам создаёшь лишний шум своим существованием. — Ладно… — пробормотал он. Кухня выглядела так же стерильно. Холодильник тихо гудел, будто старался казаться полезным. Чимин открыл его. И вот тут стало немного странно. Пара пакетов. Запечатанных. Вода. И что-то, что выглядело как сок, но таковым явно не являлось. — Может, фитнес-энтузиаст, — решил он. (И снова проигнорировал звоночек. Уже третий, если кто-то считает.) Соседа он увидел только вечером. Сначала — услышал. Дверь открылась слишком тихо. Шаги — почти неслышные. Чимин выглянул. И… ну. Да. Вот тут начались проблемы. Потому что, во-первых, этот человек не выглядел «незаметным». Во-вторых — он выглядел очень в его вкусе. Высокий. Бледный. Волосы чуть растрёпаны, будто он не пытался их уложить — и именно поэтому это выглядело хорошо. Шнурки на ботинках болтались, как будто мешали ему жить. — Привет, — сказал Чимин. — Я новый… сосед. Пауза. (Она уже начали нравиться ему меньше.) — Я знаю, — ответил тот. Голос был спокойный. Слишком спокойный. Как будто эмоции — это опциональная функция. — Класс, — кивнул Чимин. — Я Чимин. — Чонгук. И всё. Никакого «приятно познакомиться». Никакого «как дела». Никакого «кто ты вообще». Чонгук просто прошёл мимо него. Чимин, конечно, пошёл следом. Потому что границы — это рекомендация. — Ты давно здесь живёшь? — Достаточно. — Понятно. (Ничего не понятно.) — Лаконично, — добавил он сам себе. В тот вечер Чимин понял две вещи. Во-первых, его сосед действительно тихий. Во-вторых, это не тот тип «тихий», который означает «удобный». Это тот тип «тихий», который заставляет задуматься: а не живёшь ли ты случайно с кем-то, кому не нужно дышать? Чимин решил не делать поспешных выводов. Сделал. Но решил проверить. И, возможно, немного пофлиртовать в процессе. Чисто научный интерес. Конечно.

***

Он продержался один вечер (это, кстати, был его личный рекорд), прежде чем начал нарушать личные границы. Не агрессивно. Он проработанный молодой человек. Скорее… настойчиво вежливо. На кухне снова было тихо. Не просто тихо — аккуратно тихо. Как будто здесь даже звуки ходят на цыпочках, чтобы не мешать. Чонгук стоял у раковины, спиной к двери, и мыл кружку с таким сосредоточением, будто от этого зависела чья-то жизнь. Движения — экономные, точные. Ни лишнего всплеска, ни лишнего вдоха. И вот тут Чимин совершил ошибку. Он посмотрел. Не просто «о, сосед». А внимательно. С интересом. С… исследовательским энтузиазмом, который обычно заканчивается плохо. Потому что татуировки. Много татуировок, словно полотно. Затылок. Шея. Руки. Пальцы. (Мы не будем сейчас углубляться в то, что именно Чимин подумал. Мы — приличные люди. В отличие от него.) Он тихо выдохнул, будто собирался с мыслями. И, конечно, выбрал худший возможный вопрос. — Слушай, а ты вообще ешь? — Да. Без поворота. Без паузы. Просто факт. — Это было очень неубедительно. — Я не голоден. — Это уход от вопроса. (Посмотрите на него. Он только въехал. Уже спорит. Никакого инстинкта самосохранения.) Чимин уже у холодильника. Открывает. (Да. Конечно. Почему бы не сделать это второй раз. Вдруг там выросла нормальная еда.) — Ты серьёзно живёшь на этом? — он ткнул в пакет. — Это что? — Не трогай. Голос всё тот же. Спокойный. Но теперь в нём появилось что-то… тоньше. Как предупреждение, которое не повышает голос. — Поздно. Я уже эмоционально привязался. Чонгук медленно повернул голову. И вот тут Чимин впервые… заметил. Взгляд. Слишком неподвижный. Он моргнул. Чонгук — нет. Он сжимает пакет. Он поддаётся. Мягкий, …тёплый. Чимин замирает. (Стоп. Подождите. Почему он тёплый?) — Окей, — тихо говорит Чимин. — Либо ты очень устал… Он чуть приподнимает пакет. — …либо я сейчас узнаю что-то интересное. — Закрой холодильник. — Секунду. (Нет, серьёзно. Почему он тёплый.) Чимин смотрит на пакет ещё раз. — Это кровь? Пауза.(А вот и она. Вернулась. Надёжная. Стабильная. Чимин почти рад.) — Поставь обратно, — сказал Чонгук. — Хорошо. Поставил. Закрыл. Обернулся. — Это кровь. — Да. (Слишком быстро. Слишком просто.) — Человеческая? — Нет. — А. Ну тогда всё нормально. Чонгук явно не был готов к такому развитию диалога. — Ты не собираешься задавать больше вопросов? — Я могу, — пожал плечами Чимин. — Но мне нравится версия, где ты просто странный. — Я не «просто странный». — Отлично. Тогда апгрейд. Пауза. (Да, да, мы знаем. Она уже прописалась здесь. Платит ли она аренду — вопрос открытый.) Чимин наклонил голову: — Ты вампир? Тишина меняется. Становится плотнее. Чонгук смотрит на него долго. Слишком долго для шутки. Слишком спокойно для розыгрыша. — Да, — сказал он. И это звучит не как игра. Это звучит как факт. Чимин кивает. — Круто. (Нет. Он не понял.) — Это всё? — спрашивает Чонгук. Чимин чуть пожал плечами: — А что должно быть? Паника? Я убегаю? Ты стоишь в дверях драматично? Он делает паузу, оценивает: — Если честно, я бы посмотрел. Чонгук не улыбается. Вообще. — У меня завтра работа, — добавил он. — Я не могу сейчас разворачивать полноценный хоррор. Давай продолжим эту… ролевую позже? — Ролевую? — переспросил Чонгук. Медленно. Чётко. (Это не уточнение. Это попытка понять, насколько всё плохо.) — Ну да. Чимин уже расслабился. Уже встроился. Уже решил, что понял правила игры. (Он не понял.) — У тебя клыки есть? — Есть. — Можно посмотреть? — Нет. — Жаль. Чонгук сделал шаг вперёд. И в этом шаге было что-то. Намерение. Контроль. Тишина, которая вдруг стала ближе. — Ты не боишься, — сказал он. — Я пока не вижу причины. — Это может измениться. Чимин улыбнулся: — Отлично. Будет развитие моего персонажа. Чонгук прищурился: — Ты не понимаешь. — Понимаю, — спокойно ответил Чимин. — Ты пьёшь кровь. Не человеческую. Живёшь тихо. Избегаешь людей. Я задаю вопросы. Всё логично. Пауза. (Она уже официально третий сосед. Надо вписать в договор.) — Ты съедешь. — Я внёс залог и оплатил полгода вперёд. — Это не обсуждается. — Тогда предложи что-то лучше. Тишина. Чимин наклонился ближе. (Да. Именно в этот момент. Отличное решение.) — Например… мы можем попробовать жить как нормальные соседи. — Это не получится. — Почему? — Потому что ты не умеешь молчать. Чимин кивнул: — Это справедливо. Пауза. (Ладно, Чимин правда не умеет молчать, да и зачем? Противоположности притягиваются, плюс на минус всегда дают плюс, или там был минус на минус? Неважно, главное, что рыбак рыбака видит издалека). — Но я могу компенсировать это обаянием. — У тебя его нет. — Тогда настойчивостью. Чонгук ничего не ответил. И это — первый раз, когда его молчание звучит не как отказ. Чимин улыбнулся: — Уже лучше.

***

В ту ночь Чимин лежит на кровати и смотрит в потолок. — Он вампир, — говорит он вслух. Пауза. — Или у него очень специфическое чувство юмора. Он переворачивается на бок, утыкается в подушку. — В любом случае… Ещё пауза. — Мне подходит. (Вот здесь — да. Вот здесь можно начинать переживать). — Интересно, у него есть типаж… За стеной было тихо. Но теперь эта тишина ощущалась иначе. Не пустой, а занятой. Как будто кто-то слушал. И, возможно, уже начинал понимать, что это было плохое решение — не выгнать его сразу. И ещё худшее — не сделать этого сейчас.