мой сосед (в которого я влюблен) вампир

Прошло уже несколько месяцев. Чимин как обычно остановился в дверях кухни, ещё сонный, с отпечатком подушки на щеке, И замер. Потому что это уже выглядело не как «странный сосед». Это выглядело как человек, который целенаправленно строит из своей жизни артхаусный фильм про депрессию. Тяжёлые шторы были задёрнуты так плотно, будто солнечный свет задолжал кому-то денег. На кухне царил полумрак, холодный и синеватый после улицы, а посреди него стоял Чонгук. Весь в чёрном, с тёмной кружкой в руках и таким спокойным лицом, будто он родился в этой драматичной позе. Чимин моргнул. — Ты либо вампир, либо вокалист инди-группы. Чонгук даже не повернул головы, только медленно отпил из кружки. Красное. Конечно красное. — Я это говорю тебе каждый день, я вампир, — спокойно сказал он. Голос у него с утра был ниже обычного. Хрипловатый после тишины, в которой, кажется, никто не дышал уже несколько часов. От этого по спине Чимина почему-то пробежали мурашки — совершенно предательские и вообще не к месту. Он прошёл на кухню, стараясь выглядеть так, будто его совершенно не смущает происходящее. Хотя происходящее буквально выглядело как начало очень специфического порно или документалки про серийных убийц. Граница была тонкой. — Ага, — кивнул Чимин. — А я фея-крёстная. Чонгук наконец посмотрел на него. Господи. С этим человеком вообще незаконно было выглядеть настолько собранно с самого утра. Ни следов сна, ни помятости, ни растерянности. Только бледная кожа, тёмные волосы и взгляд человека, который пережил слишком много веков, чтобы впечатляться чужим сарказмом. Чимин почувствовал внезапное, очень сильное желание растрепать ему волосы. И, возможно, проверить, всегда ли у него такие холодные руки. (Последняя мысль была особенно тревожной.) Он поспешно отвернулся к кофемашине. — Ты буквально держал пакет крови вчера, — заметил Чонгук. — Некоторые люди пьют смузи. Ты пьёшь… goth-йогурт. На секунду повисла тишина. Потом Чонгук устало прикрыл глаза. И это было почти смешно. Как будто за свою долгую вампирскую жизнь он пережил войны, эпидемии, исторические перевороты, а теперь стоял на кухне и слушал, как какой-то парень в растянутой футболке называет кровь «goth-йогуртом». Карма существует. Чимин открыл холодильник. Пакеты лежали там же. Аккуратные. Тёмные. Подозрительно медицинские. Один из них он осторожно ткнул пальцем. Тёплый. Нет, серьёзно. Тёплый. Чимин нахмурился. Это ощущалось неправильно. Не как «ой, странно», а как что-то, от чего мозг инстинктивно пытался отодвинуться. Кровь не должна быть тёплой. Пакеты из холодильника — тоже. Он никогда не привыкнет к этому, почти как ритуал. За спиной раздался тихий голос: — Не трогай еду других людей. — Прости, но если твоя еда выглядит как улика с места преступления, я имею право интересоваться. Он закрыл холодильник и обернулся. Чонгук стоял совсем рядом. Чимин даже не услышал, как тот подошёл. И вот это было… нехорошо. Очень нехорошо. На таком расстоянии от него пахло чем-то холодным, чистым и едва уловимо металлическим. Не духами. Не чем-то обычным. Просто запах, от которого почему-то хотелось подойти ближе. Это уже выглядело как ловушка природы. Чимин сглотнул. И тут же разозлился на себя за этот сглот. «Соберись. Это просто красивый странный парень. У красивых странных парней не может быть власти над тобой». (Это, конечно, была наглая ложь.) — Ты слишком спокойный для человека, который живёт с вампиром, — сказал Чонгук. — А ты слишком спокойный для человека, который якобы пьёт кровь. — Я буквально сказал тебе правду. — И я её оценил. Очень качественная подача персонажа. Чонгук долго смотрел на него. Без раздражения даже. Скорее… с усталой обречённостью человека, который понял, что объяснять бесполезно.

***

К работе Чимин пришёл с опозданием на семь минут и стаканом кофе, который уже успел обжечь ему язык. День с самого начала ощущался каким-то перекошенным. Будто мир стоял чуть под неправильным углом. В метро было душно, люди раздражали сильнее обычного, а в голове с навязчивым упорством всплывал полутёмный силуэт на кухне и спокойное: «Я вампир.» Чимин с раздражением нажал кнопку лифта. Нет. У него вообще-то есть нормальная жизнь. Работа. Обязанности. Налоги, к сожалению. Один очень агрессивный фикус в студии, который почему-то переживал всех сотрудников. Он взрослый человек. Красивый психически сомнительный сосед не должен был занимать столько места в его голове. Двери лифта открылись прямо в шум фотостудии. И это, как ни странно, сразу помогло. Запах горячего кофе, лака для волос и разогретых софтбоксов ударил в лицо почти успокаивающе. Где-то в дальнем зале уже играла музыка — что-то с тяжёлым басом, под который визажистка красила модель с выражением человека, пережившего три развода и один налоговый аудит. — Чимин! — крикнули от ресепшена. — Клиент на двенадцать минут раньше! — Тогда это уже его проблема, — машинально отозвался он, скидывая пальто на ходу. Вот здесь всё было понятным. Хаотичным — да. Шумным — очень. Но понятным. Свет. Тайминг. Люди. Съёмки. Паника в контролируемых дозах. Чимин двигался через студию быстро и привычно, успевая одновременно: ответить фотографу, перенести стойку, принести дополнительные источники света, найти потерянный кабель, успокоить клиента, добавить ему время, и забрать у стажёра степлер раньше, чем тот окончательно уничтожит документы. — Где договор на аренду второго павильона? — На почте. — Где именно? — В папке «точно важное». — Ты понимаешь, насколько это пугающее название? Он говорил легко, почти шутливо, но руки уже автоматически сортировали бумаги в нужном порядке. Чимин вообще был хорош в своей работе. Не «милый парень на ресепшене». А по-настоящему хороший. Он помнил расписания, лица клиентов, дедлайны, привычки команды. Знал, какой фотограф начнёт психовать из-за света, кто забудет переходник, кто соврёт, что «уже в пути», ещё сидя дома в полотенце. И ему это нравилось. Нравилось, что от него что-то зависит. Что в этом шумном, постоянно разваливающемся хаосе он умеет удерживать всё руками. Иногда — буквально. К обеду студия окончательно ожила. Щёлкали камеры. Кто-то ругался из-за реквизита. Кто-то смеялся слишком громко. Пахло пылью от фонов, сладким сиропом из кофе и немного — горелой проводкой. (Мы не будем обсуждать, что фотостудии находятся часто в старых бывших заводах). Обычный вторник. Чимин стоял у ноутбука, быстро проверяя брони, когда рядом возник Джин с двумя стаканами айс-американо. — Ты в последнее время какой-то задумчивый. — Я всегда задумчивый. — Нет. Сегодня у тебя лицо человека, который либо понял, что влюбился, либо хочет убить кого-то лопатой. Чимин фыркнул, не отрывая взгляда от экрана. — Я живу с вампиром. — А. Значит всё-таки первое Опять свидания с айтишниками? — Хуже. Этот реально считает себя вампиром. — Он даже не поднял головы от ноутбука. — Если он платит аренду вовремя, пусть хоть оборотнем будет. И, честно говоря, это был очень зрелый взгляд на жизнь. Он всё же рассмеялся. Коротко, устало. Напряжение внутри чуть отпустило. Потому что, если честно, день действительно помогал. Работа вытесняла лишние мысли. Не полностью, но достаточно, чтобы Чимин перестал каждые десять минут вспоминать чужие тёмные глаза и голос, от которого по позвоночнику почему-то проходил холодок. Ну серьёзно. Он взрослый человек. У него есть дела поважнее, чем анализировать привлекательность соседа, который хранит кровь в холодильнике. …Наверное. Ближе к вечеру он поймал себя на том, что автоматически проверяет время. И почти сразу нахмурился. Потому что это уже выглядело подозрительно похоже на ожидание. Чимин резко захлопнул ноутбук. — Нет, — сказал он вслух самому себе. Джин поднял любопытно голову: — Что «нет»? — Ничего. — Пауза. — Никогда не начинай жить с красивыми людьми. — Поздно, я работаю в фотостудии. Тут буквально профессионально красивые люди. И это, к сожалению, было справедливо.

***

Чимин двигался быстрее, чем днём, но как будто на автопилоте: домой, домой, домой. Чимин шёл в этом ритме легко, почти автоматически подстраиваясь под поток людей, которые тоже куда-то спешили. В одной руке сумка с работы, в другой — ключи, которые он всё равно почему-то искал в кармане куртки, хотя точно знал, что положил их в сумку. Обычная привычка. Подъезд встретил его знакомой прохладой и запахом старого дома: бетон, пыль и запах соседской готовки. Желудок Чимина предательски заурчал. Лампочка над входом мигнула, как будто подмигнула лично ему, и Чимин машинально кивнул ей в ответ. — Только без сюрпризов сегодня, ладно? Лифт, разумеется, снова не работал. — Конечно, — вздохнул он, — зачем нам стабильность. Поднимаясь по лестнице, он уже автоматически считал ступени, перепрыгивал скрипучие и мысленно прокручивал, что у него завтра съёмка, потом встреча, потом надо не забыть… И только у своей двери немного замедлился. И только сейчас чуть замедлился. Потому что в квартире было тихо снова. Чимин усмехнулся себе под нос, вставляя ключ в замок, словно он уже это не ощущал. Щелчок. Он зашёл. Внутри свет был включён только на кухне — мягкий, тёплый, немного приглушённый. И после холодного подъезда это даже ощущалось уютно. Чимин автоматически скинул обувь ровно, не бросая как попало (привычка, которую он сам же себе когда-то вбил), сумку поставил на тумбу, пальто повесил. И только после этого прошёл дальше. Чимин сказал привычное «я дома». И остановился. Чонгук сидел за столом с ноутбуком. В очках. — Нет, — сказал он наконец. Чонгук поднял взгляд. Спокойно. Как будто его вообще не удивляет, что на него так реагируют. — Что. Чимин чуть наклонил голову, прищурился. — Ты сейчас сделал что-то запрещённое. — Я работаю. — Нет, хуже. Пауза. Чимин медленно махнул рукой в сторону него. — Ты надел очки. Чонгук моргнул. — И? — И теперь ты выглядишь так, будто ты секс-символ всех айтишников мира. Он сказал это серьёзно… но уголок губ всё равно дёрнулся. Предательски. Чонгук на секунду задержал на нём взгляд. Дольше, чем нужно для простого ответа. И чуть спокойнее, чем будто это вообще обсуждение очков. — А раньше так не было? Чимин фыркнул. — Было. Но сейчас ты это оформил официально. Он прошёл дальше на кухню, но уже не так уверенно, как хотел бы. Потому что ощущение было странное: как будто Чонгук не спорит с ним, а аккуратно подыгрывает. И это почему-то хуже. Он открыл холодильник, сделал вид, что его очень интересует содержимое. — Сними, — буркнул Чимин, не оборачиваясь. — Почему? — Потому что я пытаюсь сохранить спокойствие в квартире. Пауза. Чонгук не двигался. Чимин медленно выдохнул, уже чуть тише: — И ты в очках этому очень мешаешь. Ещё пауза. И наконец — лёгкое движение. Чонгук снял очки. Не резко. Не подчёркнуто. Просто послушно. И Чимин, к собственному перевозбуждению, понял, что теперь стало только хуже — потому что внимание всё равно осталось на нём. Чимин захлопнул холодильник чуть резче, чем собирался. Пластик внутри жалобно звякнул, а магнитик с мордой кота съехал набок. — Это нечестно. Чонгук поднял взгляд от ноутбука не сразу — сначала допечатал что-то, медленно нажал Enter, только потом посмотрел на него поверх кружки. Спокойно. Как всегда слишком спокойно для человека, который выглядел так, будто его случайно вырезали из очень дорогой рекламы очков. — Что именно? — Всё вот это. Чимин неопределённо махнул рукой в его сторону. Целиком. Весь этот раздражающий комплект: чёрная футболка, тёмные волосы, очки, расслабленная поза, рука на кружке. Особенно очки. Это вообще должно быть незаконно. — Ты выглядишь как человек, который либо пишет код сразу на трёх мониторах, либо заманивает людей в викторианский роман. Уголок рта Чонгука едва заметно дёрнулся. — Второе ближе. — Конечно. Микроволновка пискнула, Чимин даже не вздрогнул — только продолжил смотреть подозрительно. Чонгук чуть склонил голову набок. — Я буквально говорил тебе, что я вампир. — А я буквально говорил тебе, что тебе надо меньше смотреть TikTok ночью. — Я не пользуюсь TikTok. — Это именно то, что сказал бы человек с очень тревожным экранным временем. Чонгук тихо вздохнул. Не раздражённо — скорее с усталостью существа, которое пережило несколько столетий и теперь вынуждено слушать про TikTok. — Вампиры не любят короткие видео. Чимин фыркнул, вытаскивая контейнер. — О, простите. У вас культурная элитарность? — У нас концентрация внимания. — Ага. Конечно. Чимин поставил контейнер обратно греться, прислонился бедром к столешнице и прищурился. Вообще-то это была проблема. Не вампирская тема — к ней он уже почти привык. Проблемой был сам Чонгук. Точнее то, насколько легко рядом с ним становилось… весело. И насколько Чимину нравилось ловить эти редкие микрореакции: почти невидимую усмешку, взгляд чуть дольше обычного, паузу перед ответом. Как будто Чонгук всё время держал себя в руках, но иногда Чимину удавалось случайно зацепить что-то настоящее. И это почему-то затягивало. — И всё равно, — протянул Чимин, — для вампира ты слишком… — Живой? — Социализированный. Чонгук отпил кофе. Стоп. Чимин нахмурился. — Подожди, а вампиры вообще могут пить кофе? — Да. — Тогда почему в фильмах— — Потому что фильмы распространяют дезинформацию о вампирском сообществе. Чимин прыснул со смеху. — Вампирское сообщество? — У нас был форум. — Господи. — Потом пришли люди. — Это буквально история всего интернета. Чонгук кивнул так серьёзно, будто они обсуждали что-то действительно трагическое. — Тёмные времена. Чимин уже смеялся нормально, уткнувшись лбом в дверцу шкафа. Это тоже раздражало. То, что Чонгук никогда не шутил в лоб. Он говорил всё абсолютно ровно, с таким лицом, будто правда когда-то сидел на форуме для вампиров и спорил о репрезентации в массовой культуре. И самое ужасное — это работало. Микроволновка снова пискнула. Чимин выпрямился, всё ещё улыбаясь, достал контейнер и вдруг замер. Потом медленно повернулся. — Подожди. — Мм? — Ты же ни разу не заходил в мою комнату. Чонгук не ответил сразу. Он просто смотрел на него поверх кружки — спокойно, внимательно. — Ты не приглашал. Тишина повисла мгновенно. Чимин моргнул. Потом ещё раз. — Нет, я серьёзно. — Я тоже. — Ты хочешь сказать, что все эти месяцы… — Три месяца и двенадцать дней. — Это ещё хуже, — Чимин ткнул в него пальцем. — Вот это сейчас было пугающе. — Я хорошо запоминаю важные вещи. И сказал он это слишком спокойно. Слишком мягко. На секунду у Чимина почему-то сбилось дыхание. Совсем чуть-чуть. Он быстро отвернулся к столешнице, делая вид, что его очень интересует собственный ужин. — Ты просто невероятно предан своему образу. — Чимин. — М? — Разрешишь войти в свою комнату? Чимин закатил глаза автоматически. — Да заходи ты уже, Дракула. И Чонгук сразу поднялся. Сразу. Без единой заминки. Будто до этого его действительно удерживало что-то невидимое. Стул тихо скрипнул по полу. Чонгук спокойно прошёл мимо него — слишком близко, Чимин это почувствовал — и направился к коридору. И вот тогда по позвоночнику почему-то пробежали мурашки. Потому что это движение… Не выглядело как шутка человека, который поддерживает бит. Это выглядело как человек, которому только что действительно разрешили. Чимин медленно повернул голову. — Ладно, это было немного жутко. Чонгук остановился у двери его комнаты и обернулся через плечо. — Спасибо. — Это был не комплимент. В глазах Чонгука мелькнуло что-то откровенно довольное. — Для нас это комплимент.