От ненависти до любви

       Как же мне…плохо. Голова раскалывается, все тело ломит, во рту металлический вкус, так ещё и волосы все в крови. Кошмар. Я вся горю, будто в печь сунули. У меня температура? Наверное, ведь на моем теле столько ранений, плюс сил нет, а значит сейчас я схожа с человеком. Свинцовые веки не открываются. Сколько я сплю? Где я? Я четко помню сражение, кроме конца, когда архангел едва не убил Палладиума. Тогда сознание заволокла чёрная тьма, а спящий хищник вырвался наружу. Я помню, как срубала головы, протыкала грудь и сдавливала горло, а ещё я помню глаза эльфа. В них был страх, волнение, ужас. Он за меня переживал? За демона? Разве такое бывает? Я помню, как мы признались, но я же демон. Нужно будет потом поговорить.        С хриплым и сдавленным стоном приоткрываю глаза. Взгляд расплывается и я не могу ничего толком разглядеть. Как же жарко, голова болит, все тело ломит. Стону жалобно, шевеля пальцами рук и сгибаясь. Больно! — Тихо, тшшш. Сейчас тебе станет легче. — слышу очень тихий и ласковый женский голос, а потом чья-то рука приподнимает мою голову, вливая какой-то отвар. Захлёбываюсь и кашляю, но легче мне становится. Тёплая ладонь касается моего лба. — Господи, да ты горишь. Подожди, сейчас.        Она уходит, а я разгибаюсь. На место боли пришло неприятное нытьё, которое стерпеть можно. Теперь взгляд фокусируется, и я вижу светлый и просторный зал с большими окнами и белыми занавесками. Сама я лежу на белом диване, а рядом стеклянный столик на светло-оранжевом ковре. На самом столике бинты, ножницы, нитки, спирт, тряпка и какие-то склянки с жидкостями.        Женщина возвращается с градусником и таблетками с водой. А она красивая эльфийка. У неё молочная кожа, белые волосы и топазовые глаза. Ей по виду и тридцати нет! Она суёт мне градусник, а сама берет эту тряпку и кладёт на мой лоб. Другой тряпкой она стала обтирать моё тело. Слабость была такая, что я даже сказать ничего не могла, да и стыда перед женщиной нет. Вода холодная, но мне это даже в радость. После обтирания она накрывает меня одеялом и забирает градусник, — Ох, тридцать девять и восемь. Тебе нужно выпить эти таблетки. — и она опять приподнимает голову и помогает их выпить. Эта женщина вообще знает кого лечит? — Зови меня Эли. Я мама Палладиума. Он нам все рассказал о вашем знакомстве, о тебе и о той битве. Так что не переживай, а полностью поговорим мы позже. Палладиум подойдёт позже. Он всю ночь сидел возле тебя и будто скулил. Ты ему действительно дорога. Ты не подавала даже признаков жизни, и мы забеспокоились. Но все хорошо. — улыбнулась Эли, держа мою руку в своей.        Значит все знают? Что ж, мне даже лучше. Не хочу лежать на этом диване. Я хочу к своему эльфу! Я бы это сказала, но сил вообще нет. В итоге мои глаза закрываются, и я проваливаюсь в сон.

***

       Я проснулась от чего-то тёплого и мягкого. Это «что-то» ласково касалось моей щеки, переходя на шею и ключицы. А потом моё плечо сжали, а к другому прислонились головой. Я опять с трудом и со стоном открыла глаза. Все же чувствовала я себя также хреново, как и в первое пробуждение. Рядом с собой я увидела измученного Палладиума, у которого под глазами были мешки, а волосы были растрепаны. И опять моё тело ломит. Очень больно. Жалобно и громко стону, сгибаясь и прижимая колени к груди. Больно! — Тише, милая. Сейчас, подожди. — засуетился эльф, как и его мать вливая какую-то бурду в меня. Только лучше не становится! — Нужно сменить бинты. Помоги мне. — говорит пришедшая на стоны Эли, садясь с краю.        Палладиум приподнял меня и сел за спину. Женщина взяла ножницы и разрезала бинты, аккуратно снимая их. Что с моим телом? Сколько ран. Я сейчас так слабо выгляжу. Это унизительно! Я сильнейший демон Ада, а не смогла выдержать стольких ран. Ужас! — Хааааа! — кричу я, брыкаясь. Мои раны поливают перекисью! Как больно! Эльф крепко, но нежно держит меня, прижимает и целует в макушку, шею, плечи, а я кричу. Мне больно! — Больно! Хватит!        Что это? Что такое влажное и тёплое стекает по моим щекам. Это не кровь, это… слезы? Я плачу соленой водой? Не кровью? Ладно, потом разберусь. — Все, моя хорошая, я закончила. Перебинтовывать не буду, пусть тело подышит. Все, не плач. На, выпей. Есть хочешь? — спрашивает женщина после того, как я выпиваю отвар. Нет, мне не подходит ваша еда, поэтому отрицательно мотаю головой. Я даже вкус не чувствую, что уж говорить про сытость? Как только приду в норму, то пойду заключать контракт. Эли ушла, сказав напоследок: — Ладно, отдыхай.        Бессильно облокачиваюсь на грудь Палладиума и тяжело дышу, глотая слезы. Он гладит меня ногам, плечам, взволнованно и с сожалением глядит на моё раненое тело, целует мягко, едва ощутимо. Такое чувство, будто он разделяет мою боль. — Не делай так больше. — тихо говорит мужчина, кладя голову на мою макушку. — Мы все за тебя переживали. Весь народ знает про тебя и про Клеона и все очень переживают. — Но я ведь хотела убить вас. Почему вы беспокоитесь обо мне? — недоуменно спрашиваю я охрипшим голосом. — Ты же знаешь, что всем было стыдно за свой поступок. Они были рады, что ты победила бывшего монарха, а также все боялись тебя. Но как только узнали правду и то, что ты защищала не себя, а честь эльфов, то все были готовы помочь тебе любой ценой. Ламия, ты многое для нас сделала. — сказал Палладиум, дотронувшись губами до моего лба. — Температура спала. — Это регенерация. Она отбирает много сил, а поскольку их было очень мало, то я сейчас полукровка. На восстановление уйдёт несколько дней, а потом я буду вынуждена уйти на неопределенный срок. — пояснила я, развернувшись и обняв своего эльфа, утыкаясь носом в ключицу и вдыхая запах, ощущая чистейшую душу. Жаль что в мире таких уже практически нет, но я не вижу в нем свою еду. Хоть умру, но не съем! — Уйти? Куда? Зачем?! — воскликнул он, взглянув в мои глаза. — Я голодна, да и сил мало. Как только я смогу восстановиться, то я пойду на Землю, к людям. Заключу контракт, исполню свою часть сделки, съем душу и вернусь. Такие дела надолго не задерживаются. Пойми, я демон. Я не могу обходиться без душ. — Знаю. — тяжело выдохнул он, опустив голову. — А как изымается душа? — Поверь, тебе лучше не знать. — усмехнулась я, забравшись на колени к Палладиуму и погладив того по голове, случайно задев кончик уха. Тот сильно покраснел и закусил губу, а я запомнила эти чувствительные места. Злорадно усмехнувшись, я наклонилась вперёд и провела кончиком языка вверх, а потом укусила острее уха зубами. Ну слегка. Если сейчас он тихо стонет и краснеет, а кое-что упирается мне в пятую точку, то что будет, когда демоническая сила вернутся ко мне? А ведь я демон-искуситель. Все развращу это милейшее создание. — Я все равно твою душу не заберу. Для меня ты не еда. А вот с «этим» повременим. Я сейчас не в состоянии принять тебя. — сказала я жалобно-милым голосом.        Видели бы вы его лицо: красное, смущенное и немного раздосадованное. А Палладиум нехило завёлся. Ну конечно, сижу на нем полностью голая, да ещё и слабое место нашла и раздразнила. Смотрю на раны и замечаю, что они уменьшились на пару сантиметров. О, идея! Моя шальная идея.        Слезаю с колен и ложусь рядом, приподнявшись на локтях. Смотрю на его красное и смущенное лицо и слегка прыскаю, а потом перехожу к самому интересному месту. Интересно, а его хоть кто-то удовлетворял? Сейчас посмотрим. Достав член и штанов, я удивилась размеру. Он большой! Не совсем чтоб уж огромный, но довольно приличного размера. Большим пальцем размазываю вытекающую каплю смазки по головке и офигеваю от своих действий. Видимо, сущность демона включает в себя профессиональное доставление удовольствия.        Через несколько секунд изучения пальцами головки, я приблизилась и слегка поцеловала, а потом облизнула, как бы пробуя на вкус. Я в полном шоке, но мне нравится. Все его тело вкусное, ведь оно пропахло душой. И это все моё! Палладиум тихо застонал, откинув голову назад и тяжело задышав. Такая реакция только сильнее меня раззадорила, поэтому провожу языком по всему стволу и слышу более громкий и сладкий стон. Нас же сейчас застукают! — Малыш, тише. Твои родители могут прийти. — тихо говорю я, замечая, что раны уменьшились ещё на два сантиметра. Такими темпами я восстановлюсь и отправлюсь на охоту. Ладно, пойдём другим путём. Протягиваю ему свою руку и говорю: — Кусай. — Ч-что? — переспрашивает он хриплым голосом. Приятный голос. — Кусай говорю. Мне больно не будет, да и твои родители ничего не услышат. Просто кусай. — настойчиво говорила я, а мужчина сопротивлялся. Ну ничего, сейчас исправим.        Эльф сильно укусил моё запястье и заглушил стон, когда я полностью вобрала головку и смачно причмокнула. Неискушённый, сразу видно. Заглотив глубже, я издала утробный рык, от которого профессор содрогнулся и выгнулся, а я даже не отстранилась. Зато мои раны полностью зажили.        Слизав остатки с губ, я облизнула укус на запястье, которого тоже не стало. Палладиум тяжело дышал и слегка дрожал, отходя от недавнего оргазма. Этот эльф мне нравится все больше и больше. — Надеюсь, тебе понравилась моя благодарность. Неужели раньше никто тебя не… желал? — спросила я, хитро заглядывая в медовые глаза, в которых медленно рассеивалась блаженная пленка. — Ж-желал? — переспросил он, опять заливаясь краской. Дьявол, да я счастливица! Ухватила такого мужчину. — Да. — протянула я, усмехнувшись. — Слушай, я вечером покину это место как и говорила, но вернусь с подарком. Надеюсь, тебе он понравится. — Мне понравится все что угодно, если это от тебя. — улыбнулся Палладиум и обнял меня, поглаживая оставшиеся шрамы и с сожалением смотря на них. — Они исчезнут, как только я заберу душу контрактера. — тихо заверила я и отстранилась, вставая на ноги. Легкая слабость прошла.