От ненависти до любви

— Ты… — рыкнула девушка, вставая с моих колен и буквально встрепенувшись. — Ты же умер. — Я инсценировал смерть и мне повезло, что ты меня не видела, иначе бы догадалась о моем вранье. Я знал, что ты жива. — хохотнул он противным голосом. Некогда прекрасные каштановые волосы были растрёпанными, взгляд карих глаз стал сумасшедший, а на нем самом были доспехи. — Сейчас решится твоя жизнь, демон! — Ха-ха-ха! — захохотала Ламия, показывая свои заострённые клыки. Они стали ещё длиннее, чем я видел до этого, а ещё язык стал змеиным. — Эльф хочет убить демона? Да я большей глупости не слышала за свои сто сорок восемь лет жизни! Кого ты хочешь обмануть, эльф? — смеялась она, но потом замолчала и усмехнулась. Если честно, то эта ситуация меня очень пугает. А эти острые клыки тоже наводят ужас, однако успокаивает то, что эти клыки не растерзают меня. Уже мечтаю изучить полностью свою девушку. — Напомню, что твоих родителей убили именно мы. — зашипел Клеон, делая несколько шагов вперёд, и оставалось буквально три метра до демоницы. — Тогда и я напомню, что не эльфы убили их, а ты. Из-за тебя народ столько лет жил в страхе, из-за тебя они стыдились своего поступка и сожалели, из-за тебя я выросла слишком рано, не узнав по-настоящему вкус детства. Не надо все сбрасывать на эльфов. Я докажу им, что ничего не сделаю, что меня не стоит бояться. — говорила она своим ледяным голосом, словно лезвие клинка. А я был горд. За то, что нашёл её, за то, что смог раскрыть её по настоящему и за то, что она сильнее, чем кажется. А ещё я был счастлив, что мне досталось такое сокровище. Она бы была хорошей правительницей. — Ах ты грязная шавка! Убить! — взревел бывший монарх, а со всех сторон вышли архангелы. Я их по серым крыльям узнал. Они были с мечами, а в глазах решительность. Кажется, что они были намного сильнее Ламии. Я же ни чем не смогу ей помочь. Сейчас становится действительно страшно! Если все закончиться хорошо, то я не смогу никуда её отпустить, просто с каждой секундой она все больше бесценна. А эти архангелы все повторяли «Нечисть! Грязная тварь! Скверна!» — Тогда я лично казню тебя. — надменно посмотрела девушка на Клеона, расправила крылья и резко отбила первый удар, а затем и второй.        Посыпались темные перья, опадая на землю, на которой уже была кровь. Глаза Ламии изображали дикость своим даже чересчур вытянутым зрачком и кроваво-красной радужкой, клыки впивались в пухлые губы, вместо ногтей уже были когти. А ещё были длинные волнистые рога с узорами и длинный, мощный хвост с густой чёрной кисточкой. Из груди вырывался нечеловеческий рев. Демоница схватила одного архангела на шею и сдавила до хруста костей, а другому её просто свернула. Однако эти существа все нападали, а девушка слабела. Я создал самую сильную свою сферу и кинул в одного. Тот повернулся ко мне и медленно стал подходить. — Не трожь его! — тройным голосом зарычала она, стараясь выбраться из сильного захвата навалившихся тел.        Но этот мужчина подходил ко мне, медленно поднимая меч. Даже сильная сфера лишь привлекла внимание. Я перевёл взгляд на безвольное тело Ламии и сердце буквально упало в пятки. Она даже не сопротивлялась, когда меч вонзился в спину до рукояти. Лишь кровь хлынула на землю. А потом я перевёл взгляд на мертвых архангелов со сломанными шеями или дырой в груди. Это и есть сущность дьявола? Она ведь девушка. Она не должна покрываться чужой кровью с ног до головы.        Когда мужчина готов был срубить мне голову, то сзади него я увидел чёрный сгусток перьев, красные, словно кровь и дикие глаза, услышал рычание вперемешку с шипением, а потом заметил отблеск меча. Этот меч снес голову с плеч архангелу, и когда тело упало, то я увидел взбешённого, яростного демона с кровью на лице и многочисленными тяжелыми ранениями. Ламия была в чёрных сапогах с длинной и очень острой шпилькой, в чёрной рубашке, в чёрных шортах и в бирюзовом фраке с золотыми узорами, как и сапоги до бёдер. Она была бы похожа на красивую графиню, если бы не кровь, глубокие раны, бешеные глаза и весь демонический образ. За пять секунд все лежали на земле. Кто-то тихо кряхтел, у кого-то были сломаны все кости, кто-то с дырой в груди, а кто-то и без головы. Я едва сдержал рвотный порыв. Ужасно! — Ты жалок. — слышу тихий и надменный голос. Не узнаю в этой девушке того, кто ещё несколько минут назад мне мягко и искренне улыбался, признаваясь в любви. — Ради этого ты потратил столько лет? Ты решил, что сможешь убить меня? Что ж, тогда ты жалок и смешон. Я не позволю тебе осквернить эльфов и причинить им вред. А ведь я знаю, что убив меня, ты бы вернулся на трон и опять начал лгать. Знаешь, ложь бывает во благо, а бывает и эгоистичная. Если из эгоистичной моя переросла в благую, то твоя так и останется ядовитой. Ты убил моих родителей, так теперь отплати той же монетой. Ты знаешь, что такое страх? Я могу тебе показать, что такое настоящий террор!        Ламия молниеносно срубила голову Клеону. Тот лишь вздохнул от неожиданности и упал. Я пытался восстановить дыхание, отводил взгляд. Не хочу, не могу смотреть на все это! Я впервые вижу столько крови, впервые вижу трупов и впервые вижу демона воплоти. А ещё этот демон принадлежит мне. Она не убьёт меня, не сделает мне больно и будет защищать мой народ. За таким монархом можно и в огонь и в воду.        Слышу тихий всплеск — меч упал в лужу крови. Демоница стоит сгорбившись, не шевелясь, словно статуя. А потом исчезает наряд, исчезают крылья, рога, хвост. На ней снова та белая майка, только вот совсем не белая, а лишь местами. Кровь так и осталась. — Ламия… — тихо зову я. Мой голос слишком тих и дрожит, однако демонический слух может его уловить. Девушка поворачивает голову, смотрит стеклянным взглядом оранжевых глаз, а потом падает, словно кукла. — Ламия!        Я смутно помню, как подбежал к ней и поднял на руки будто безжизненное тело, как быстро добежал до дому, вломился в него. Родители с ужасом и беспокойством смотрели на тело Ламии в моих руках. Мама сказала положить её на диван и раздеть, а сама убежала, сказав отцу притащить тазик с тёплой водой. Мои руки сильно дрожали, однако я упорно продолжал срывать уже ненужные тряпки с этого тела. Сердце бешено колотилось, глаза затмили слезы, к горлу подкатил огромный ком. И вот передо мной открылось фарфоровое тело с большими и глубокими ранами, с кровью. Кровь и на лице, и в волосах, на теле, на ногах. Везде!        Отец принёс тазик и силком уволок меня в комнату, заперев дверь. Он буквально пригвоздил меня к кровати и заставил выпить успокоительное. Хотя его самого трясло, но отец держался ради меня. Я тоже не должен плакать, однако тело дрожит, не слушается, а слезы текут по щекам. Мне страшно! Страшно за жизнь моей демонессы! Что будет, если она умрет? Я не хочу её отпускать! Лишь несколько минут мы наслаждались друг другом. Этого мало. Чертовски мало! — Сынок, успокойся. Мама не даст ей умереть. — тихо шептал отец, прижимая меня к себе и поглаживая по голове. — Пап, это она и есть. Это её родителей убил Клеон, это она моя девушка. Я два месяца её избегал, не понимал и терзал себя мыслями. Мы признались друг другу в любви. Она простила нас, пообещала защищать и сказала, что не позволит опорочить наш народ. А Клеон был жив. Он напал на нас, приказал убить Ламию, но та сражалась. Меня тоже чуть не убили, если бы она не выпустила свою сущность. Она казнила Клеона. И все это было на той полянке, где я любил играть в детстве. Сейчас там нельзя находится. Там… трупы, кровь. — говорил я, глотая слезы и заикаясь. — Мы с мамой почтем за честь вернуть её к жизни. И все эльфы будут с нами согласны. Я одобряю твой выбор. — спустя минуту сказал он.        А через час пришла мама. Она тоже вся тряслась, подошла ко мне и крепко обняла, прошептав: — Она будет жить. Все будет хорошо.        Пока отец рассказывал маме про Ламию и про бойню, я быстро направился к демонессе. На ней больше не было крови, однако лицо было бледнее чем обычно, даже ресницы не трепыхали. Отодвинув одеяло, я увидел бинты. А ведь если бы она не прилетела, то была бы сейчас цела. Но и мы бы ничего не выяснили. Она сильна. Намного сильнее, чем выглядит. А ещё она умирает. Даже не дышит, но поскольку Ламия — демон, то все может быть. — Я люблю тебя. Пожалуйста, не уходи. — шепчу я, целуя холодную руку. А ведь эта рука совсем недавно держала меч, а другая сворачивала шеи. Слезы опять подступают к глазам.