От ненависти до любви

— Ты уверен, что оно того стоит? — тихо спросила девушка, сидя на кровати и обняв руками колени. — Уверен. Я не собираюсь смотреть, как ты умираешь. — настойчиво ответил эльф, тоже садясь на кровать и обнимая ее, прижимая к себе. — Я ненадолго, обещаю.        Палладиум провёл рукой по мягким волосам демонессы и зарылся в них носом, вдыхая сладкий запах воска. Его руки так и чесались сорвать этот проклятый ошейник и сжечь его к черту. Ламия столько терпит из-за мужчины, а он ничего и сделать не может? Вот ещё! Он ласково перебирал ночные волосы пальцами, гладил молочные плечи, щеки, скулы, шею. Порой эльфу казалось, что эта девушка слишком невинная для демона. Она могла бы быть могущественной феей или эльфийкой, но не демоном. Но для него она ангел во плоти. Временами пугающий и яростный, но ангел. И терять этого ангела совершенно не хотелось. — Возвращайся быстрее. — хриплым и тихим голосом попросила Ламия, поднимая глаза и смотря на Палладиума. — Постараюсь. — также тихо ответил он и поцеловал ее в макушку, а после встал и шагнул в портал. Надежда маленький угольком теплилась в сердце.

***

       Алфея встретила бывшего профессора привычной оживленностью. Феи ходили и разговаривали друг с другом, собирались в кучки и что-то обсуждали, к некоторым приехали специалисты. Они удивленно посмотрели на мужчину, но поздоровались. Тот выдавил вежливую улыбку, хоть давалась она с трудом, и отправился в библиотеку. По дороге феи здоровались и пытались состроить глазки, но они не знали, что твориться на душе эльфа. Она рвалась в Преисподнюю, к его ангелоподобному демону, к ней. Она же там одна медленно умирает. Профессор ускорился и проник в библиотеку, сразу начиная искать что-то связанное с демонами или проклятиями. А ведь месяц назад он уже это делал, но Ламия застукала и сильно напугала. От воспоминания слегка передернуло. Она тогда была более… бесчувственной что-ли?        Неожиданно Палладиум начал сравнивать поведение демонессы и пришёл к выводу, что она сильно изменилась. Если раньше могла нарычать и испугать едва-ли не до икоты, то сейчас она стала более спокойной и домашней. Хоть девушка и подверглась изменению, но в ней все ещё дремлет безжалостный хищник, который так привлёк внимание мужчины.        В его руках оказалась старая книга, которую он уже читал, пока избегал Ламию. Только там нет ни слова про ошейники и как их снимать. В этих книгах все от балды пишут?! В другой книге были слова про голодовку и смерть, но от чего все это неизвестно. И как избежать тоже. Безысходность, отчаяние, ярость и паника медленно начинали захватывать слишком слабого для отпора эльфа. — Профессор Палладиум, все хорошо? Что-то случилось? — раздался сзади тихий и нежный голос. Обернувшись, он увидел Флору, которая смотрела на него своими большими зелёными глазами. Подумав, что сейчас помощь может быть с любой стороны, мужчина тяжело вздохнул и полностью повернулся к фее природы. — Случилось. И я нигде не могу найти решение проблемы. — Ну… Давайте я вам заварю успокоительного чая и вы мне все расскажете. Безвыходных ситуаций не бывает. — улыбнулась девушка.        Они в молчании дошли до комнаты Флоры, в которой та заварила чай и предоставила эльфу. Винкс тоже взволнованно и выжидающе смотрели на него, а особенно Стелла, которая обожала сплетни. Спустя пару минут, когда руки Палладиума перестали дрожать, он, не поднимая взгляд, рассказал про настоящее имя их знакомой Нио, про ее сущность, про их историю с эльфами и ее семьей, про любовь и ошейник. Рассказал все без утайки, будто надеясь на какую-нибудь помощь. Феи внимательно слушали и изредка задавали вопросы, а под конец рассказа глубоко задумались. Флора налила ещё чаю, а Текна внезапно схватилась за свои гаджеты. Она что-то увлечённо искала, но потом виновато опустила голову и сказала таки же тоном: — Простите, профессор, но не найдено ни одного способа снять ошейник. Я пролистала все книги и возможные сайты, сканировала другие, но нигде нет даже упоминания.        Палладиум закусил губу и выдохнул, чувствуя, как внутри все болезненно скручивает. Неужели действительно нет ни малейшего шанса избавить Ламию от мучительной смерти? Осталось шесть дней. К горлу подкатил колючий ком, а глаза застелила пелена слез. Они счастливо жили всего месяц. Месяц! Демонесса такая необычная, таинственная, красивая, смелая, сильная. Она столько раз его удивляла, пугала, порой даже соблазняла. Но от всего этого горячее сердце юного эльфа часто билось, сжималось. Его переполняли разные эмоции, но в последние дни только ярый страх и безысходность. — Есть один способ! — внезапно воскликнула Стелла после минуты молчания. Все подняли на неё изумленные и весьма заинтересованные взгляды. — На осенних каникулах я ездила домой и приехала в тот день, когда вернулся отец с переговоров с самим Люцифером. — Люцифером?! — оживился Палладиум. — Да. Я не знаю повода посещения этого дьявола, но отец рассказал мне одну вещь. Люцифер выпил для храбрости перед разговорами, но перебрал, а после начал что-то бормотать про возлюбленных, какие-то преграды, души. Моему папочке стало жутко и он захотел побыстрее уйти, но в итоге выслушивал его. Люцифер сказал, что надевает ошейники на демонов, которые полюбили существ другой расы. Он промолчал о надобности этих ошейников, но сказал, что снять их можно с помощью сильной любви. И это не любовь из сказок, где принцы спасают принцесс, а… с долей огонька, страсти. Ламия же демон, а у демонов все крутится вокруг греха, похоти и разврата. Но демон, искренне полюбивший другое существо, считается могущественным. Для него открываются все возможные двери. — Ого… — протянула Муза. — Погоди, Стелла, а у Люцифера есть кто-то? — Да вроде нет… — задумчиво ответила фея солнца и луны, а потом округлила глаза. — Вот гад! — воскликнули Блум и Лейла одновременно. — Это что же получается, — выдохнул все ещё красный Палладиум после Стелленного рассказа о некой страсти. — он боится? Он специально одел на Ламию ошейник, чтобы она умерла и не смогла в какой-то момент скинуть его с трона. Спасибо, девочки.        Палладиум быстро создал портал и шагнул в него. Ему не терпелось подбежать к своему ангелу, обнять ее и облегченно вздохнуть, понимая, что с ней все будет хорошо. Но вот слова о способе снятия ошейника вгоняли в краску. Причём краснело все: щеки, шея, острые уши и даже корни волос. Как он покажет свою светлую любовь в страстной форме? Да даже думать об этом стыдно! Мужчина представил себе Ламию в легкой белой футболке и в белых чулках с кружевами до бёдер. Она хищно улыбается и выгибается с грациозностью кошки, хитро щурит лисьи глаза и протягивает к нему алебастровую руку. Щеки эльфа вспыхнули намного ярче. Даже грудь краснеть начала!

***

       Палладиум оказался в просторной комнате и глазами отыскал девушку, которая лежала на кровати и серо смотрела в окно. Он быстро подошёл к ней и прижал к себе, поглаживая то спину, то голову. Сердце опять зашлось в бешеном темпе. Ошейник неприятно мозолил глаза. Эльф глубоко вздохнул и уткнулся Ламии в плечо, сжимая тело в объятиях, будто боясь, что ее сейчас заберут. — Ты узнал что-нибудь? — хрипло спросила демонесса, слегка улыбаясь такой близости. — Узнал. Этот Люцифер — подлый трус. — зло рыкнул тот, переплетая их пальцы. — Я смогу снять с тебя ошейник, но… это слегка смущающе…        Девушка слегка повернула голову и столкнулась с медовыми глазами, в которых были любовь, нежность, страх и смущение. Он прикусил губу и опустил взгляд. Демонесса полностью повернулась к нему и прижала голову к груди, слабо обнимая и перебирая золотистые волосы. Внутри все горело от гнева и негодования. — Скажи мне, эльф, почему Люцифер — подлый трус? — спросила она, подняв его голову двумя руками и пристально посмотрев в глаза. Ее зрачки вытянулись в две щели, а радужки опасливо залились алым сиянием. Ламия так к нему обращалась, когда была зла или принимала демоническую ипостась. Однако сейчас, видя пробуждающегося хищника с оскалом, с кроваво-красными глазами, с когтями-бритвами Палладиум не боялся и не пытался сбежать. В такие моменты он чувствовал себя в безопасности и знал, что она не сделает ему больно, не нападет и не проглотит душу. — Он надел на тебя ошейник, чтобы убить в личных целях. Демоны, полюбившие других существ считаются могущественными. Они познали любовь, сострадание, счастье и другие светлые чувства. Люцифер боится, что кто-то захочет свергнуть его с трона. У него ведь нет возлюбленной. Он слаб. — на одном дыхании ответил эльф, вспоминая, как Ламия когда-то приближалась так-же близко и выдыхала холодный воздух. Могильный холод. Однако сейчас никакого страха. От одного осознавания, что именно он усмирил этого безжалостного хищника, что заставил спрятать коготки по телу приятно разливалось тепло. Первый во всем мире эльф, сумевший обуздать свирепого демона.        Девушка тяжело вздохнула и приоткрыла рот, показывая удлиняющиеся клыки. Чёрные ногти легко поглаживали тёплую кожу, грозясь в любой момент растерзать живую плоть. Она смотрела в глаза Палладиума и медленно приближалась к его лицу. На пол начали падать чёрные перья, комната резко погрузилась во мрак, из-за спины демонессы появились два чёрных крыла, ниже хвост с густой чёрной кисточкой, а на голове блеснули узорами два витиеватых рога. Она высунула змеиный язык и медленно провела им по шее мужчины, а потом и по подбородку, не отводя взгляда. Тот сглотнул и покраснел, сжимая пальцами белую свободную рубашку на теле Ламии. — Неужели тебе действительно не страшно? — изумленно спросила та, мягко обнимая Палладиума крыльями. — Я не чувствую запаха страха. Как такое может быть? Ты же видел меня в обличии, видел мою ярость. Ты же знаешь, что я могу убить тебя, так почему так доверчиво смотришь на меня? Я же демон. — И что? Я же знаю, что ты не сможешь убить меня. Ты не смогла меня убить на приеме, не дала меня убить на поляне. Поначалу я действительно тебя боялся, да и сейчас порой опасаюсь, но больше всего я боюсь потерять тебя, понимаешь? Девочка моя, я же люблю тебя. Я считаю твою ипостась красивой, но в тоже время опасной. Но… ты же не тронешь меня, мой благородный демон? — ласково улыбнулся мужчина, продолжая сжимать рубашку. Кролик признаётся в любви волку? Чего только не придумает судьба. — Благородный демон? — одними губами повторила Ламия, чувствуя, что действительно не сможет убить его. Она слишком сильно любит эти медовые глаза, которые постоянно смотрят на неё с нежностью и любовь, любит эту ласковую, порой смущающуюся улыбку, тёплые ладони, мягкий тембр голоса. Благородный ангел? В ней нет ничего. Ни любви, ни нежности, ни ласки. Или только Ламия так думает. — А если я окажусь пустышкой? Ты ведь такой… — Какой? — Удивительный. Ты поражаешь меня. — хитро улыбнулась демонесса, припадая к тёплым эльфийским губам поцелуем, сначала действуя напористо, а потом нежно. Кто же знал, что Палладиум не умеет целоваться?        Мысленно умильнувшись этому факту, девушка решила забрать его действительно серьезный поцелуй себе. Она целовала мастерски, ласкала и сплетала языки, прикусывала клычками губы. Дыхание обоих сбилось, а на скулах эльфа появился румянец. Голова кружилась, тело горело, руки дрожали. Демоны действительно искусители в этих делах. Ламия медленно отстранилась и почувствовала неуверенный и легкий поцелуй в шею. По телу поползли мурашки. Она слегка приподняла голову и выдохнула, как бы прося ещё. — Я и не думал, что у тебя такая нежная кожа. Ещё и вишней пахнет. — протянул Палладиум, вдыхая вишневый запах молочной кожи. — Каждый демон имеет природный запах. — ответила девушка, расстегивая зеленую жилетку эльфа и снимая ее.        Он мягко заставил Ламию откинуться назад и сесть. Медовые глаза скользнули по длинным и стройным ногам, по впалому животу, который выглядывал из-под белой футболки, по вздымающейся груди, рукам. Бешено колотящееся сердце норовилось выпрыгнуть из груди. Мужчине хотелось прикоснуться губами к каждой части тела, исследовать кожу, ощущать тепло, пульсацию. Никакой животной страсти, а лишь чистая и светлая.        Он наклонился и поцеловал большой палец на ноге, поднимаясь выше и чувствуя, как горят щеки и все тело, а внизу что-то приятно тянет. Ламия удивленно охает и слабо пытается отдернуть ногу, но горячая ладонь профессора мягко удерживает ее за стопу. Это казалось очень смущающе, однако демоническая сущность, затихшая на несколько минут, снова пробуждается. Но, видя светлый образ эльфа, его невинность, зверь внутри как бы успокаивался и мурчал. — Ты мурлычешь? — изумился Палладиум, когда поочередно целовал пальцы на ноге. Он поднял глаза и мягко улыбнулся. — Ну знаешь! — воскликнула Ламия, вцепившись пальцами в простынь. — Само вырвалось! — Мне нравится. — сказал тот, поднимаясь выше. — Я всегда любил котов.        Девушка выдохнула и мурлыкнула ещё раз, ощущая горячее дыхание на коже. Ошейник неприятно касался кожи, которая уже покраснела и начала зудеть. Ногти так и норовили впиться в чёрную твёрдую кожу и расцарапать ее, сорвать эту удавку и придушить ею же Люцифера.        Горячая ладонь скользнула по бедру, гладя и успокаивая. Тёплые глаза смотрели с нежностью и любовью. Никогда демонесса не видела такого взгляда, даже если он адресован не ей. От осознавания того, что она хотела убить это существо, в очистившейся душе что-то больно кололо и сжималось. А ведь она себе много раз представляла моменты, когда будет убивать этого эльфа, когда будет истреблять безжалостно других эльфов. Ламия изумилась своей кровожадности, жаждой убийства. Она прекрасно знала, что Палладиум не любит кровь и не может переносить жестокость. Значит ее не будет. По крайней мере не на его глазах. В мире много тварей, которые захотят напасть это светлое существо. Демонесса в первые дни учебы поклялась, что защитит эту хрустальную душу. Демоны помнят своё слово.        Из груди вырвался сдавленный стон, когда ладонь профессора прошлась по внутренней стороне бедра. Девушка прикусила губу и зажмурилась. Было немного волнительно и предвкушающе. Она слегка наклонилась вперёд и начала расстегивать пуговицы на белой рубашке мужчины. Та сползла с крепкого плеча, оголяя бархатную и совершенно безволосую кожу. Грудь была такой же. — Неужели у эльфов волосы растут только на голове? — спросила Ламия, положив ладони чуть ниже ключиц. Она чувствовала дикое биение сердца этого существа. — Да. — ответил тот и облизал пересохшие губы. Девушка рыкнула и наклонилась вперёд, впиваясь в желанные губы страстным поцелуем, ощущая горячее частое дыхание на губах. — Девочка моя, не так быстро. Дай мне попробовать тебя, цветочек.        Демонесса слегка смутилась от такого прозвища, но мысленно кивнула и сняла футболку, откидывая ее в сторону и ложась на простынь. Она долго не ощущала никаких действий, а лишь восхищенный, смущенный и слегка поедающий взгляд. А Палладиум рассматривал упругое тело под собой, алебастровую кожу, выпирающие косточки бёдер, светло-розовые горошинки сосков, иссиня-чёрные волосы, приоткрытые огненные глаза и такие же приоткрытые алые губы. Столько возбуждающих контрастов. И это все его. Слов не находилось. Хотелось смотреть, гладить, мягко сжимать, тискать, прижать и не отпускать, слушать сердцебиение и мягкий голос, который порой может становиться холоднее севера или острее лезвия.        Ламию можно было сравнить с розой: нежный белоснежный бутон и шипованный стебель. Дикая красота. Восхищаться можно бесконечно. Пальцы эльфа прошлись по впалому животу, бокам, округлым бёдрам и поднялись к груди, слегка сжимая левую часть. Девушка тихо выдохнула, чувствуя снизу живота сладостную тяжесть. Хотелось ещё. Она слегка подалась навстречу.        Мужчина лизнул выступающую ключицу и гневно зыркнул на ошейник. Мягкими поцелуями, не оставляя следов, он спустился к груди и лизнул бусинку, целуя ее и едва заметно покусывая. Другая рука нежно теребила второй. Горячее дыхание приятно щекотало кожу, а внизу у обоих приятно скручивало и тянуло. Поцелуи спускались ниже, не оставляя и миллиметра нетронутой кожи. Приятно было ее целовать, ощущать живое тепло под пальцами. Вспомнился момент после бала, ночью, когда Палладиум увидел демонессу в обтягивающей футболке. Незабываемое зрелище.        Преградой к самому сокровенному были чёрные трусы, которые полетели куда-то в комнату. Лицо Ламии в этот момент вспыхнуло. Она глубоко вздохнула и выдохнула, слегка раздвигая ноги. Глаза блестели, губы пересохли, что их постоянно приходилось облизывать. Девушка хотела поторопить события и перейти к самому главному, но приходилось сдерживаться, чтобы не вызвать разочарованного вздоха, который был во время последнего поцелуя. Ну раз хочется эльфу исследовать ее тело, то можно ведь и потерпеть. Хотя так и хочется повалить его, впиться укусом в шею, оставить засосы, и… тоже хочется попробовать на вкус его грудь. Чертова демоническая сущность! Отложим на потом.        Демонесса выгнулась и громко ахнула, когда почувствовала горячие губы и лизание в самом низу. В самом личном! Она стиснула вмиг поостревшие зубы и сжала простынь до треска. А горячий язык проник внутрь, заставляя дернуться и сладостно застонать. Пальцы на ногах поджались, дыхание участилось, зрачки сузились до миллиметрических щелей. Во всем теле появилась сладостная дрожь. — Даже здесь я чувствую вкус вишни. Ангел мой, кто-нибудь ещё тебя здесь пробовал? — спросил Палладиум, смотря в огненные, словно драконьи, глаза. — Я бы растерзала. — сквозь зубы ответила девушка, слегка злясь на это прозвище. Какой она ангел?! Это тоже самое, что назвать ангела демоном. Они будут оскорблены. Про черта и говорить нечего! — И не смей меня так называть, остроухий. — Но мне нравится тебя называть ангелом. Почему же ты так категорична? — грустно спросил тот, слегка задетый обзыванием.        Некогда хваленая выдержка Ламии давала трещины. Она прокусила запястье до крови, чтобы не рыкнуть и не наброситься. Но не чтобы убить, а чтобы не замучить ласками. Алая капелька крови скатилась по белоснежной коже и упала на такую же белоснежную простынь. Следующая капля была бережно слизана, а укус нежно зацелован. — Я больше не буду тебя так называть, только не делай так больше. — взволнованно попросил мужчина, опустив взгляд на быстро исчезнувший укус. — Пожалуйста, быстрее. — прошептала демонесса, зажмурившись. — Я не выдержу долго. Ты же как кровь для голодного вампира.        Палладиум вздрогнул и придавил ее тело своим, мягко кусая шею. Рука спустилась к ширинке, доставая возбудившийся член. Он резко вошёл в девушку, ощущая, как та дернулась и сильно выгнулась. Был слышен то ли стон, то ли рык, но оба болезненные. Эльф сам застонал, впервые ощущая тёплую тесноту. Длинные алебастровые ножки сцепились на его пояснице, заставляя делать первые движения. Болезненные сдержанные стоны Ламии переросли в сладкие постанывания, а порой рыки и мурчания. Она приоткрыла рот, показывая клыки. Профессор сам едва сдерживал рвущиеся стоны, сжимая хрупкое тело в страстных, но одновременно нежных объятиях, оставляя то легкие, то грубые поцелуи.        Демонесса заметалась под ним, сотряслась и выгнулась чуть не до хруста костей, раздирая простынь в клочья и кусая до крови мужское плечо. Палладиум вскрикнул и излился глубоко в неё, чувствуя приятную негу во всем теле. Место укуса было бережно зализано, как бы извиняясь за это. Оба чувствовали удовлетворение и сладость, приятную негу, усталость. — Прости, я не хотел… — хрипло сказал эльф, восстанавливая дыхание и утыкаясь девушке в плечо, все ещё не выходя из неё. — Все в порядке. Демонические тела устроены хитрее тел других существ. Я просто отвергну… и все. — также хрипло ответила та, едва ощутимо дотрагиваясь пальцами до укуса. — Это ты прости меня. Я не сдержалась. Этот укус сам по себе не заживет, но если хочешь, то я могу применить магию. — Не нужно. — спустя минуту тишины ответил мужчина. — Я почту за честь носить на себе твою метку. Я вычитал из одной книги в Алфеи, что демоны таким образом присваивают существо себе. Чтобы получить эту метку нужно действительно доказать свою любовь и преданность. Я же доказал? — Да. — облегченно выдохнула Ламия.        Вдруг послышался щелчок. Ошейник, все это время находившийся на ее шее, расстегнулся и упал на простынь. Красная полоска на коже была зацелована. Глядя на валявшийся ошейник, Палладиум чувствовал себя героем, спасшим принцессу от верной гибели. В данном случае демонессу. Та счастливо засмеялась и обняла его, прижимаясь щекой к его щеке, а потом целуя ее. Ошейник был отложен на тумбочку, а мучавшие вопросы эльфа на утро.