Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

По коридору идёт девушка, легко, почти не слышно наступая на зеркальную поверхность багровой плитки. Что-то поёт себе под нос. Её одежда и лицо, и руки перепачканы в крови, покрыты прахом. Она прихрамывает, а в районе живота по светлой кофте расползается пятно — девушка ранена, но не заботится об этом. Путь обрамляют незатейливые, мощные колонны, они величественно нависают, держа свод. Свет магии струится сквозь мозаику витражей, тревожно пляшет золотыми бликами на плитке. В воздухе медленно плывёт, поблёскивает пыль. Она же грязным серым окаймляет следы девушки и сыплется с волос и лезвия ножа, зажатого в руке. Во взгляде чистых алых глаз плещется что-то нездоровое. Девушка тяжело и рвано дышит, почти всхлипывая, но продолжает напевать: — …Ну, что ж ты… не спросишь, ха-а… к-как Ведьмы сад цветёт?.. Она идёт неспешно, словно против воли, пошатывается. Смотрит точно вперёд. — Ты видишь?.. Права я… он больше не оживёт. В ответ мне… без-звучно… Трясущиеся губы растягиваются в улыбке. Неискренне и жалко. — …Земля вздохнула од-дна. Проклятье… свершилось… Дитя давно умерла… Слабый голос дрожит в отраженьях начищенной плитки. В нём звенят боль, непролитые слёзы и бессилие — всё, что сейчас снедает наблюдателя, способного только смотреть. Смотреть на след из праха, устилающего Подземелье. На куртку дурака, которую когда-то, не задумываясь, подарил. И ненавидеть. Всем сознанием, всем естеством, всем, что осталось, ненавидеть человека, в глазах которого горит решимость, хоть в голосе дрожит печаль. В сгустившемся отчаянии мир раскололся на куски. Это не тот конец, который он сможет принять. Но без сомненья тот, что навсегда останется в воспоминаниях.

***

Девушка со светло-русыми волосами чуть ниже плеч, одетая в толстовку, шорты и колготки, сидит в конце пустого автобуса и рассматривает проплывающие за окном поля и кусты. Она задумчиво мнёт в руках сумку с длинным ремешком, ёрзает и щурится. После очередного поворота за пролеском показалась нужная деревня. Девушка поднялась, приблизилась к дверям и привлекла внимание водителя вежливым кашлем. Автобус встал, и дверь открылась. Девушка благодарно кивнула и вышла. Солнце садится. Пейзаж купается в ало-оранжевых тонах заката. Пахнет травой. Девушка пробирается через траву мимо окраинных домов, под редкий лай собак и взгляд одной старушки. Вот и тропинка. Собрав с чёрных колготок мелкие колючки, оправив бежевую толстовку, девушка быстрым и широким шагом направилась вперёд. Пройдя два поля и небольшой лесок, она остановилась на возвышенности. Вдали виднеется пара десятков маленьких домов с соломенными крышами и белыми стенами — к этому месту нет даже дороги, только широкая тропа. За тихим поселеньем возвышается гора, окутанная изумрудным одеялом леса. Солнечный диск стремительно скрывается, но в его по-вечернему мрачных лучах ещё сверкает золотым поляна, раскинувшаяся от края деревеньки до подножия горы. Туда-то девушка направилась, ловко скользя между мягкими травами и игнорируя тропу, двигаясь вдоль неё. Чем ближе к цели, тем кругом пустынней и тревожней. Если издалека дома казались просто тихими, теперь они покинутые и пустые, лишь в некоторых на другом конце деревни, возможно, кто-нибудь живёт. Уже отсюда чувствуется липкий сладкий запах, пусть даже лёгкий ветерок и дует в спину. У некоторых из домов нет даже крыш или дверей. Облезшие, разбитые, — их полностью поглотила трава и кусты, а цветы растут даже из трещин в стенах. Сладкий запах сгущается, липнет к одежде. Девушка морщится и ускоряет шаг. Ноги путаются в цветах, но она идёт к центру поляны, упрямо и целенаправленно. Идёт к существу, что спокойно стоит на условленном месте. Оно не движется навстречу, лишь терпеливо ждёт, когда она приблизится к нему сама. Место, где он стоит… Девушка добралась до силуэта, — чёрного и непрозрачного, — остановилась, чтобы отдышаться. «Идём». Не то послышалось, не то почудилось. Или зависло в густом воздухе, как надпись мелом на стекле. Чёрное существо бесшумно поплыло в сторону леса, и от его прикосновения не двигались ни воздух, ни цветы. Девушка не отстала и не возмутилась, стараясь поспевать за медленной, но беспрепятственной походкой существа. Когда они вошли в лес, солнце уже скрылось. Запах цветов, окутавший опушку, постепенно разбавляет прелая листва. Дело ли в позднем времени, в местных особенностях или в присутствии странной компании из существа и человека, но лес безмолвен — ни зверей, ни птиц. Между деревьями натянуты большие сети паутины, но пауков в них нет. Внезапно существо остановилось, но не за тем, чтобы дать девушке передохнуть. «Ты точно хорошо обдумала?» — спросило существо беззвучно. — «Уверена, что знанье правды стоит твоей жизни?» Девушка чётко и решительно кивнула. Она склонилась, уперев руки в колени, шумно и тяжело дыша. «Ответ знает только она. Винить ты сможешь только собственное любопытство». Снова размашистый кивок. Жёлто-зелёный лист сорвался с ветки и спланировал к земле, пройдя сквозь чёрную фигуру, всё хуже различаемую в темноте. «Нам следует поторопиться», — заметило существо. Девушка выпрямилась и продолжила идти вперёд; они уже начали подниматься в гору. «Есть кое-что ещё». Она остановилась. «Ты человек. Есть правила. Тебе необходимо что-то, что станет “бронёй”, и что-то, что станет “оружием”». «Допустим, бронёй станет эта кофта или пластырь на твоей щеке…» «Но что же с оружием?» Приставив указательный палец к губам, девушка осмотрелась и вдруг ухватилась за куст. Выломав небольшую и ровную ветку, она гордо направила её конец на фигуру — так рыцари направляют свой меч на врага. «Годится», — согласилось существо и продолжило подниматься. Лес редеет, склон становится круче. Тут и там проступают скопления голых камней, а сквозь жидкие кроны деревьев струится свет ясной, безоблачной ночи. Существо не торопится — но и не ждёт, словно призрак скользя меж камней и деревьев. В другом месте, — не здесь, в пустоте, — звенит смех и насмешливый голос. Белый мир без конца и начала хранит память о мыслях и чувствах снедаемой гневом души. Девочка в чёрном свитере с широкой жёлтой полосой вокруг груди сидит, обняв колени. Двигает кончиком ботинка книгу в изумрудном переплёте — цвет точно как у леса вокруг проклятой горы. Скоро последняя душа окажется у края. От этого девочке весело и искренне смешно. Пора встретить гостей. Существо замерло у входа в тёмную пещеру. Девушка привалилась к дереву. «Пришли». Кусты и редкие деревья слабо шелестят от ветра. Небо сверкает россыпью огней.

О, Ведьма, скажи мне, как садик твой живёт?

Девушка поёжилась от ночного холода и осторожно шагнула в темноту пещеры.

Поверь мне, он снова когда-нибудь расцветёт.

Телефон может осветить лишь небольшую часть площадки, но этого достаточно.

В ответ оставалось лишь только тяжко вздохнуть.

Внезапно дорога закончилась ямой, большой и глубокой настолько, что кажется, дна вовсе нет. Сюда из трещин в потолке падает тусклый свет. Девушка спрятала телефон в сумку и обняла её, прижав к груди. Подкралась к краю ямы, глядя вниз.

Ты поздно. Пойми уж, мой сад уже не вернуть!

Она резко обернулась. В нескольких сантиметрах от неё застыла белая рука, хорошо различимая во тьме. Существо собиралось толкнуть её в спину. Оно ничего не сказало и даже не двинулось. Но девушку внезапно дёрнуло назад, как если бы что-то схватило её плечи. — Приветствую тебя в саду жестокой Ведьмы! Я…

Твой новый лучший друг.