Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Сказка первая. Девочка и Страх

В подвале кто-то плакал. Девочка слышала это так часто, что даже перестала задумываться, откуда исходит звук. Ей запрещали спускаться туда, поэтому она могла лишь слушать и мысленно сочувствовать грустному кому-то, запертому в темноте. Однажды девочка не выдержала и приоткрыла дверь. В яркой полоске света проступили очертанья лестницы, исчезающей внизу. — Кто здесь плачет? — тихо спросила девочка. — Я, — всхлипнули в ответ. — Кто ты? — Страх. — А почему ты плачешь? — Мне одиноко. — Тогда поднимайся наверх! Я буду твоим другом, и ты не будешь один! Мы можем поиграть в моей комнате! Внизу снова всхлипнули и замолчали. Девочка немного помялась у двери и позвала: — Страх? Страх, ты ещё здесь? — Я не могу подняться, — печально признался Страх. — Почему? — удивилась девочка. — Я тот Страх, который живёт в темноте чердаков и подвалов, — объяснил он мягко, — я не могу покидать свой дом… Вот если бы ты спустилась сюда, ко мне… — Я не могу! — тут же воскликнула девочка. — Мне нельзя! — Почему? — удивился теперь Страх. — Не знаю, — смутилась она. — Мама с папой говорят, что мне сюда нельзя. — Да, — печально вздохнул Страх, — эти мамы-с-папами всегда стараются показать свою власть. Но ведь здесь столько всего интересного! У меня здесь множество разных вещей! Их так много, что я и сам уже не помню половины из того, что здесь есть! Мы могли бы посмотреть вместе… — Нет. Мне, правда, нельзя… — Тут есть игрушки, — не унимался Страх. — Я совершенно точно видел ящик, полный потрясающих игрушек! Он остался ещё от прошлых владельцев дома. Ты совершенно точно таких не видела!.. — М-мне надо идти… Извини! Девочка спешно захлопнула дверь и убежала в свою комнату. Весь вечер она думала о Страхе — странном и одиноком хранителе подвальных вещей. Она снова и снова спрашивала родителей, почему ей нельзя в подвал, но из их рассеянных и раздражённых ответов так ничего и не поняла. И кое-что ещё беспокоило девочку. С того разговора… она больше не слышала плач.

***

Спустя несколько дней, девочка подкралась к двери снова. Та приоткрылась со встревоженным скрипом. — Страх, — робко позвала девочка. — Страх, ты здесь? — О, я ждал, что придёшь, — отозвался Страх из темноты. — Вот, решил почистить для тебя игрушки. Запылились немного. — Но мне нельзя спускаться. — Как, до сих пор? — расстроился Страх. — Совсем-совсем? — Совсем-совсем. — Даже на минуточку? — взмолился Страх. — На пол минуточки? — Я тоже хочу с тобой поиграть, — призналась девочка, всхлипнув от жалости. — Но мама с папой рассердятся, если я не буду их слушать! — Но если он не узнают, они не рассердятся! — ввернул Страх упрямо. — Тебе просто не нужно им рассказывать! — Я не буду их обманывать! — возмутилась девочка, и Страх неожиданно хихикнул. — Это не обман, — уверил он спокойно. — Твои родители тоже много чего тебе не рассказывают, но это не значит, что они обманывают тебя. Это называется «недоговаривать». Например, этот подвал. Они ведь так и не сказали, почему тебе нельзя сюда спускаться. А я скажу, почему. Здесь, внизу много всего интересного. Даже слишком. Они боятся, что если ты спустишься сюда, тебе будет так весело, что ты откажешься подниматься назад, и вы поссоритесь. Твои мама с папой считают, что ты ещё не достаточно умна, чтобы знать меру. Но им стыдно признать это. Поэтому они отговариваются простым «нельзя». Доводы Страха звучали так правдоподобно, что девочка потёрла одну ногу другой, как делала всегда, когда сомневалась. И правда, почему бы ей не спуститься тайком? Завтра вечером мама и папа уйдут, с ней останется старая няня, которая тут же уснёт на диване в гостиной. — Я спущусь к тебе завтра, — решилась, наконец, девочка. — Когда мама и папа уйдут в гости. — Я буду ждать тебя, — мурлыкнул Страх, и девочка закрыла дверь…

Глава 1. Человеческое дитя

Коридор с погашенными лампами. Из приоткрытой двери стелется дорожка света… В комнате две кровати, шкаф и тумба. На полу сидит человеческое дитя в чёрном свитере с ярко-жёлтой полосой вокруг груди. Половина ковра усеяна клочками бумаги. Дитя сидит спиной к двери, склонившись над чем-то, мурлыча и покачивая головой. Каштановые волосы забавно колышутся, ложатся кончиками то на одно плечо, то на другое. Невысокая лампа окутывает комнату мягким, уютным сиянием. Обрывки на полу словно светятся. Дитя беззаботно шуршит бумагой. — Чем это ты занята?.. Чьи-то алые глаза, сверкающие клочки жёлтой бумаги, серые стены, красный, чёрный, жёлтый, серый, жёлтый… — всё смешивается в кучу, врезаясь в сознание с тупой болью. Цветок трясёт лепестками, приглушенно ругаясь. Образы постепенно рассеиваются, обнажая землистые своды треклятой пещеры. Как бесит! Что не так с этим мусором?! Что не так с ним самим?! Почему именно после этого момента он ни черта не может вспомнить? Что произошло дальше? Что они такого сделали, что всё закончилось… так?.. Цветок закрыл глаза и глубоко вздохнул. Бесполезно. Всё бесполезно. Зачем он вообще пытается? Разве он не сдался? Разве не убедился, что это не имеет смысла? Даже если цветок вспомнит, это ничего не даст. Он лишь будет знать, кто виноват в его бедах, но разве от этого станет легче? Хоть кому-нибудь здесь может стать легче? С невесёлым смешком цветок склонился к земле. Пропади пропадом эта пещера. Сил уже нет на неё смотреть. Сзади клацнул камень. Цветок вздрогнул. Корни вцепились в холодную землю до лёгкой боли. Сморщившись в самом злобном оскале, какой только пришёл на ум, он резко обернулся и выплюнул: — Кого там ещё принесло?! Из темноты показалась невысокая тонкая фигура, и внутри всё замерло и опустилось. Это… это же человек. Это нехорошо, совсем нехорошо! Почему цветок просто не оставят в покое? Угораздило потерять бдительность именно сейчас… Он уже не успеет сбежать! — А, — только бы голос не дрогнул!.. — всего лишь человек… Спокойно. Это на самом деле всего лишь человек. То, что он здесь, цветка ни капли не касается. Нужно отправить его в Руины и забыть, как страшный сон. Последняя душа, седьмая… Как только король получит её, всё закончится. Цветок попытался расслабиться и сделать лицо дружелюбнее. Люди, как правило, не в курсе, куда попали, на этом можно и сыграть. Человек заинтересованно склонил голову набок. Просто подобрать правильные слова. И исчезнуть. Должно сработать. — Слушай, я бы, конечно, сразился с тобой, знаешь, правила и всё такое, но… Я не хочу с тобой возиться. Совсем. Так что… Давай так: я тебя не трогаю, и ты меня не трогай. Идёт? Ход сделан. Цветок сказал достаточно, чтобы дать понять: он не хочет сражаться. Он вообще не хочет ни во что ввязываться. Сейчас человек должен что-нибудь спросить, испугаться говорящего цветка, потереть глаза, решив, что ему это привиделось, что угодно… Любой заминки хватит, чтобы улизнуть. И больше не попадаться так глупо. Но проходит секунда, другая, и дыхание начинает сбиваться. Почему нет реакции? Где испуг? Где вопросы? Где злость? Где… хоть что-нибудь? Человек продолжает молча смотреть на цветок. Наверное, смотреть, потому что его глаза так сильно прищурены, что кажутся закрытыми. Он вообще зрячий? Даже, вернее, «она» — похоже, это девочка. На ней тёмные колготки, короткие, еле заметные шорты, бежевая толстовка — немного странно, если бы так был одет мальчишка, да? А ещё эта маленькая синяя сумка с уродливым белым принтом. Точно девочка. Может она так сильно испугалась, что впала в ступор? С цветком такое бывало. Отвратительное состояние. — Эм, ты меня слышишь? Ты знаешь, куда ты попала? Человек неожиданно двинулся, и цветок рефлекторно отпрянул. Но девочка лишь села на землю перед ним, скрестив тощие ноги в пыльных истрёпанных кедах. Это значит: «рассказывай, я тебя слушаю»? — Хах… А ты не блещешь вежливостью, да? — цветок невесело хихикнул. — Впрочем, ничего удивительного… в твоей-то ситуации. Ещё один невесёлый смешок. Он, вообще-то, сбежать собирался, нет? Но зачем-то продолжает говорить. Смешно. Инертность собеседника сбивает с толку. Она очень тихая для человеческого ребёнка, да? Ничего, если он не сбежит сейчас, наверное. Просто объяснит ей немного и сразу уйдёт. С другой стороны… Зачем объяснять что-либо тому, кто собирается умереть? — Эм, приветик? Я Цветик, Цветик-цветок. Жуть, правда? А ты?.. Ну, не важно. Место, где ты находишься, называется «Подземельем». И здесь живут монстры. Буквально. Знаешь, жуткие твари с клыками, когтями… незнающие жалости моральные уроды, ха-ха, понимающие лишь грубую силу. Давным-давно люди заперли их здесь, и с тех пор их души только сильнее прогнили. О, кстати о душах! Погоди… Цветок вызвал душу человека из тела — удачно, что не забыл, как это делается. Девочка завороженно протянула руки к маленькому… красному… Красная душа? Наверное, здесь нечему удивляться — души людей, они всегда цветные, но… Что-то не так. Это ясно как боль, но что? Душа вернулась в тело, и внимание человека снова целиком обращено на цветок… на Цветика. — Да… Так вот, это сердечко, это твоя душа, истинная кульминация твоего существования, твоя суть. Самое ценное и значимое, что в тебе есть. И монстры пожелают получить это. Они убьют тебя сразу, как только встретят… Конечно, они убили бы, даже если бы не нуждались в… Я хочу сказать… Это не правильные слова! Чёрт его дёрнул за язык! Девчонка теперь точно разревётся, она… Стебелёк неприятно кольнуло. Почему? Почему человек улыбается? Сидит и смотрит на него так… пугающе спокойно. — Ты думаешь, это шутка? У тебя мозгов нет? Тебя. Здесь. Убьют! Человек молчит. Не задаёт вопросов. Не дрожит и не плачет — и это начинает напрягать. Отблеск красной души ещё стоит перед глазами. Цветок опять что-то забыл, и есть ли смысл пытаться вспомнить? В руке дитя сжимает гибкую ветку — так себе оружие. Ноль бонусов к Атаке. Самое слабое снаряжение, какое только может быть. Странно. Девочка мягко склонила голову набок. Выглядит так, словно она… Она пришла сюда намеренно. Цветок вздрогнул. Абсурд. Кому в здравом уме захочется нырять в такое место? Зачем?.. — Ты в курсе того, что происходит здесь, это ведь так? — вырвалось против воли, и цветок нервно сглотнул. — Ты просто хотела посмотреть на мои страдания. Однажды Ангел спустится с Поверхности и Подземелье опустеет. Ангел… Бред сумасшедшего. Насмешка старожилов, но… Она спокойно ждёт его реакцию, как будто насмехается. Как будто знает, где она и почему. Это дитя ведёт себя иначе. Цветок встречал уже троих, есть с чем сравнить. Он растерянно повёл листьями, словно разминаясь. — Ну, раз ты всё знаешь, чего ждёшь? Вперёд! — воскликнул цветок немного живее, чем следовало, и девочка тут же указала на него пальцем. — Ч-что? Мне с тобой идти? — Она кивнула. — Да заняться мне больше нечем! Девочка пожала плечами. Нет, достаточно. Цветок зарёкся людям помогать — с него достаточно! И то, что она странная, ситуацию не меняет совсем. Девчонка всё ещё сидит, надо сказать, чтоб убиралась. Надо сказать… Она не выглядит смышлёной. Умрёт на первой же ловушке. Чёрт. — Ладно, — раздражённо процедил цветок. — Мне и вправду нечем сейчас заняться. А ты без моей помощи даже в Руины не попадёшь. — Девчонка сразу подорвалась с места, и он небрежно махнул в темноту за собой: — Топай туда, никуда не сворачивая, и доберёшься до входа в Руины. Поднимешься по левой лестнице — именно по левой, — я буду ждать тебя в комнате. Цветок нырнул в землю и, спустя мгновение холодной темной пустоты, оказался у первой загадки. Безмолвие входа потревожил печальный смешок. Почему он вообще согласился? Ничем хорошим это не закончится. Неужели он настолько добрый? Или какая-то его часть и вправду надеется… что легенда об Ангеле может быть реальным пророчеством? Что некто или нечто явится с Поверхности и очистит Подземелье от мусора? Его надежды просто снова разобьют. Жаль, нельзя знать заранее, где упадёшь. Умение отматывать произошедшие события назад не равнозначно взгляду в будущее. А если в лоб спросить?.. Цветок моргнул и яростно потряс цветочной головой. И что он спросить собрался?! «Ты случаем не Ангел Смерти, который прискакал устроить геноцид?» — это же бред полнейший! Единственный вариант — понаблюдать, а там станет понятно, что не так с этим ребёнком. Точно. Так он и поступит. Понаблюдает. До смерти. Когда дитя умрёт, это докажет, что легенды врут. Долго возиться не придётся. В соседней комнате раздались глухие шаги. Пришла, наконец. Головоломка этой комнаты включает в себя дверь — закрытую, рычаг в стене и десять крупных кнопок на полу: в первом ряду их три, потом четыре и снова три. На кнопки нужно встать в верном порядке, иначе тебя дёрнет током. Ребёнок вполне может умереть. — Руины просто кишат головоломками, — проговорил цветок, как только девочка показалась в проходе. — Древними связями смертельных ловушек и псевдоключей. Считать умеешь? — Она кивнула. — Слева направо, сверху вниз: девятая, шестая, третья, седьмая, шестая, пятая, четвёртая, первая, пятая и возвращаешься на девятую, — быстро объяснил он и уточнил: — Как только наступишь на кнопку, на пол уже не становишься, прыгай по ним — не так уж они и далеко. Потом спустишься на пол и нажмёшь тот рычаг. Девочка задумчиво почесала затылок и подняла указательный палец, неловко улыбнувшись. Она говорить-то может вообще? — Ты не запомнила, — расшифровал цветок, её улыбка стала почти виноватой. — Девятая. Прямо перед тобой. Потом шестая, третья, седьмая, возвращаешься на шестую, пятая, четвёртая, первая, снова пятая и возвращаешься на девятую. Теперь понятно? Всё время, пока цветок говорил, девочка водила пальцем в воздухе перед собой, очевидно, пытаясь запомнить схему. Путь весьма прост, если знать, какой «рисунок» должен получиться в конце. Девочка осторожно нажала все нужные кнопки, наверно, не следовало повторять второй раз. Она спрыгнула на пол, подняв пыль, и потянула рычаг. Дверь распахнулась как-то нехотя, с тяжёлым звуком. Неужели покосилась? Сколько же времени прошло с визита последнего? Хотя, последнего он как раз не провожал. — Умница, — похвалил цветок девочку, приподняв уголки маленького рта. Она в ответ поднесла руки к своему лицу и, кончиками пальцев, растянула губы в ужасном, пустом подобие на улыбку. — О, так ты заметила, что я улыбаюсь через силу? — проворковал цветок нарочито-удивлённо и раздражённо прищурился. — Отлично. Пошевеливайся! — грубо выплюнул он. Цветок снова нырнул и очутился в первой комнате Руин. И сразу зажмурился. Он уже и забыл, насколько здесь всё ядовито-красное. Прежние цвета были гораздо приятней, но теперь о них напоминает только разбитый пустынный вход. Лишь там стены остались мягко-лиловыми, а полы фиолетовыми. Дитя трёт запястьями закрытые глаза. Что ж, ей придётся привыкнуть. Теперь все Руины такие. — Идём! Тебя ждёт следующая загадка. И она во-о-он там, — цветок указал влево, почти в самый конец комнаты. — И да, не забудь дёрнуть этот рычаг, — он лениво махнул листком на стену за собой. Нырок, и вот нужное место. Девочка с силой виснет на небольшом бордовом рычаге. Заржавел уже. Наконец, рычаг поддался. Она отошла от стены и осмотрелась. Надеялась, что произойдёт что-нибудь? Комнату пересекают два канала с мутной тёмно-зелёной жижей. Один из людей сбросил в такую монстра и… Не важно. Девочка простучала рассохшийся мост ногой, прежде чем пересечь первый канал. Цветок хмыкнул. Осмотрительно, конечно, но лучше бы она сделала это палкой. Впрочем, мосты безопасны. В этой комнате. Девочка прошла второй мост — по центру, подальше от жижи — и встала напротив цветка. Он кисло ухмыльнулся: — Ты заметила, что кое-что мешает тебе выйти, верно? Чтобы решётка опустилась и не поднялась обратно, нужно дёрнуть ещё один рычаг. Как думаешь, который? На стене рядом — два совершенно одинаковых рычага. Поймёт ли она?.. Девочка приложила указательный палец к губам, на секунду задумываясь, и вдруг перекрестила согнутые в локтях руки. Ни один. Цветок удивлённо присвистнул: — Надо же! Угадала! Всё верно, человек. Настоящий рычаг — вон там. Цветок запрокинул цветочную голову. Небольшая тёмная железка торчит из каменного потолка, почти сливаясь с ним. И кто придумал поместить рычаг на потолок? Без сомнения, кто-то высокий, кому наплевать на жалких грызунов и тараканов, ползающих у его ног. Человек молчит. Цветок молчит тоже. Конечно же, ему не составит труда достать до железки, но здесь она и сама может мозгами пораскинуть. Девочка задумчиво осмотрелась, что вкупе с «закрытыми» глазами выглядит достаточно странно, подошла ближе к стене и зачем-то несколько раз хлопнула по кирпичу ладошкой. Обернулась к цветку, указывая на стену пальцем. Он непонимающе нахмурился. — Обычный кирпич, — пояснил цветок осторожно. — Там ничего нет. Она ещё раз оглядела стену рядом и вдруг отошла к противоположной. Бросила палку на пол, цветок поморщился. Выпускать оружие из рук — опасно и глупо. Даже здесь. Внезапно девчонка сорвалась с места, в мгновение оказалась рядом, оттолкнулась ногой от стены и достала рычаг. Тот с мерзким скрипом опустился, её ладошка соскользнула, и она хлопнулась на ноги, слегка потеряв равновесие, но устояла. Решётка тяжело убралась в пол. Рука девочки чёрная от сажи. Что ж, каждый справлялся с этим рычагом, как умел. Цветок переместился в соседнюю комнатушку, взгляд сразу зацепился за изодранную куклу. Так он всё ещё здесь. Этот манекен. Правда, он рассыплется от первого же удара… Если, конечно, человек не страдает бессмысленной жалостью. Тогда, для практики вполне сгодится. В чёрных глазах куклы теплится что-то осознанное. Неужели и призрак остался? — Тебе лучше убраться отсюда, приятель, — с издевательским смешком прошептал цветок. — В Подземелье гости. ...Нет? Ну, как хочешь. Девочка вышла на середину комнаты и озадаченно уставилась на манекен. Вот сейчас цветок и выяснит, как долго это дитя протянет в Подземелье и стоит ли вообще возиться с ней. — Как ты уже знаешь, каждый монстр, которого ты встретишь, попытается тебя убить. Думаю, люди имеют своё представление о сражении, но битва с монстром, она… обладает некоторыми отличиями. Это трудно объяснить, лучше один раз увидеть. И всё, что ты увидишь — совершенно бессмысленно. Не обращай внимания на это. Всё, что тебе нужно — уничтожить врага. Если, конечно, ты не хочешь сдохнуть, пощадив какую-нибудь мразь. Вот, потренируйся на этом. Он кивнул в сторону манекена, и девочка подошла ближе к бесформенному тряпичному мешку, набитому какой-то дрянью. Глаза-кнопочки обречённо глядят сквозь всё. Цветок внимательно следит за человеком. Она не атакует. Впрочем, дитя может просто рассматривать ту фигню, маячащую в воздухе во время битвы. Эти бесполезные кнопки… Толк есть, разве что, от характеристик. Они позволяют оценить врага и следить за уроном, нанесённым его душе и телу. Цветок слегка наклонился, чтобы рассмотреть данные о человеке. Как и ожидалось, УР у неё первый. Своих Атаки и Защиты по нолям, бонусных тоже нет. И всего-то двадцать Очков Здоровья… Хотя, у манекена и того меньше. Человеческая душа всегда обнажается во время битвы, и почему-то вид красной души заставляет живот болезненно сжиматься. Забавно то, что живота у цветка как раз нет. Девочка неожиданно раскрыла свою сумку и вынула оттуда крошечную чёрно-белую коробочку. Достала… нитку и иголку. Уселась на пол, скрестив ноги. И принялась зашивать манекен — зашивать огромную дыру, из которой комками вываливается что-то отвратительное. Цветок раскрыл рот… и тут же закрыл его. Как вообще нужно думать, чтобы до такого додуматься? Она закончила с первой дырой и принялась запихивать комья волос и грязи в следующую. Цветок хорошенько потёр своё лицо листьями. Зачем? Почему? Что не так с этой девочкой?.. Он слегка вздрогнул. В голове что-то мелькнуло. Что-то подходящее и понятное, но стоило это заметить, как мысль исчезла, издевательски взмахнув хвостом. Сколько цветок не пытался к этому вернуться, ничего не вышло. В конце концов, он снова взглянул на дитя: она зашивает последнюю дырку. Манекен теперь выглядит почти как при самой первой их встрече, много лет назад. Конечно, стежки быстрые и неровные. И местами до сих пор торчит грязная набивка. Но чёрные глаза-кнопочки лучатся жизнью, как никогда. Возможно, он бы даже заговорил, если бы человек был расположен к разговору. Но она лишь оборвала нитку и спрятала её вместе с иглой в свою коробочку, а ту — сунула в сумку. — Ну, эм… — неловко начал цветок, — давай пройдём в следующую комнату. Следующая комната — зачарованный лабиринт. На самом деле, он совсем небольшой. Просто некоторые ходы лишь поворачивают перспективу уже пройденного участка. Из-за этого, даже когда идёшь правильно, всё равно возникает отчётливое ощущение, что ты заблудился и топчешься на месте. Цветок выныривает из пола перед каждым поворотом, дитя идёт за ним. Он внимательно следит, как человек настороженно озирается, примечая знакомые трещины и иссохший вьюнок, затянувший стену. И снова послушно шагает следом. Как доверчиво. Лепестки напряжённо подрагивают. Она не хочет обвинить цветок, что он обманывает её и водит кругами? Нет? Хотя, главное, что она не спрашивает каждую секунду: «мы же заблудились, да?» или что-то вроде. Ох, как же он жалел, что взялся провожать ту сопливую с зелёной душой! Но, конечно, не так, как он жалел о том парне. Дитя царапает стену палкой, а спустя поворот — бросает скучающий взгляд на ту самую линию на ядовито-красной стене. Это удобно, но это напрягает. Она слишком спокойная для человека. Слишком тихая для девчонки… Точно. Мысль, ускользавшая всё это время, неприятно хлестнула по макушке. Она девчонка. Вот в чём беда. В том, что все девочки любят возиться с тряпьём. В том, что им всем нужны чистота и аккуратность. Вот почему она не стерпела сломанный манекен и бардак вокруг него. Цветик брезгливо сморщился. Это так тупо, что совсем не смешно. Внутри противно дрогнуло что-то мнимое. Это совсем не смешно, потому что когда-то он знал леди, которая поступила бы точно так же. Знал так давно, кажется, это было в другой жизни. Нет, — цветок тихо, горько хихикнул, — это и было в другой жизни. Девочка вопросительно склонила голову набок. — Ничего, не обращай внимания. Это последний поворот. Будь настороже. Они покинули лабиринт, и цветок почти с вызовом уставился на грядущую головоломку. Этот треклятый мост… Как же он намучился, выискивая простейшее решение! — Видишь тот мост через канал с вонючей трясиной? — девочка наверняка кивнула, но цветок не обернулся, чтобы проверить это. — Он состоит из небольших пластин, в каждой есть механизм с пружиной и острыми стальными шипами. Проще говоря, если ты наступишь не на ту пластину, тебя насадит на шип как жука. Есть два способа пройти дальше. Первый для сольного выступления: надо запомнить последнее положение поворотов лабиринта в перспективе и повторить его на мосту. Но, к счастью для тебя, я не собираюсь торчать здесь целую вечность, пока ты разберёшься в этом и я просто… Цветок умолк и резко обернулся. Дитя настороженно смотрит на вход в лабиринт. Странно, монстры не встречались в этой части Руин уже много лет. И, кто же решил поприветствовать последнюю жертву? Послышался шорох, и из-за угла вывернул ящер — белой вспышкой пронёсся по потолку через всю комнату и замер, выгнувшись, вцепившись одной лапой в стену. Крипин. Ползучая тварь, безмозглая и бессловесная, но определённо опасная. Монстр смотрит на человека красным глазом. Человек тихо смотрит в ответ. Из пасти ящера тянутся, опускаются всё ближе к полу нити вязкой ядовитой слюны. Что ж, может оно и к лучшему. Раз с манекеном не сложилось, пробная битва пройдёт здесь: в комнате достаточно места для манёвров, подкрепление не появится — этот бродяга скорее исключение, чем правило. Самое то. Рывок, и крипин на том самом месте, где секунду назад стоял человек. Девчонка успела отскочить в сторону, а теперь блокировала палкой удар гибкого хвоста, правда, всё равно запнулась и врезалась в стену. Слабая. Душа в её груди трепещет и дрожит. Так она всё же боится? Цветок напряжённо вглядывается в притворно-спокойное лицо девочки. Как она поступит? Ящер приближается медленно, по широкой дуге, и так же медленно дитя отходит от стены к открытому пространству, чтобы не позволить себя зажать. Крипин с недовольным шипением замер на месте. И вдруг рванул вперёд и попытался укусить. Девчонка увернулась, но монстр зацепил её хвостом, она упала на четвереньки и откатилась в сторону, быстро вскочила на ноги. И слабо поморщилась — она вляпалась коленкой в накапанную на пол слюну. Даже колготки насквозь прожгла. Ядовитая мерзость. Крипин пробует воздух языком. Девочка склонила голову набок и на секунду поморщилась сильно-сильно. Монстр не двинулся. Девочка показала ему язык. Он показал в ответ. Цветок неглубоко, рвано вздохнул, несуществующий живот болезненно скрутило. Это и требовалось доказать. Пощада. Девочка улыбнулась, склонив голову в другую сторону. Иногда крипин соглашается отпустить, если сделать что-нибудь странное. Человек… щадит его. Щадит монстра. Крипин взобрался по стене на потолок и проскользнул в широкую трещину. Девчонка, проводив его взглядом, обернулась к цветку. Он горько усмехнулся. На что вообще рассчитывал? — Так ты не хочешь драться, да? Боишься причинить кому-то боль. Или ты думаешь, что если будешь милой ко всем, они все станут добрыми и пощадят тебя? — он нервно дёрнулся и опустил взгляд. — В этом мире — убей или будь убит. Мне казалось, ты знаешь об этом, но я ошибся. Мой просчёт, признаю… Цветочное лицо начало растекаться и неметь, а тонкий голос с каждым словом искажается. Всё верно. Глупо было полагать, что мир изменится. Цветок совсем не учится на собственных ошибках. Девочка сделала пару шагов навстречу. Рот — или уже пасть? — привычно растянулся в пустой, бесчувственной улыбке. — Ты идиотка, — цветок вскинулся, уставившись на человека. — Вы, дети, все одинаковые. Никогда никого не слушаете. Ничего не воспринимаете всерьёз… Вы всегда, всегда уверены, что знаете всё лучше всех! И что всё будет подчиняться вашим желаниям! Раз моя помощь не нужна, то нам с тобой не по пути. Тебя скоро убьют. Я не хочу возиться с тобой лишь за тем, чтобы увидеть это, знаешь? — он шумно вздохнул — или всхлипнул? — Делай, что хочешь. Нырок, пустота, и вот уже знакомая пещера. Цветочное тело мелко дрожит. А он почти поверил. Этот кошмар нельзя закончить хорошо. Это не сказка. Пора вернуться в реальный мир, в котором он живёт. Здесь никто не придёт, чтобы спасти. Он должен был знать это, он… он знал это с самого начала. Цветок рассеянно обнял себя листочками. С него достаточно.