Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Цветок устало клюёт носом, не позволяя себе задремать. Уж это сейчас будет верхом глупости. После всего произошедшего ему точно присниться какая-нибудь жуть, и станет только хуже. Как вообще в голову пришло — снова кому-то помогать? Знал ведь, чем всё закончится… Неужели безумие этого места настолько сгустилось, что стало заразным? Цветок слабо усмехнулся. Ему следовало сбежать при первой же возможности и где-нибудь спрятаться. А затем вернуться сюда и просто ждать, когда по Подземелью прокатится новость о разрушении барьера. Монстры бы хлынули на Поверхность убивать людишек и, конечно, забыли о жалком дрожащем сорняке, убийство которого даже УР не поднимет. Впрочем, ладно. Эта новость всё равно придёт. Просто цветок потратит на её ожидание немного больше нервов. Он встрепенулся и пошевелил корнями. Раз эта девочка отказывается сражаться, она не выйдет даже из Руин. Теперь. Когда здесь всё так вывернулось. Другое дело то, что доставить её душу отсюда в замок будет проблематично, ведь выход находится в доме хранительницы. Хотя, если эта старая карга начнёт возникать, её просто убьют. И цветок не придёт, чтобы защитить её. Никто не придёт. Здесь никто не приходит, чтобы спасти. Нужно как-нибудь вырезать эту истину на своих корнях, чтоб запомнилось лучше. А то сколько раз он уже пролетает на этом?.. Ещё одна невесёлая усмешка. Сколько времени прошло с тех пор, как он бросил девчонку? Час? Полтора? Её наверняка уже загрыз какой-нибудь парсник, или крипины разорвали, так что… Погодите-ка… Цветок взволнованно нахмурился. Он же оставил девчонку перед мостом с шипами. Как будто она сможет пройти его без чьей-то помощи! Ха! Наверняка её душонка уже покачивается над мёртвым телом, насаженным на ржавые иглы. Кровь насквозь пропитала светлую кофту, окропила шипы и собралась в лужи. А теперь неспешно стекает в вонючую мутную жижу, вызывая довольное бульканье и нетерпеливую возню, свежая, чистая… красная. Как трепещущая над телом душа… — Тьфу! Уйди! Кыш-кыш-кыш! Цветок задёргался и затряс листочками, прогоняя раздражающее наваждение. Какая ему забота вообще?! Душа как душа! Смерть как смерть! Конечно, медленная и мучительная, но, лучше, чем быть сожранным заживо, нет?.. В мнимые уши врезался хруст костей, и цветок содрогнулся всем телом. Надо же было вспомнить нечто настолько отвратительное. Это всё человек виноват! Пусть теперь похрипит и побьётся в конвульсиях. Цветок тут ни при чём, совсем ни при чём… Он хотел ей помочь, на самом деле даже неплохо, что он попытался помочь ей, она сама выбрала свою судьбу. Теперь его ничто не должно волновать. Цветок пытался, и этого достаточно. Но правильно поступил, что сбежал. Он прав. Девчонка жестоко ошиблась, и, как следствие, теперь её тело остывает на ржавых шипах. Ничего не поделаешь.

Цветочек, ты вернулся! Не бросай меня больше, пожалуйста!

Здесь так страшно, прости меня! Мне так страшно!..

Стебелёк обдало холодком. Разве он не забыл тот случай? Как бросил человеческую девчонку в Руинах. Она так взбесила. Вежливая, доверчивая, вся из себя такая… добродушная. Он просто кинул её в тихом закоулке и вернулся к входу, чтобы остыть. Оказалось, что соплячка не сдвинулась ни на дюйм, пока его не было. Просто сидела и рыдала точно там, где он её… — Нет, не может быть… В бедовую цветочную голову закралась нехорошая мысль. Возможно ли, что девчонка ещё жива? Не решилась идти через мост и осталась ждать его, ждать… Цветика? Или пошла обратно? У этого ребёнка явный непорядок с головой, так что ожидать можно чего угодно, разве нет? Впрочем, — цветок сердито фыркнул, — ему какое дело? Даже будь она ещё жива — это ненадолго, если она собралась щадить всех подряд. Как та соплячка с зелёной душой. Цветок задумчиво рассмотрел прожилки на своих потрёпанных листочках. Зелёный оттенок души предполагает доброту… А красный? В Подземелье вообще были люди с красной душой? Полутьма забытой темницы глядит и помалкивает. Порой кажется, что она шевелится, но это, конечно, не так. Красный цвет — есть один из цветов королевской семьи. Чёрный — символизирует строгость и дисциплину, серый означает «прах врагов и предателей». Третьим раньше был фиолетовый — «настойчивость в стремлении к желаемому», но теперь это красный. Почему-то цветок думал, что красный — это «кровь врагов» или типа того. Но так ли это на самом деле? Если девчонка ещё жива, каждая секунда может стать для неё последней. И чем дольше эта мысль крутится в голове, тем громче в мнимых ушах хрустят чьи-то кости. — Да пропади всё пропадом! Цветок зажмурился и нырнул в землю. Мгновение холодной, влажной пустоты и он, по идее, оказался на другом конце моста. А глаза открываться никак не хотят! Не может быть, чтобы цветок боялся увидеть чей-то труп, это просто смешно! Где-то впереди скрипнула ржавая пружина. Глаза моментально распахнулись. Девочка замерла с поднятой ногой, балансируя, глядя на цветок. Из крохотной пасти вырвался тихий смешок, который легче принять за прерывистый выдох. Она жива. И даже добралась почти до середины моста, что в принципе неожиданно. Лицо девчонки выражает что-то неразборчивое — то ли страх, то ли удивление. Она не ждала его. Она пыталась справиться сама. Осознание этого злит ещё больше. Почему даже смышлёный ребёнок не может понять? Правила нужны, чтобы их соблюдать. — А ты упёртая, да? Что ж, было забавно смотреть на твои потуги, но… мне наскучило. — От вида девчонки болезненно крутит мнимые внутренности, цветок изо всех сил старается звучать непринуждённо. — Так ты до зимы провозишься. Он переместился на стену, под самый потолок, и с силой потянул крохотный подкопчённый рычаг. Мост с отвратительным скрипом просел, щели между пластинами начали заполняться густой жижей. Трудно поверить, но эта часть механизма была установлена, чтобы облегчить очистку от соплей и праха неудачников. Впрочем, зная прошлые Руины, мысль становится очевидной. Девчонка растеряно сжалась, глядя то под ноги, то на цветок. — Ну, пошевеливайся! Не то отпущу! Дважды повторять не пришлось — она бегом сорвалась с места и, громко стуча кедами по пластинам, побежала на другую сторону. Цветок не удержался и отпустил рычаг чуть раньше, чем следовало, и один из шипов рассёк ей лодыжку. Девчонка шлёпнулась носом вперёд. Её палка со стуком улетела на несколько метров дальше. — Ой, — мурлыкнул цветок, не пряча улыбку. — Листик соскользнул. Девчонка молча отползла к стене, стащила обувь и осмотрела рану. Наверно осмотрела, отсюда видно только её взлохмаченную светлую макушку. Цветок склонился низко, как мог. В волосах девчонки запуталась пара золотых лютиков. Они там и были? Хотя, чему он удивляется? Люди же падают на их могилу, разве нет? Это самая-самая дальняя часть Подземелья и первое из пяти мест, куда проникает реальный солнечный свет. Там всё заросло этими сорняками. Даже сам цветок — тот же золотой лютик, только гораздо крупнее. Она открыла сумку и вынула пару платков. Цветок хмыкнул. На секунду ему подумалось, что девчонка достанет свой швейный набор. А было бы забавно, попытайся она заштопать эту царапину. Но девчонка только перевязала ногу и обулась. Поднялась. Потопталась на месте. И спокойно побрела дальше, не забыв прихватить свою ветку. Вот дура. Он ведь даже не стал скрывать, что сделал это нарочно. Она могла хоть разозлиться… Или прочитать ему лекцию о том, что «быть плохим — плохо», нет? Она просто его проигнорировала? Дура. Следующая комната — это скорее длиннющий пустой коридор с единственной разбитой колонной в конце. Именно после него начнётся самое «веселье», монстры будут нападать всё чаще, впрочем… девчонка не пройдёт далеко. Скоро это закончится. Тихое шлёпанье пыльных кед о замызганный пол разносится эхом в пустом коридоре. Цветок провожает взглядом прямую спину в бежевой кофте, пока может расслышать шаги, ныряет в землю, появляется впереди, ждёт, пока человек пройдёт мимо, и снова ныряет. И так до конца. А вот и колонна. Цветок с предвкушением и трепетом косится на выход. Сквозь темноту и безмолвие ощущается аура как минимум двух кровожадных созданий, посмотрит он теперь на человеческое милосердие. Бедняжку разорвут на части! Девчонка приблизилась к проходу между комнатами, и из темноты вдруг раздался смешок. Хриплый и нервный, но даже так — болезненно знакомый. Цветок замер. Откуда она здесь? Худая, высокая фигура медленно, пошатываясь, вышла в коридор. Хранительница. Одной проблемой больше. Старуха стала ещё омерзительнее, чем была. Эта серая свалявшаяся шерсть, расцарапанное лицо, сорванные под мясо когти… Иссечённое грязное платье, от которого за три метра несёт затхлостью и гарью. Цветок брезгливо сморщился. Правый рог так и остался сломан — от него потёками по вытянутой морде спускаются следы запёкшейся крови. — Ребёнок… — старуха жутко улыбается, её голос и руки дрожат. — Ты ведь ребёнок?.. Она подкралась к девочке и сцапала её в объятия, разразившись бессмысленными причитаниями. «Всё хорошо», «я здесь, с тобой»… «Я защищу тебя». Девчонка замерла, словно окаменела. Она даже не шевельнулась, пока это убожество брело к ней. Не издала ни звука, когда в её плечи вцепились чуть не до хруста. Из прохода наблюдает пара красных глаз. Уж не та ли это пакость, которую человек пощадил накануне? Теперь понятно, почему старуха высунулась из норы — он рассказал ей о ребёнке. Корни непроизвольно напряглись. Крипин не отводит пристального взгляда. От цветка. Что эта тварь удумала?.. — Нет, — звенящий голос холодом скользнул по стебельку. — Я не смогу. Ты всё равно уйдёшь от меня, верно? Ты всё равно оставишь… Прости меня, дитя! Если сумеешь… прости меня… Цветок медленно перевёл взгляд на ребёнка. Нож. Большой кухонный нож торчит из спины девочки, кофту стремительно пропитывает кровь. Дрожащая рука старухи сжимает рукоять, вгоняя лезвие всё глубже между рёбер. — Какого чёрта?.. — выдохнул цветок. Слева раздался шорох. Цветок резко обернулся: к нему вдруг приблизилась белая морда, крипин разинул слюнявую пасть, цветок вскрикнул и…

***

Пещера. Его безмолвная темница. Заполненная густой, ожившей темнотой, место его бессрочного заточения. Когда… он успел переместиться сюда? Цветок точно не сбежал, но его и не съели… Тогда что же, он… совершил сброс? Серьёзно? Он вернулся во времени раньше, чем подумал об этом? Цветок медленно сжал и разжал потрёпанные листочки, внимательно их разглядывая. Странная штука — рефлекс, и страшная. Цветок предпочёл бы не делать необдуманных вещей, но кто его станет спрашивать? Несуществующий живот противно сжался. Получается, что и та девочка опять жива. И так уже ясно, что Цветик не сможет просто сидеть и ждать известия о её смерти, он всё равно сунется к ней снова. Значит, придётся как-то объяснять эти скачки во времени. А впрочем… с какой стати он должен снова что-то объяснять? Человек всё равно собирается умереть! И её проблемы, если ей что-то не понятно! Нырок, пустота, и вот он у моста с шипами. Девочка нетвёрдо ковыляет вдоль стены, сдавив виски костяшками сжатых пальцев. Заметив цветок, она остановилась и опустила руки, с немым вызовом расправила плечи. Это значит: «я в порядке»? Цветок прыснул и расхохотался. Ну и рожа у неё сейчас! Девчонка гордо задрала голову и начала перебираться через мост, сосредоточенно и осторожно. Цветок смахнул проступившие от смеха слёзы, но воздержался от комментариев вслух. Только переместился под потолок и потянул рычаг. В этот раз она не бежала. Девчонка прошествовала через мост, чуть не парадным маршем. Это выглядело так безумно и нелепо, что цветок забыл «случайно» отпустить рычаг и вспомнил об этом, только когда она уже ступила на каменный пол. — Эй, а спасибо дяде сказать? — хихикнул он ей в спину, но девчонка даже не обернулась. Бесконечно пустой коридор с единственной колонной в дальнем конце. Для чего он был сделан? Без ловушек, без тайных ходов — словно уродливый дефект на запутанной карте Руин. Цветок выныривает каждые метров пятнадцать, провожает человека взглядом и перемещается опять. Девчонка спокойно проходит мимо, будто даже не помнит, что ждёт её впереди. В этот раз цветок не стал приближаться к колонне, оставив себе место для манёвров. Девчонка прошла чуть дальше… и замерла под звуки её голоса. Живот неприятно скрутило. Цветок сжал землю корнями чуть не до боли, но взгляд не отвёл. — Ребёнок… Ты ведь ребёнок?.. Ребёнок… Во впалых глазах отражается что-то болезненное. Царапины глубокие и частые — оставлены её когтями. Она пыталась «зацарапать» себя до смерти? Жаль, что не вышло. Не пришлось бы наблюдать сейчас… как эта жалкая пародия на прежнюю себя бредёт к девчонке. Какая она жалкая! Просто противно сознавать, что раньше эта женщина была… Цветок вцепился в землю особенно крепко, отчего один из корней лопнул, распространяя отрезвляющую боль по телу. Верно, в этом всё дело. Поэтому встречаться с ней всегда так тяжело. Он знает, кем она была. В последнее мгновение девчонка увернулась от протянутых к ней рук и опрометью кинулась из комнаты. — Вернись! — завизжала старуха, и листья по тупой привычке обхватили часть цветочной головы там, где могли быть уши. — Я сказала «вернись»! Крипин, притаившийся у прохода, сбил девчонку с ног и вцепился ей то ли в плечо, то ли в горло. От визга старухи темнеет в глазах. Кажется, она запустила в ящера огненной магией. Только вот вспыхнул он вместе с девчонкой. Цветок, прищурившись, глядит на сгорбленную спину женщины, упавшей на колени посреди прохода. Она клочьями дерёт на себе шерсть, тянет обвислые уши, словно пытается их оторвать. И визжит, и визжит, и визжит. Из-за неё почти не видно, что творится в соседней комнате. Понятно только, что кто-то ещё трепыхается. Это крипин? Девчонка? Или девчонка уже мертва? Подобраться ближе, чтоб выяснить, нет никакого желания. Что теперь? Оставить как есть? Сбежать… сброситься? Цветок глухо зарычал. Эти отвратительные звуки… Когда она уже охрипнет?! Думать невозможно!

***

— Что? Цветок хорошенько протёр глаза листьями, но… Он всё ещё в этой треклятой пещере. Снова. — П-почему?.. Почему он здесь? Он не сбегал и не сбрасывался. В этот раз… он точно не сбрасывался. Собственное прерывистое дыхание кажется громом в царящем безмолвии. Темнота кружит и смотрит, и скалится, пуская холодную дрожь по стеблю, заставляя сжиматься и вздрагивать в попытках удержать немного тепла. Корни отчаянно вцепились в землю. Совершенно целые корни. Он не сбрасывался. Но сброс произошёл. Время повернулось вспять. Но если не он это сделал, то… — Нет… Нет-нет-нет, ни за что, да ты шутишь!.. Не может быть. Это просто смешно. То, что ему не вспомнить качество красной души, ещё ничего не меняет. В этом мире желанья тупого ребёнка не могли пересилить его! Никак не могли! Мнимое горло что-то сдавило, вырвав из него странный звук, похожий на вскрик или кашель. Эта проклятая красная душа, которая не давала покоя с самого начала. Она… она!.. Цветок с силой тряхнул головой, отгоняя безумные мысли. Делать выводы рано, он должен увидеть это. Прямо сейчас… Немедленно! Мгновение черноты, и в глаз врезаются отвратительно яркие стены Руин. Красные. Девчонка бредёт медленно, пошатываясь, едва переставляет ноги. Она заметила цветок и сразу выпрямилась, стараясь казаться выше. Осторожно ступила на первую пластину моста, та под ней скрипнула и покачнулась. Девчонка встала на следующую. И дальше. Посреди моста она всё же глянула в сторону цветка. Ждала ли она помощи? Он не двинулся. Девчонка сделала ещё два верных шага и застыла. По стебельку прошла мелкая дрожь. Она не знает, куда идти дальше. Секунды тянутся невыносимо долго, придуманный нос раздражает вонь от гниющих растений. Напряжение клубится в воздухе, давит и душит. Девчонка как на зло выбирает верные пластины. Она почти добралась до конца. Может… пожертвовать парой лоз и нажать самому? Цветок пошевелился, намереваясь использовать магию, но вдруг… девчонка занесла ногу над опасной пластиной. Всё внутри замерло в ожидании. Она сомневается. Осторожничает. Убирает ногу, переминается и поднимает снова. Цветок медленно-медленно выдохнул. В жижу хлюпнулось что-то мелкое. Левый лепесток нервозно дёрнулся. Внезапно девчонка передумала и встала на другую пластину. Раздался щелчок. И тощее тело мгновенно пронзили несколько длинных шипов. Ржавые и старые, они теперь выглядят ужасно. Один даже обломался, не проткнув, а разорвав девчонке плечо. А ещё ей удачно пробило артерию, корчиться будет недолго. Красная кровь струйками стекает на пластины, заполняет щели и проливается с края моста, вызывая откуда-то из глубины рва нарастающее урчание. Кажется, поверхность жижи пошла рябью, но цветок не может посмотреть. Он не отведёт взгляда от девчонки, пока не дождётся… Маленькая, дрожащая душа — красная как свежая кровь на шипах — покинула обмякшее тело и беспомощно зависла в воздухе, всего на мгновение. А затем раскололась на части. И на долю секунды…

Мир поглотила тьма.

***

Красный цвет… цвет души… Цвет решимости. Фальшивое лицо не держит форму, растекаясь и капая с лепестков. Цветок смеётся, надрывно, безудержно, давясь и захлёбываясь собственной никчёмностью. Разве он мало страдал до сих пор? Разве мало вынес? Он чёртов беспомощный, чахлый цветок, способный прихлопнуть разве что паука! А теперь вы говорите ему, что он больше не сможет вернуться?! Смешно… Обхохочешься просто! Перед глазами — уродливый образ души. Смех оборвался. Бесит… Цветок создал колючие лозы, изламывая и вспарывая землю вокруг себя, поднимая вонючую пыль и отчаянный рокот. Бесит. Образ пульсирует, дрожит и издевается, невыносимо бессмысленный и омерзительно красный. Как бесит! Эта девчонка… Эта проклятая гадкая тварь! Из какой ямы она вообще вылезла?!

Очнись, дурак! Очнись! Не стой столбом, сражайся!

Лепестки и листочки трясутся от страха и ярости. Лозы струятся, впиваются в стены и бьются об пол, оставляя широкие трещины, дыры и сколы. Всё вокруг утопает в красном.

Что ты делаешь?! Они убьют тебя! Используй магию, сейчас же!

Нечто надуманное болит и ноет, трескается под гул осыпающихся камней. Мир теряет чёткость, мерцает и темнеет. Цветок пытается кричать, но пасть издаёт только мерзкое бульканье. Какая-то липкая дрянь течёт в горло, мешая дышать.

Сражайся или беги! Послушай кого-то… Послушай меня хоть раз!

Подумай о своей семье! Для них ты…

Внезапно гул и треск исчезли. Цветок согнулся, скрючился… склонился так низко, как смог. Фантомная боль, охватившая тело, рассеивается, уступая место привычной пустоте и лёгкой дрожи. Что это было? Шумно отдуваясь, цветок попробовал оглядеться, но даже такие незначительные движения заставили сморщиться и зашипеть. Выждав некоторое время, он предпринял вторую попытку, но в этот раз двигался медленно и осторожно. Пещера цела и привычна. Вероятно, девчонка проверила пластину, которая её так смущала. Она только что умерла ещё раз… Но что это было? Голос… крик, звенящий в голове. Кто-то звал его. И велел сражаться. Но почему? С кем? Откуда ему знать?.. Откуда ему… помнить. Могло ли это быть воспоминанием? Забытым осколком мозаики, которую он до сих пор не смог собрать, как ни старался? Цветок начал тихо и плавно покачиваться, расслабляя ещё напряжённые нервы. Давненько же с ним не случалось таких сильных приступов. Обычно вспышка полностью отшибала ему часть памяти и завершалась смертью под обвалом, хотя… пару раз его убивали монстры и, — цветок легко усмехнулся, — даже один человек. Тот голос, крик — это тоже кричал человек, человечий ребёнок, воспоминания о котором так размыты. Фрагмент загадочного случая с Поверхности… Того, что вывернул весь мир и утопил в безумии. А если это так, то что-то здесь не сходится. У цветка слишком мало информации, чтобы понять, что ближе к правде. Девчонка потрепала нервы, но… возможно… и из неё получится извлечь некую выгоду. Тем более, она теперь владеет сбросом. Пожалуй, стоит последить за ней. Знать бы ещё, где девчонка сейчас. Наверняка ведь мост уже прошла… Как бы проверить, чтобы остаться незамеченным? Опять на потолок взобраться? Капелька магии, и он возник над входом в лабиринт. Девчонки нет. Цветок раздосадовано цокнул, впрочем, он этого ожидал. Он снова нырнул и начал постепенно продвигаться вглубь коридора, появляясь через небольшие промежутки то на одной, то на другой стене под самым потолком. А вот и героиня! Почти дошла до колонны. Цветок переместился чуть ближе, стараясь смотреть не на девчонку, а на стену. Вряд ли она настолько чуткая, но не хотелось бы попасться. Из тёмного прохода донёсся смешок. Что же она будет делать? Старуха, дрожа и шатаясь, прошла в коридор. — Ребёнок… — она тянет руки и шепчет, словно в бреду. — Ты ведь ребёнок?.. Внезапно девчонка рванула к колонне, прижалась спиной к стене и… закрыла лицо руками. Корни непроизвольно обмякли, и цветок чуть не сверзился вниз. Старуха на мгновение оцепенела. А затем неловко припала к колонне с другой стороны. Пробормотала нечто неразборчивое. И от искры, что на долю секунды промелькнула во впалых глазах… Внутри что-то дрогнуло. Старуха беззвучно рассмеялась — или расплакалась? — и обогнула колонну, встав напротив девчонки. Та на слегка раздвинула руки, будто притворяясь, что подглядывает. — Ку-ку! Ку-ку, моё дитя! Я нашла тебя! Хранительница ухватила ребёнка за тонкие запястья и потянула на себя, заставив убрать ладони от лица. Девчонка вся сжалась. Старуха умилённо протянула что-то вроде «оу» и заворковала: — Приветствую, моё дитя! Я Ториэль, хранительница Руин. Но ты будешь звать меня «мама». Я уверена, мы с тобой отлично проведём время! Господи, какая же ты милая! Я сошью тебе пышное красное платье, а потом мы устроим праздник и я… Ой, — кажется, она закрыла рот рукой, отпустив одно детское запястье. — Это секрет, секретный сюрприз! — пропела старуха и отпустила девчонку совсем. — Я должна отойти по делам. Ты останешься здесь. Я вернусь за тобой чуть позже и… Ох, какой ужас! — она внезапно распрямилась и огляделась. — У меня столько дел! Нужно столько всего подготовить… У меня закончилась мука… Она выбежала из коридора, нервно теребя плесневелый подол, продолжая бормотать что-то бессвязное. На девчонку и не глянула. А та тихонечко сползла по стенке и шумно вздохнула. Да, даже представить трудно, насколько противно было стоять так близко к этой поехавшей. Запашок, поди, ничуть не лучше вида, разве нет? Цветок презрительно фыркнул, но тут же сбежал в одну из соседних комнат. Он вроде хотел тайно за девчонкой последить, и что он сделал? Фыркнул чуть не на весь коридор. Гениально! Интересно, она слышала? В любом случае, она сюда заглянет… Хоть здесь и ничего полезного. В этой каморке только две ямы со всё той же мерзкой жижей да постамент с огромной миской. В миске, если помниться, конфеты. Которые давно уже испортились, даже если не были опасны с самого начала. Цветок беспокойно дёрнул листьями, словно в попытке стряхнуть несуществующую грязь. Сколько он ни предлагал тем двоим запихать горсть в пасть какого-нибудь монстра и посмотреть, что будет, — никто этого так и не сделал. А провернуть такое сам он, понятное дело, не мог. Вот и остались конфетки, как были — аккуратной, одинокой горкой. Покрытой пылью… и дохлыми жуками. Монстры, точно! Он совсем забыл о той ползучей мрази, что донесла на них старухе… В смысле — донесла на девчонку. Цветок задумчиво пошевелили лепестками. Судя по гнетущей тишине, либо человек всё ещё сидит за колонной, либо крипин ломанулся за хранительницей. Так или иначе, следует вести себя осторожней, что называется, тише вимсана, ниже парсника. Цветок аккуратно возник под потолком рядом с проходом. Глаза крипина из комнаты не сверкают, но это не значит, что его там нет. В щёлку между стеной и облезшей колонной можно разглядеть светлую макушку. Девчонка здесь. Почему она не уходить? Неужели старая карга так сильно её испугала? О, она пошевелилась, похоже, встаёт. Судя по звукам — отряхивается. Как только девчонка показалась из-за колонны, цветок нырнул в стену и затаился в пустоте. Жаль, долго в этом месте не пробудешь — воздуха нет. С другой стороны, лёгких нет тоже. Выждав несколько секунд, цветок вылез обратно. Из соседней комнаты донёсся испуганный сип. А это уже любопытно.