Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Много-много лет назад, в далёком-предалёком месте землями правили два королевства: Лобелия и Монарда. Сердца монстров, живших в Лобелии, наполняла сильная, прекрасная магия, а жители Монарды славились своей отвагой и воинственным нравом. Такие разные — королевства никогда не понимали друг друга, и монстры их были сдержанны и осторожны в общении с чужаками. Однажды, в крохотной деревеньке на самой границе Лобелии, в семье огненных элементалей родилась девочка. Девочка с бирюзовым пламенем. Оно не давало тепла, но позволяло ребёнку делать удивительные вещи. Оно лечило раны и находило пропавшее, оно давало девочке силы нести очень тяжёлые вещи, которые ни один монстрёнок её возраста не мог бы поднять. Оно горело долго-долго, оставленное без присмотра, и можно было не бояться, что оно что-нибудь опалит. Другие дети, каких в деревеньке было немного, дразнили девочку и сторонились её. Потому что очень ей завидовали, ведь иногда даже их родители обращались к ней за помощью. Но девочка не огорчалась. Она прилежно училась всему, чему её готовы были научить, и вскоре все жители привыкли к ней и полюбили её. Шли годы. Девочка подросла и стала хорошенькой озорной девушкой, от которой вчерашние мальчишки-обидчики глаз не могли отвести. Семья каждого была бы рада видеть её невесткой в своём доме, но куда больше влюблённых взглядов юношей девушку интересовала забота о других. Она хорошо знала травы, и видела и чувствовала души, и всегда искала способ сделать жизнь деревни лучше. Тем временем земли полнились тревожными вестями. Хрупкий мир между двумя королевствами, казалось, вот-вот должен был звонко рассыпаться, как неосторожно опрокинутый хрустальный бокал. И крошечная деревенька на самой границе королевств особенно остро ощущала нависшее напряжение. Монстры живо обсуждали принесённые торговцами новости, некоторые украдкой собирали пожитки, и все старались не уходить далеко в лес. Лишь несколько травников, в том числе, девушка с прекрасной бирюзовой магией, продолжали покидать деревню, как ни в чём не бывало. В один погожий день девушка отправилась в лес в очередной раз. Хоть она и заверила родителей, что ей совершенно необходимо собрать ещё хотя бы корзинку незабудок, чтобы высушить их до дождей, на самом деле, ей просто захотелось прогуляться в одиночестве. Она не могла объяснить этого внезапного порыва ни тогда, ни после, но всё же склонна была думать, что сама судьба вела её под руку в тот день. В день, когда вся её жизнь, до краёв наполненная хлопотами и тягостным вниманием поклонников, жизнь, всецело посвященная благополучию деревни, в одно мгновение безвозвратно изменилась. Это был день, когда она встретила солдата. Случай был совершенно невзрачный, в чём-то даже настораживающий, но девушка навсегда его запомнила. Возможно, это было потому, что она плела венок из незабудок, с давних времён известных своим таинственным влиянием на впечатлительных особ. Возможно, дело было в самом солдате, столь ярко непохожем на всех её соседей и знакомых. Она безмятежно плела уже пятый венок, сидя под старым деревом посреди поляны, когда до её слуха донеслось негромкое замечание: — И не страшно же вам в такой глуши в одиночестве. Низкий, рычащий голос незнакомца был, на удивление, бесстрастным — в нём не скользнуло даже любопытства. Девушка, однако, ответила спокойно, не поднимая глаз. Словно она ожидала чего-то подобного. — Почему же вы так уверены, что я здесь одна? Если вы плохо видите, я могла бы предложить вам одну из своих целебных мазей… Если догадалась бы захватить её с собой в «такую глушь», конечно же. — И чего же… я, по-вашему, не вижу? — прорычал незнакомец всё так же тихо и ровно. — К примеру, того, — улыбнулась девушка, всё ещё не отвлекаясь от работы, — что нас с вами теперь, как минимум, двое. А стало быть — я больше здесь не одна! Незнакомец промолчал, и девушка, наконец, решила взглянуть на него. Она подняла глаза — и душа в её груди встрепенулась. Он был статен и молод; его широкая, вытянутая морда и гордая осанка скорее наводили на мысль о грозной расе северных волков, нежели о местных монстрах-псах, имевших привычку горбиться. Пепельно-серый мех слабо контрастировал с лёгкой кожаной бронёй и тёмной, зеленоватой накидкой. Но более всего выделялись его глаза — бордово-красные, как цветы кровохлёбки, они чисто сияли в лучах полуденного солнца, будто искрились. Столкнувшись взглядом с этими невозможными сияющими глазами, девушка ощутила, словно она куда-то проваливается. Она поспешила отвести взгляд. На шее незнакомца сверкнул крупный алый медальон. Сердце, отмеченное решимостью. Это был один из символов Монарды! Девушка вскочила на ноги прежде, чем успела совладать с потрясением. Мысль о том, что она находилась одна в обществе воина враждебной страны, по-настоящему испугала её. Чужак, однако, пропустил перемену в её поведении мимо, продолжая прямо смотреть ей в глаза. — Интересные выводы, — сухо отозвался он после паузы. — И всё же, вам следует вернуться в деревню. — От чего же такая забота? — ухмыльнулась девушка, спрятав руки за спину, скрывая страх кокетством. — Разве солдату гордой Монарды есть дело до маленькой безобидной травницы? — Травницы? — переспросил чужак почти без интонации. — Верно! — прищурилась девушка. — Я могла бы продать вам баночку заживляющей мази. А ещё посоветовала бы вам попробовать мой фирменный чай. Я уверена, вам непременно захочется взять пару коробочек! Если хотите, я вернусь сюда завтра и принесу немного чая на пробу. Если вы боитесь, я могу сделать первый глоток. Прямо из банки. Если, конечно, вы не побрезгуете, ведь ваш народ ненавидит монстров Лобелии. — Дело не в ненависти, а в отношении, — возразил чужак; голос его оставался таким же невыразительно ровным. — Ваше королевство всеми силами провоцирует детей Монарды на конфликт. Всякому терпению приходит конец. — Детей? — хихикнула девушка, но чужак не повёл и ухом. — Мы все — дети Монарды, — повторил он, — и должны чтить своих предков и своего короля… — И гулять по лесным полянкам! — весело добавила девушка, почти совсем расслабившись. — Неужели дабы почтить короля вы решили преподнести ему букетик цветов? Я могла бы с вами поделиться! Она подняла свою корзинку, до половины заполненную незабудками, — и в изумлении застыла: грозное и пустое лицо чужака — всего на мгновение — озарила улыбка. — Можете мне не верить, но ваше предположение не так далеко от истины, — признался он, чуть склонив голову. — Мой престарелый отец — неисправимый ботаник. Я обещал ему привезти ему каких-нибудь необычных, бесполезных цветов из этих краёв. Чего-нибудь, что у нас не водится. Ваши… городские посоветовали мне поискать здесь. — Он едва заметно нахмурился. — Кажется, они рассчитывали, что меня загрызёт какой-нибудь лесной демон. — Что ж, в таком случае, я права. Вам непременно следует купить у меня чай. И, если пожелаете, я составлю для вашего отца небольшой гербарий. За скромное вознаграждение, разумеется! Осмелюсь предположить, что вы так же хороши в сборе трав, как мой народ поднаторел в провоцировании детей на конфликты. Я вернусь сюда завтра, ближе к полудню. Надеюсь, что это будет началом продуктивного сотрудничества! — И вам не в тягость проделывать такой путь, просто чтобы продать мне коробку чая? — окликнул девушку чужак, когда она собралась уйти; она обернулась. — Насколько мне известно, Лобелия принимает послов Монарды не теплее, чем северные пустыни. — Жители страны не то же самое, что её правители, — мягко пожала плечами девушка. — И, полагаю, это относится не только к нам…

***

— Я знаю эту сказку! — воскликнула девочка, приподнимаясь с ковра, усыпанного карандашами и рисунками. — Отец рассказывал мне похожую!.. — заговорила она живо, но поспешно захлопнула рот рукой, словно с губ её сорвалось ругательство. — То есть, я хотела сказать, мой человеческий отец… — промямлила она, в ужасе уставившись на леди в кресле. — Простите. Величественная женщина-монстр отвлеклась от книги, которую читала вслух, и мягко взглянула на девочку. — Тебе не за что извиняться, милая, — заверила она с нежностью в красивом голосе. — Это твои родные родители. Ты имеешь право любить их и помнить их. В этом нет ничего странного или неправильного. Девочка с секунду смотрела неё с изумлением, но его мигом сменила лёгкая улыбка облегчения и благодарности. Женщина с любопытством прищурилась: — Так значит, на Поверхности тоже есть такая сказка? Как любопытно! — Да, — девочка робко кивнула. — Только… отец больше рассказывал мне о подвигах солдата и о сражениях, чем о судьбе девушки. И все герои были… людьми… — В этом нет ничего удивительного, — женщина коротко глянула на книгу в своих руках; тёмно-синяя обложка поблёскивала простым названием «Солдат и селянка». — Каждый адаптирует под собственные нужды. Собери, пожалуйста, свои рисунки в одну стопку, — добавила она, бросив прохладный взгляд на лежащие в беспорядке листы бумаги. Девочка испуганно ойкнула и быстро собрала всё с ковра. — А ещё… — она заметно волновалась — словно не была уверена, что ей позволено продолжать эту тему — но женщина благосклонно ей улыбнулась, и девочка выпалила: — А ещё цветы в сказке были другие! — Правда? — Да. При их первой встрече, девушка собирала в лесу золотые лютики. — Золотые лютики? Я никогда таких не встречала. — Они растут… в наших краях. На Поверхности… — голос девочки с каждым словом становился всё слабее и неуверенней; но леди слушала её с терпеливым интересом, и это будто придавало ей решительности. — Эти цветы ядовитые. И солдат при встрече спросил, зачем они ей. Девушка ответила, что приготовит из них вкусный чай, и предложила принести ему попробовать, чтобы он сам убедился. Поэтому она и предложила выпить первой, чтобы показать, что он не отравиться. — Мама! — в гостиную вошёл молодой монстр в походной накидке; увидев на ковре девушку, он вежливо кивнул ей и продолжил: — Мам, мы с отцом уходим в Вотерфолл. Герсон и Вайт Найт обнаружили новые пещеры. Нужно их… исследовать! Юноша гордо выпрямился, глядя на женщину и ожидая её ответа. На девочку, распахнувшую рот в восхищении, он больше не смотрел. — Это прекрасные новости! — тепло улыбнулась женщина-монстр. — Я рада, что отец согласился взять тебя с собой. Поздравляю, Азриэль! Только будьте осторожны, хорошо? — Ну, мам! Я уже не ребёнок! — Азриэль попытался нахмуриться, но так и не смог подавить счастливую улыбку. — Я потом всё-всё тебе расскажу! Не волнуйся! — Тогда мы приготовим к вашему возвращению что-нибудь вкусненькое! — весело предложила девочка, но тут же осеклась. Азриэль от её слов вздрогнул, словно только теперь вспомнил, что она всё ещё в комнате. Резкий взгляд его ясных жёлтых глаз заставил девочку съёжиться. Она обернулась к женщине, в поисках поддержки — и облегчённо выдохнула, когда та кивнула. — Отличная мысль, Чара. Наши мужчины наверняка вернутся страшно голодными. — Прекрасно, — поддакнул Азриэль, хотя от его недавней счастливой улыбки осталась лишь бледная тень. — Я скажу отцу. Обрадую его. Что ж, я пойду, мам, — он кивнул женщине, затем коротко глянул на девочку: — сестра, — и вышел. — Он привыкнет, милая, — подбодрила поникшую девочку женщина-монстр, легко поднявшись с кресла. — Просто дай ему время. Пойдём. Полистаем мою книгу рецептов. Нужно убедиться, что у нас найдутся необходимые продукты.

Глава 31. Попытка к бегству

Мягкий золотой свет окутывает комнату, отражаясь в глазах плюшевого зайчика. Фриск застыла перед шкафчиком стола, совсем как когда собиралась выйти проветриться, но теперь она дрожала и отдувалась. Со стороны кровати прозвучал слабый смешок. Фриск медленно обернулась. Цветок низко склонился в своей синей сумке. Он отчётливо хихикнул ещё раз. Девушка, пошатнувшись, поднялась и шагнула к нему. — Цве… — она подавилась. — Ц… цветик? Он снова выплюнул несколько невесёлых лающих смешков и затих. Его чахлое тельце затряслось, будто в судорогах. Фриск нахмурилась и протянула к нему руку — но тут цветок резко выгнулся, и комнату наполнил искажённый лязгающий хохот. Девушка отдёрнула ладонь и отступила. Цветок поперхнулся и согнулся обратно; к смеху прибавились хрипы и тяжёлый булькающий кашель. — Чёрт! — захлебнулся цветок. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему! Какого чёрта! Око за око… Око за око, чёрт его дери! — он вскинулся: цветочное лицо расплылось гримасой, рот вспенился и теперь густо тёк по лепесткам. — Это чёртов Папайрус! Это был он! Безмозглый наивный!.. — цветок отчаянно булькал, и разобрать отдельные слова становилось всё труднее. — Стражник!.. Он грёбанной стражник! Это же я!.. Это из-за меня! Я! Я внушил ему эту идею! Это был я! Я! Я-я-я!.. Он болезненно взвыл, вцепившись листьями в лепестки. Фриск поджала губы и вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Кто-то взвизгнул. Цветок заскулил. Это ведь и вправду был он! Он часами распинался о крутости короля и его элитной стражи! Но это неправильно! Он не хотел, чтобы Папайрус вступал туда! Его бы всё равно не взяли, ни за что не взяли! Так почему?.. Внезапно цветок окатил жгучий, трезвящий холод — это вернулась Фриск и облила его водой. Он вскрикнул и умолк, часто и шумно дыша. Девушка оставила пустой стакан на столе и присела на край кровати. Звезда сохранения мягко мерцала, освещая комнату лучше тех жалких дешёвых углей, какие Фриск оставила после уборки. Цветок рассеянно посмотрел вниз: в покрывало под ним впитывалась вязкая чёрная жижа, несколько капель попало и на сумку, заляпав вышитую сбоку рожицу. Фриск откинулась на спину и задумчиво что-то прошелестела. Цветок хотел переспросить её, но, совершенно обессиленный, смог выдавить только слабое «М-м?». — Не просто… стражник, — повторила Фриск хрипло. — Говорят, берёт новичков. — А? Вот как… — вяло протянул цветок. — Значит, он глава Стражи. — Глава? — Ну, да. Я, почему-то, не удивлён. — Он поднял пустой взгляд от грязного пятна на покрывале и уставился в пространство перед собой. — Пора бы мне перестать… так реагировать на всё это безумие, — горько заметил он. — Пора привыкнуть. Но, чёрт возьми, если б ты знала Папайруса!.. Помнишь, я говорил тебе про монстрёнка, с которым встретился после того, как меня предал Каспер? — цветок неестественно и широко улыбнулся, как будто рот ему растянули силой. — Это был он. Он только что… насадил тебя на кости. Парень, который целый год задвигал мне про ценность жизни, отказывался ранить других и постоянно получал тумаки… — Был слабым? — поинтересовалась Фриск. — Нет, — тут же ответил цветок, но, замявшись, уточнил: — Мне казалось, что он довольно силён для своего возраста. Просто, он не мог… не хотел сражаться. Он замолчал, и комната на несколько минут погрузилась в тишину. — Говорил, виноват. Почему? — подала, наконец, голос Фриск. Цветок громко вздохнул. — Долго же ты ждала, что б спросить, — он раздражённо цыкнул. — Почему же сразу не спросила, почему я перестал с ним водиться? Тебе же это надо знать, разве нет? — Может, удастся разговорить его? — Фриск уклончиво пожала плечами. Цветок недоверчиво на неё глянул, но девушка так и продолжила лежать, с лицом, обращённым к потолку. Она, от чего-то, хмурилась. — А может, — фыркнул цветок со злостью, — если мы выйдем прямо сейчас, нам удастся с ним разминуться, и разговоры вообще не понадобятся? Его слова повисли в воздухе, ещё прохладном и свежем после уборки. Цветок ждал, что девушка ничего не ответит, и приготовился уже обвинить её в нездоровом, губительном любопытстве, как его перебил леденящий смешок. Фриск рывком села, лицо её скрылось за светлыми волосами. — Проверим, — выдохнула она со странной, едкой интонацией, и цветок вдруг почувствовал, что замерзает. Ещё он заметил что-то боковым зрением. Обернулся, но ничего нового не увидел. Только, — но это уж совсем нелепая мысль, — зайчик с большим пятном на морде словно чуть-чуть завалился набок. Фриск подорвалась с кровати и ногой захлопнула дверцу стола; цветок подпрыгнул от неожиданности. Зайчик с мягким звуком упал со стула. Фриск спокойно подняла его и усадила обратно. Надела через плечо сумку с цветком, взяла ветку и пустой стакан и вышла из комнаты. Клара сидела, съёжившись, на дальнем конце дивана. Она как будто хотела что-то спросить, но передумала, лишь с опаской уставилась на цветок. Фриск водрузила стакан на стол, слегка поклонилась и направилась к выходу. Цветок, вновь обретший дар речи, запротестовал: — Погоди! Мы не можем уйти с пустыми руками! У тебя почти нет лечащих предметов! Одним Папайрусом опасности не ограничиваются! Тем более, в Вотерфолле! — Можешь взять это, — буркнула Клара, отставив от себя не начатую банку супа. Девушка вернулась. Она как попало сунула предложенную банку в сумку, благодарно улыбнулась Кларе и выскочила из дома. Цветок сердито отпихнул банку, больно придавившую ему лист, но промолчал. Он только шикнул Фриск, чтоб сразу шла к набережной, ведь это гораздо ближе, чем тащиться квартала четыре до Главной улицы. Девушка послушалась. Однако стоило им отойти от дома, как навстречу вывернули две высокие стройные фигуры в тёмных плащах. Из-под капюшонов виднелись собачьи носы; от них клубами валил пар. Цветок тихо икнул. Он узнал этих двоих и знал, какие слухи о них гуляют по городу. Догамий и Догаресса. Ещё Папайрус читал ему статью в газете под заголовком: «Всё ради любви», где говорилось, что пёс загрыз насмерть всю семью своей возлюбленной, после того как они запретили ей «путаться с ним». В порыве ярости он разорвал даже её маленького брата, который, вероятно, просто цеплялся за мать. Какой же фурор потом вызвала Андайн, когда приняла их в стражу! Собаки в свободных плащах скользили по улице, одна из них беспрестанно ругалась. Догаресса. Фриск сгорбилась, и капюшон с грязно-песочным мехом полностью скрыл её лицо. — …Уж лучше б задался вопросом, где носит этого вшивого кота! — рьяные жалобы Догарессы раскатывались по застывшей улице. — Хоть бы раз нам отчитался о результатах поисков! Но нет же! Он же стражник третьей отметки! Ночная смена! Ар-р, попадись он мне в неслужебное время!.. Фриск шла неспешно, держа руки в карманах, и почти не дышала. Она уже разминулась с парой стражников, как вдруг спутник Догарессы — Безумец Догамий — остановился и обернулся. Цветок, наблюдавший за ними краем глаза, весь похолодел. Догамий принюхался; слегка ушедшая вперёд Догаресса обернулась тоже. — Милый? — позвала она без намёка на недавнюю злость. Фриск продолжала идти, как ни в чём не бывало. Через несколько шагов она сможет свернуть на набережную. Цветок трепетно вслушивался, уставившись перед собой. — Похоже… ты не единственная фанатка этих омерзительно-сладких духов, — прохрипел, наконец, Догамий. — Воняет, как человечий труп. Застывшие фигуры в плащах исчезли из виду, когда Фриск повернула за угол, очутившись на невзрачной пустой улице. Цветок шумно выдохнул. Кто бы мог подумать, что однажды лютики-паразиты на теле человека сослужат им хорошую службу? Однако не успел цветок расслабиться, как Фриск резко отпрыгнула в сторону и едва не свалилась в реку. Земля рядом с ней оказалась взрыта, будто провели гигантскими когтями. Послышалось раздосадованное «фырк». Девушка запрокинула голову, и цветок последовал её примеру. На одной из ближайших елей, почти у самой верхушки, сидел кто-то маленький, закутанный во всё чёрное. Через секунду он исчез, только ветка качнулась. Фриск осмотрелась, сжав свою палку. — Такое уже?.. — начал цветок шепотом, но девушка тут же оборвала его, отрицательно дёрнув головой. — Блеск… Справа раздался лёгкий, чуть заметный свист — и Фриск еле успела уклониться от ряда синих серповидных атак. Сзади к ней метнулось чёрное. Цветок вскрикнул. Противник махнул рукой, и девушку отбросило новой атакой. Она рухнула наземь. — Фриск? — пискнул цветок, пытаясь отделаться от мысли, что слышал, как хрустнули кости. Куртка осталась целой, но урона девушка получила немало. Она тяжело раскашлялась и завозилась, стремясь повернуться набок. — Мяо? Монстр в чёрном остановился в двух шагах от них. Плотная одежда скрывает всё его тело и морду, оставляя на виду лишь рыжие кошачьи хвост и уши и янтарного цвета глаза с щёлочками зрачков. — Где ж ты взяла такую броню, рыбка? — мурлыкнул он, растягивая гласные, сверкая большими янтарными глазами. — Я рассчитывал сделать всё быстро и безболезненно. Ну, ничего… — Кто ты, чёрт возьми, такой?! — рявкнул цветок, надеясь потянуть время. — Мя? — изумился монстр. — Говорящее растение? — Не льсти себе! Ты не похож на растение! — ляпнул цветок чуть более злобно, косясь на Фриск, которая безуспешно силилась подняться. — Мяф, — усмехнулся монстр, поднеся к морде лапу. — Я никогда не встречал таких странных монстров. Но ты ведь не против, если я заберу жизнь этого человека себе? Мне это очень нужно! Очень-очень! Он прижал ушки к голове и замахал лапкой, выпрашивая. — Ты что, стражник? — цветок брезгливо поморщился. — Да! Я стражник! Мяо! — монстр ликующе дёрнул ушками и самоуверенно развёл руки. — Я уважаемый член нашей доблестной Королевской гвардии! Страж ночной смены третьей отметки — Мьянмур Хафф! И мне о-о-очень нужно поймать человека! — он подмигнул. — Если хочешь, я поделюсь с тобой вознаграждением! Мне хватит и продвижения по службе! — Очень… заманчивое предложение, — выдавил из себя цветок. — А как насчёт… «нет»? Мьянмур дружелюбно зажмурился, но его рыжий хвост начал покачиваться. — А ты любишь пошутить, маленькое растение, — он хитро сверкнул глазами. — И как же ты собираешься мне помешать? Цветок стиснул зубы, съёжившись, пытаясь придумать хоть что-то. Он почти решился вызвать покрытые шипами лозы, но в следующую же секунду произошло сразу два странно сочетающихся события: Фриск всё же исхитрилась встать — и в этот же момент в стражника прилетел огромный кусок льда. Мьянмур подпрыгнул больше чем на метр, и лёд проскользнул прямо под ним — но тут же следом просвистел ещё кусок, и на этот раз сбил кота-стражника прямо в реку. — Мья-а-а-а! Бха! Ты за этот поплатишься! — Мьянмур вынырнул и схватился за лёд, истошно вопя; течение резво понесло его вдоль дороги. — Не выношу котов, — прорычали рядом, и цветок резко оглянулся. Над ними возвышается громадный волк в чёрно-красной форме рабочего. Вроде бы, этот парень сбрасывает в реку магический лёд, доставляемый в Ядро для его охлаждения. Волк пристально рассмотрел с трудом стоящую на ногах Фриск и скривился: — Ты что, щенок? Детёныш? — он выругался и нервно вздохнул. — Если сможешь, не держи на меня зла, — он вытянул в сторону руку, и в ней из сверкающей льдинами магии сформировался громадный устрашающий топор — размером под стать обладателю. Фриск отступила назад, запнувшись о собственную ногу. — Я дам тебе семь секунд на попытку сбежать, — шепнул волк бесцветно и размахнулся для удара. — Один, два… — Ходу! — взвизгнул цветок. Девушка развернулась и кинулась по улице, тяжело дыша и спотыкаясь. Волк считал тихо и честно, его твёрдый голос летел за человеком по пятам. Цветок запоздало осознал, что бежать им уже некуда — не с таким уроном. Им некуда свернуть и негде спрятаться, искать прорехи между домами и разлапистыми елями бессмысленно. Отсчёт завершился. Свистнул топор. И всё вокруг залила кровь.

***

Девушка села на пол возле шкафчика, излучающего тёплое золото. Цветок всё ещё отплёвывался от крови, оставшейся в будущем. — Ч-чёрт бы его побрал! — всхлипнул он, содрогаясь от брезгливости. — Мерзость! Фриск какое-то время смотрела на него, свернувшись на полу, и, наконец, спросила: — Что теперь? — Я должен знать, по-твоему? — огрызнулся он в ответ, но всё же задумался. — В этот раз пойдём через город. Или подождём… Странно всё это, — он потёр один листик другим. — Этот котоклоун назвался стражником ночной смены… а до этого мы видели стражников второй отметки — тех, которым принадлежат две будки… Ну, там где сейчас тот филин, — пояснил цветок и, дождавшись кивка, усмехнулся: — Психопат, блин. Два по цене одного! Фриск сердито фыркнула. — Он хоть… книг не боится, — заметила она с каплей издёвки. — В смысле? — обиделся цветок. Девушка выразительно кивнула в сторону стопки книг на подоконнике. Одна из них, в бирюзовой обложке — биография Дороти Гейдж со странно-пафосным названием. Цветочное лицо потемнело. — Да говорю ж тебе, с этой книгой что-то не так! Не вижу я там никакого сына! У Дороти вообще не было сыновей! Я никогда о нём не слышал!..

Что тебе нужно, Гастер? Помнится, я не велел беспокоить меня по пустякам.

По иронии, меня к Вам привёл именно сущий пустяк, Мой король. Однако эта досадная мелочь грозит провалом всему проекту.

Мне нужны подопытные с сильной волей к жизни.

Тяжелобольные дети сгодятся вполне.

Цветок согнулся, схватившись за голову. В этот раз боль такая же резкая, но отступила почти сразу. Снова образ звезды, заключённой в круг. Но теперь он осознал, где видел это. Цветок неуверенно глянул на Фриск: она привстала, напряжённо следя за ним. — Ступаю по тонкому льду… — пробормотал цветок будто сам себе, мотнул головой и обратился уже к девушке: — Тот мешок с костями, Санс… Мне нужно, чтобы ты у него кое-что вызнала. Она вопросительно нахмурилась. Цветок усмехнулся. — Не напрягайся так! Я ведь не убить его прошу, — он развёл листьями как руками. — Помнишь, он носит медальон в виде звезды? Я хочу знать, откуда он, и кто владел им раньше. Справишься? Фриск неопределённо пожала плечами. — А Па… папр… — она раздражённо постучала пальцами по коленям. — А выход? — Имя из трёх слогов выговорить не может, а меня поучает, — съехидничал цветок. — Посмотрим. Зависит от того, как быстро мы найдём того шута. Может, если мы заглянем на набережную чуть попозже, этого кота там уже не будет, а Папайрус ещё не придёт. Посмотрим.

***

У лестницы шушукается пара кроликов. Старый пёс энергично потрясает тростью, не сводя мутных глаз с представления, развернувшегося среди улицы. Безрукий монстрёнок отчаянно пытается достать противника, он вертится и бьёт ногами, чуть не падая. Всё без толку. — Ар-р-р! Прекрати уворачиваться от меня! — глаза его блестят бессильной злобой. — Ты ведёшь себя как этот недоумок Санс! Если так подумать, ты даже в его куртке… Это точно его странная куртка! Ты что, её украла? Это отвратительно! Я не проиграю такому ничтожеству, как ты! Шипы на позвоночнике монстрёнка полыхнули синей магией, и он качнулся, явно приближаясь к своему пределу. Цветок послушно молчит в сумке, пока Фриск насмехается, с показной лёгкостью избегая незрелых атак. Ей это нравится. — Шесть… Мы почти у цели. Понимаешь? — монстрёнок болезненно морщится. — Сейчас не время и не место для твоего бахвальства! Сражайся или дай мне схватить тебя! Ты стоишь на моём пути! На пути всеобщих надежд и желаний, на пути моих надежд! Для всех будет лучше, если ты просто сдохнешь! Слышишь?! Я просто не могу отпустить тебя! Не могу, понимаешь?! Как же качественно король промыл им мозги. Цветок молчал, погруженный в мрачные мысли. Он не вмешивался, даже когда девчонка полезла заступаться за этого горе-охотника. Даже когда ему чуть не прилетело по лепесткам тучной лапой крольчихи, цветок не напомнил о себе. Фриск разделила с монстрёнком ириску, и тот ушёл — задумчивый и растерянный. Всё это время цветок не покидало вязкое чувство слежки, и стоило мальчишке скрыться из виду, как подозрения подтвердились негромким признанием: — Никак не могу понять, чего ты добиваешься. — Так вот, когда вы столкнулись, — проворчал цветок под нос. — Мило. Фриск напряженно замерла, и он насторожился. Ему казалось, что девчонка доверяет этому скелету, так в чём дело? Снег за спиной заскрипел: Санс приближается к ним. Цветок не стал оборачиваться, лишь скосил глаза на лицо человека. Она выглядит спокойной. Боковое зрение уловило что-то, и цветок тут же опустил глаза, уставившись на молчаливую улицу. Санс остановился вплотную к ним. — А жизнь тебя ничему не учит. Правда же, Сахарок? Не бойся, я не собираюсь нападать на тебя. Фриск изумлённо приоткрыла рот, вновь недоверчиво напряглась, но обернулась. Санс оказался настолько близко, что она зацепила его плечом. Пар от её тёплого дыхания скользит по костям его черепа. Красные искорки в глазницах не двигаются. Блеск медальона-звезды притягивает взгляд. Совершенно такой же, как тот… Человек и монстр смотрели друг другу в лицо какое-то время, пока Санс не усмехнулся, отступив на шаг. — Я собираюсь к Гриллби, — просто сказал он. — Не хочешь составить компанию? Ты, вроде, с ним уже знакома? — С чего это ты вдруг? — не удержался цветок, от изумления он даже забыл подмешать в голос раздражения. Яркие искорки в глазницах скользнули вниз, опалив его ледяным взглядом. — Думаю, твоему цветочному другу будет скучно с нами, — протянул Санс нарочито спокойно, покачнувшись на месте с носка на пятку. — Может, ему будет лучше подышать воздухом в одиночестве? — Вот ещё! — цветок скрипнул зубами от нахлынувшей неприязни. Он почти забыл о своей просьбе и о странно-болезненном фрагменте своей памяти — одна только ухмылка этой кучи мусора необъяснимым образом выводила его из себя. Лепестков аккуратно коснулись холодные пальцы. Фриск. Цветок глубоко выдохнул и кивнул ей. — Переживу, — процедил он тихо и фыркнул, изображая самоуверенность: — Идём уже! Не хотелось бы мне окостенеть тут! В глазницах чуть заметно всколыхнулось разочарование, но скелет тут же скрыл его мирной ухмылкой. — Что-о-ж, Мистер Цветочек, как скажешь! — Санс неспешно поплёлся по дороге, словно призывая следовать за ним. — Полагаю, это будет отличный шанс, наконец, раскопать корни наших разногласий!