Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Санс стоит на месте, сгорбившись, стараясь скрыть напряжение за развязной ухмылкой. Из земли перед ним торчат несколько острых костей. Её даже не зацепили. — Неплохая реакция… для человека, — похвалил Санс с насмешкой. Кости рассыпались, и он шагнул ей навстречу. — Не слишком ли ты расслабилась? Всё же это город монстров, — Санс медленно надвигался на неё, и так же медленно девушка отступала к ящикам. — Не думаешь, что тебе стоит найти какую-нибудь норку и спрятаться там? На последних словах он запустил в неё пару атак, окончательно оттеснив к преграде; а затем переместился к ней и ударил костью, метя в голову. Стенку ящика пробило насквозь. Разумеется, она увернулась, наклонившись, — и попыталась прошмыгнуть рядом. Санс схватил её за волосы и дёрнул, заставив поморщиться и выпрямиться. Выбросив кость, левой рукой он использовал магию, удерживая душу, и девчонка замерла, не в силах шевельнуться. Руку жжёт, будто в кипяток сунул — с душой рогатого ублюдка не сравнить. Ожидаемо, ведь это человек. — Думаешь, я не могу причинить тебе вред? — прошипел Санс, выдавая боль и неуверенность за раздражение. — Раз не напал сразу, значит, слабак — так ты думаешь? По какой-то причине её лицо расслабилось, словно ей не мешало то, что у неё сейчас выдернут клок волос. Санс со злостью потянул правую руку вверх, стремясь причинить больше боли. Она вообще не чувствует?.. — Значит, я прав? Ты так уверена, что я не смогу вырвать из тебя душу? — Да. — Ч-что? Нечто прохладное прошлось когтями по спине и впилось в горло, сбив дыхание. Глаза человека — чистые и прекрасные — завораживают и безмерно пугают. Ярче крови… Ярче магии… Внезапно левую руку ошпарило болью — настолько сильной, что Санс пошатнулся и застонал; а в следующий миг грудь сдавила тяжесть. От приторно-сладкого запаха подступила тошнота. Плечи крепко обвиты чужими руками. Не двинуться. — Если бы ты был мне врагом, — прошептала она в воротник его свитера, — ты бы убил меня, а не спрашивал. От её шелестящего шёпота шея горит, и этот жар расходится по телу, сковывая. Ни вздохнуть и ни пошевелиться. Будто в клетке со своим кошмаром — он вот-вот тебя поглотит.

Оставь его!

Санс вздрогнул. Кто-то кричал, или ему показалось? Тяжесть исчезла; девушка отступила на шаг, вглядываясь в лес. Там никого нет, но… звук шёл оттуда. — Я… пришла сюда сама, — она вздохнула, очаровательно прикрыв глаза, и вновь посмотрела на Санса, но с какой-то вымученной грустью. — Мне ни к чему прятаться. И… тебе я не враг. Она опять прищурилась, скрыв весь цвет и яркость своих глаз, натянув привычную глупую улыбку, и дышать стало легче. Санс расслабил плечи, борясь с желанием отойти. Теперь трудно поверить, что эта соплячка смогла так его испугать. Она выглядит такой маленькой и хрупкой, особенно в его большой куртке. Чудовище. Она резко и шумно вдохнула, будто вспомнив о чём-то важном, и достала из кармана обёртку с оставшимся там кусочком шоколадки… или что это? Ириски? Санс нахмурился. Минуту назад она играючи добралась до его шеи и головы, фактически, держала его жизнь в своих руках — и этой же рукой сейчас протягивает ему ириску. — Ты сумасшедшая, — выдохнул Санс, скривившись от недоверия — или от страха? — на что она лишь пожала плечами. Она сунула ириску в рот, смяла упаковку и бросила в сугроб. А затем просто ушла. Словно ничего не было. Санс зажмурился, зашипев: левая рука совершенно онемела, и только теперь по ней начала разливаться ноющая боль. Вот что бывает, когда пытаешься удержать слишком сильную душу. Его универсальный козырь работает не на всех. Чёрт. Санс обернулся. Он нечасто здесь бывает. Течение довольно бурное. Лодочника всё ещё не нашли, а его заговорённая лодка (помнится, он звал её «верейкой») затонула прямо возле берега, стоило только кому-то влезть в неё. Можно даже разглядеть деревянную собачью голову, украшающую нос. Санс прищурился. Разве эта морда выглядела такой озлобленной? Когда они с Папайрусом приплыли сюда на ней из Вотерфолла, она совершенно точно не скалилась. Лодочник тогда ещё пошутил над Папсом, сказав, что его верейка обязательно перевернётся, если тот не почешет её за ухом перед поездкой. Санс печально усмехнулся; это было лет десять назад. Сам он мог думать лишь об их ужасном положении, а Папайрус… пытался ободрить его. И всё кончилось тем, что он поскользнулся и упал лицом в снег. А потом подскочил, с забитыми снегом глазницами, и начал носиться с воплями: «мозги замёрзли!». Санс фыркнул, стиснув зубы. Надо же было ляпнуть, что у скелетов нет мозгов. Папс тогда страшно обиделся. По крайней мере, притворился. А вот Санс, глядя на его плохо скрываемую улыбку, всё крепче убеждался, что Папс не выживет без него. Он слишком добрый. Слишком доверчивый. Слишком слабый. Но ведь теперь он силён, разве нет? Папайрус один из самых сильных монстров Подземелья. Он сообразителен, хитёр и безжалостен. Он… сможет убить человека? Даже такого жуткого? Санс слегка пошевелил левой рукой и чуть не застонал. Больно. Он едва ли сможет согнуть пальцы в ближайший час, если не дольше. Насколько чертовски решительной должна быть душа, чтобы обладать такой мощью? Папайрус не станет слушать предостережений. Слабака, вроде Санса, легко испугать, с этим и человеческая девочка справится. Папайрус точно убьёт её. Оскаленная собачья голова наблюдает из-под воды. Санс раздражённо цыкнул и поплёлся к дороге. Надо заглянуть к Гриллби и… попросить помощи. Совсем не хочется терпеть эту боль целый час.

***

Он стоит перед экраном в бесконечной чёрной пустоте. Фрагмент прошлого повторяется снова и снова. Заклинило. Почему… именно здесь? Санс явился на работу с убогим фотоаппаратом, эта рухлядь проявляла снимки сразу — пусть и в ужасном качестве. Они с Альфис всё утро носились с ним; фотографии валялись по всему полу. Санс уговаривал его оторваться от работы хоть на пару секунд, чтобы сделать совместный снимок. Он всё-таки сдался. Снимок вышел ужасный. Неужели он всегда ходил с таким жутким выражением на лице? Неужели… было так сложно уделить им хотя бы минуту? Эти двое так радовались. Оставшийся день они носились уже с этой отвратительной фотографией, шушукаясь и обсуждая его кислую мину. А на следующий день Альфис принесла для неё рамку и поставила себе на стол. Неужели у него действительно не было выбора? Если бы он забрал Санса к себе… Если бы не оттолкнул его… закончилось бы всё… так? Нечто стоит перед экраном в пустоте. Нечто без прошлого и без будущего — оно само сделало выбор. Изображение зависло, и стекло растрескалось. Он, правда, не мог улыбнуться им хотя бы раз? Из трещин начали просачиваться помехи. Ещё одна комната. Неужели из-за вмешательства? Санс тоже слышал его. Он всё ещё помнит… Но, лучше бы… Лучше бы вспомнил, насколько чудовищна эта тварь. Сброс искажает мир сильнее с каждым разом. Происходят вещи, которых не было, остаются монстры, которые были мертвы. Невозможно даже представить, что случиться теперь. Одинокое нечто судорожно вздохнуло. Девчонка никогда не трогала Санса — он всегда тянулся к ней сам. Он всегда цеплялся за неё, но она продолжала стоять. Прах оседал на её одежде. Она смеялась, рыдала, кричала, но ни разу не отступила. Так, что ей понадобилось сейчас? Экран медленно покрывает чёрная жижа. Кое-что давно утраченное горит и ноет от воспоминаний. Нечто со злобой ударило по стеклу, обнажив сероватую костяную руку. Опять он оказался бессилен. Неожиданно экран лопнул. Помехи хлынули сплошным потоком, накрыв его с головой. Комнату поглотило.

***

Санс проскользнул в бар, стараясь не привлекать внимание, но так и замер, не дойдя до стойки. С Гриллби о чём-то разговаривал… Кид. Умеет же паршивец возникать не в том месте не в то время! Гриллби махнул Сансу рукой, подзывая. Пришлось подойти. Кид аж подпрыгнул. — Санс! Почему ты не на посту?.. — начал он злобно, но вдруг одёрнул себя: — Ладно. Не об этом сейчас. — Он окинул Санса пристальным взглядом. — Твоя куртка у неё, да? — А? — Гриллби сказал, что ты знаешь об этом. Санс недоверчиво глянул на Гриллби. Тот мирно пожал плечами, протирая стакан. — Держу пари, ты её где-нибудь бросил, — продолжал Кид, — а потом не решился отобрать назад. Ты ещё слабее, чем кажешься… — И ты пришёл, чтобы сообщить мне это, да? — огрызнулся Санс. Но Кид неожиданно сдержанно покачал головой и опустил взгляд. — Я искал тебя, чтобы… чтобы предупредить, — он снова посмотрел на Санса. — Ты… ты ведь общаешься с ней, да? С этой девчонкой? Ну, ты понял. Ты мог бы предупредить её? — О чём ты? — насторожился Санс, понизив голос почти до шёпота. Кид напряжённо огляделся и заговорил тихо, но взволнованно: — Я сообщил Папайрусу, что в городе бродит человек. Подожди смеяться! Конечно, я не знаю его номер, но вчера вечером я отправил ему письмо. И почтальон точно взял и отправил его, потому что я, — он опять отвёл взгляд, — настоял. — И за это тебя сегодня поколотили, — фыркнул Санс, и Кид удивлённо вскинулся. — А ты откуда знаешь?! — Да, так, угадал. Я же тупой и бесполезный. Откуда мне что знать? Санс уселся за стойку, невольно поморщившись, когда пришлось шевельнуть левой рукой. Это не ускользнуло от внимательных глаз Гриллби. Он тут же скрылся на кухне. — Ну, так что? — не унимался Кид. — Ты предупредишь её? Она могла бы спрятаться в Подлесье, стража ведь туда не спускается! Хотя… Папайрус слишком крут и решителен, чтобы беспокоиться о своей репутации… — А зачем мне это делать? — Что? — Зачем мне её о чём-то предупреждать? Босс в любом случае доберётся до неё. Да и вообще!.. Я же его помощник. Это я должен сообщить ему о чел… о любой проблеме. И задержать девчонку здесь до его прихода… Гриллби поставил перед ним бургер и бутылку горчицы. Это на секунду прервало занятную мысль, возникшую в черепушке, однако та возвратилась, лишь оформилась чётче. Всё верно. Так Санс и должен был поступить. Может, ещё есть возможность? Предложить девчонке пройтись по городу, отвлечь шуточками… Она, вроде, любопытная. Ах, точно. Тот визжащий цветок. Почему его не было с ней? — Но ты ведь этого не сделал? Я прав? — разозлился Кид. — Я готов поставить сто монет на то, что ты ему не позвонил! Ар-р, и о чём я с тобой разговариваю?! — он на секунду умолк и, почему-то, поник. — Честно говоря, я ещё надеялся, что ошибаюсь. Но ты и в самом деле бесполезен. Кид ушёл, понурив голову. Санс открутил крышку и залпом выпил полбутылки. Жжётся. По костям пробежало тепло, собравшись в левой руке, и пальцы конвульсивно сжались. Но стало легче. Рядом потрескивает пламя Гриллби. Санс отодвинул тарелку и привычно улёгся на стойку, опустив подбородок на скрещенные руки. — Что вы тут надумали про меня с этой девчонкой? — пробурчал он, исподлобья наблюдая, как Гриллби трёт очередной стакан. Тот задумчиво хмыкнул. — Она как кнопка на стуле, — ответил он, наконец. — В смысле? — Санс даже приподнялся. — От серых будней не ждёшь ничего нового, — ровно объяснил Гриллби. — А неожиданный укол хоть и неприятен, но, кажется, тебя слегка взбодрил. Санс прыснул и слабо рассмеялся. — Что ж, в этом есть смысл, — он потянулся к бургеру. — Она действительно свалилась, как снег на голову.

***

Цветок нервно листал школьные тетрадки. Он использовал немного магии, чтобы перебраться на стол и рассмотреть рисунки на стенах, но не нашёл ничего интересного. То, что плюшевый зайчик словно пялился на него в любой части комнаты, немного… напрягало. Попытка разговорить Клару так же провалилась. Оставаться наедине с собой бывает не слишком удобно. Хлопнула входная дверь. Цветок закрыл тетрадь и сжал листьями гибкую палку. Стоило девчонке открыть дверь в комнату, как он зашвырнул этой палкой ей в лицо. Попал. — С возвращением! — воскликнул он. — Ну, как? Нагулялась? Наигралась? А тебе нравится меня бесить, да?! Ты бы ещё табличку на себя повесила: «Я доступная, безоружная и совершенно тупая»! Я что, должен тебя за ручку водить, как ребёнка?! Должен контролировать тебя, так что ли?! Так?! Она болезненно потёрла лоб и села на кровать. Вот же бестолковая!.. Цветок напряжённо в неё вгляделся. Её ОЗ… — Почему Здоровья не хватает? — прошипел он требовательно. — Я мог выбить из тебя максимум единицу, но не четыре. Погоди-ка, — цветочное лицо расплылось в насмешке. — Ты пошла искать того скелета, и он напал на тебя? Так? Ха-ха! А я говорил, что он мне сразу не понравился! Цветок рассмеялся. Фриск откинулась на кровать прямо в куртке и сунула руки в карманы, зачем-то вытащив оттуда мусор. Она копалась во всех этих мерзких бумажках, роняя их на себя, пока не вцепилась в одну, особенно потрёпанную. Фриск развернула её, да так и застыла. Цветок ругнулся и переместился обратно в сумку, на кровать. — Ну, что там ещё?.. — булькнул он тихо, склоняясь, чтобы посмотреть; лицо его позеленело. — Какого чёрта?! Эта наклейка!.. Это пончик! Точнее, кот с телом в виде пончика! Только у него противогаз на морде. Фриск достала телефон старухи и развернула наклейкой к себе. Похожи, даже слишком. Но как эта дрянь оказалась в кармане скелета? Цветок всегда считал, что на телефон Ториэль наклейку прилепил кто-то из людей, причём кто-то из первых. Ведь когда Ториэль всучила его Заморышке, этот уродливый кот там уже был. Эта ухмыляющаяся мусорка и раньше путалась с людьми?.. — Нет. Не может же он быть настолько старым, глупости, — пробормотал цветок и отмахнулся от Фриск, когда та повернула к нему голову. — Ладно, это просто ещё одна бумажка в куче мусора. Просто выбрось её. — Сложена, — возразила Фриск, показывая следы от сгибов. — Только эта… сложена. Хранил. — …И отдал первому встречному вместе с вонючей курткой! — цветок отвернулся, скрестив листья как руки. — Просто убери это куда-нибудь! Эти существа меня нервируют. Фриск рассовала мусор и телефон обратно по карманам и села. Цветок какое-то время терпел, но, наконец, не выдержал: — И почему все человеческие девочки такие доверчивые?! Он только дал ей грязную, вонючую куртку и ухмыльнулся пару раз — а она всё! Растаяла! Он ведь напал на тебя сегодня, ты даже не отрицаешь этого! Так почему ты продолжаешь париться о каком-то мусоре в его карманах?! Не отвечает. Как же бесит! То, что предательство её не сломало, конечно, радует, но не может ли быть так, что она просто отрицает произошедшее? Цветок задумчиво уставился на лютики в её волосах. Некоторые лепестки смяты. А что вообще произошло?.. — Что это? — Фриск указала куда-то вперёд. — А? — растерялся цветок. Он проследил за направлением её руки, она показывает на рисунки. Считает, что цветок обязан превосходно разбираться в детских каракулях? Фриск сложила ладони в перевёрнутое сердечко. А, так вот она о чём. — Это душа монстра, вроде бы, — цветок тоже вгляделся в разноцветное сердце возле нелепого ушастого монстра. — Обычно она белая или сероватая. Но я… не смогу тебе показать. У меня… Я… не совсем монстр. — Знаю, — кивнула она неожиданно. — Откуда? — опешил цветок. — Рассказали. Рассказали? Что он должен понять из этого?.. Стебель обдало холодком. Цветок сосредоточенно сощурился. — Те, кто заманил тебя сюда! Это они рассказали тебе, так? Они велели тебе взять м-меня с собой, я прав? — голос предательски дрогнул, выдав волнение; но Фриск спокойно покачала головой. — Н-нет? Тогда?.. Она вдруг посмотрела на него своими отвратительными красными глазами. — Предложили убить, — резануло, как нож по ушам. — Стало любопытно… почему? Цветок невольно сжался, отодвинувшись. Убить его… Зачем? Почему? Кто?.. В ненадёжной памяти всплыл неестественно тёмный образ.

Как смеешь ты просить о моей помощи.

После всего, что ты сотворил…

— Так почему до сих пор не убила? — цветочное тельце окутала дрожь, корни впились в землю до лёгкой боли. — Даже когда… даже когда я сорвался… Почему не попыталась просто раздавить?! Фриск внимательно посмотрела на него сверху вниз. А затем закрыла глаза и встала. — Не доверяю им, — ответила она. — Не хочу слепо следовать, — она обернулась к цветку; глаза привычно прикрыты. — Надо идти. Надо идти — отдалось в голове. Куда? Куда она идёт? Цветок никогда не спрашивал о её мотивах. О цели. Он просто вёл её вперёд. В замок. К Барьеру. К Азгору. Фриск открыла дверцу стола, и комнату озарил мягкий золотистый свет. Словно лютиковое поле… Цветок помотал головой, борясь с наваждением, и окликнул её: — Подожди! — Фриск повернулась. — Не сохраняйся пока! Я много думал об этом и… Я не уверен, что ждёт нас на выходе из города. Всё складывается как-то слишком легко. Такое уже было, и закончилось это плохо! — цветок нервно оглядывал комнату, избегая смотреть на девушку. — Я просто подумал, что так у нас будет больше времени — если тебя откинет назад на этот час! Мне… следовало предложить это раньше. Так нас вернуло бы во вчерашний день, и пространства для манёвров было бы больше. — Замёрзли и устали, — возразила Фриск, указав пальцем на свой висок. — Могли не выдержать. — Ты о чём? — не понял цветок, но она лишь захлопнула дверцу. Не сохранилась. Хорошо. Фриск повесила сумку с цветком на плечо, подняла свою ветку, зачем-то кивнула зайчику и вышла. Клара сидит на диване, склонившись, уперев локти в колени и опустив лицо. Её уши тоже опущены и свисают как у собаки. Слегка дёрнув ими, она указала на одинокую банку супа на столе рядом. — Можешь забрать, — бросила она. — И не говорите мне потом, что я не благодарна за спасение собственной жизни. Фриск поставила сумку с цветком на стол и попыталась подвинуть землю, очевидно, чтобы сунуть банку туда, но замерла и нахмурилась. Ну, да. Цветок прихватил пару магических углей. И что с того? — Она разрешила, — тихонько соврал цветок, не уточняя, о чём речь. Девушка недоверчиво скривилась, но не тронула угли, только впихнула с краю прохладную банку. Она поблагодарила Клару и ушла. Цветок предложил пройти до конца города по набережной; здесь шатаются только старики и рыболовы, а потому меньше шансов найти неприятности. Снег привычно хрустел под ногами. Кажется, река стала течь медленнее. Или это из-за того, что цветок давно тут не бывал? Невзрачно и пусто. Если не считать несколько разбитых вдребезги лодок. И широкоплечего волка, который беспрерывно швырял в реку квадратные глыбы льда, выходящие из-под конвейера. Фриск даже додумалась помахать ему. По какой-то причине, он улыбнулся и помахал в ответ. Вскоре деревья и последние дома утонули в тумане — густом и тяжёлом. Ничего не разглядеть дальше вытянутой руки. Цветок беспокойно и совершенно бессмысленно оборачивался на каждый шорох, но ничего с собой поделать не мог. Привычка. Неожиданно Фриск остановилась, а через секунду их окатило мощным потоком воздуха. Когда цветок открыл глаза, оказалось, что часть тумана сдуло ударом, обнажив обширную площадку. А напротив них… стоит скелет. Чёрная броня. Острые наплечники. И этот старый, кроваво-красный кусок ткани вокруг его шеи. Скелет не сводит взгляда с человека. Так и есть. Пусть и зрачки в глазницах не горят. Цветок же не может отвести взгляд от него самого. Трещина на правой глазнице зажила, оставив лишь тонкий неровный шрам. Черты черепа вытянулись, став острее, добавив какой-то пугающей хищности. Этого парня цветок узнал бы, будь в Подземелье тысячи таких. Скелет поднял руку, и в воздухе возникло несколько десятков костяных пик — все они полетели в девушку. Фриск отскочила, увернувшись от пары атак и отбив одну палкой. И вдруг рухнула лицом в снег как подкошенная. Из её спины торчит несколько костей. Последним, что видел цветок, была ядовито-красная перчатка, облегающая длинные когти. А затем они вернулись в комнату.