Те двое из

Mr. Big — Stranger In My Life

      Ему двадцать один год. Вроде бы ничтожно мало, но невозможно много вобрали в себя эти проклятые года. Он успел лишиться семьи, потерять любовь к этому миру, который отобрал у него последние дороги к невиданному счастью. К слову, теперь Блэк вряд ли когда-то его увидит.       Он поднимает голову вверх, громко вздыхает и улыбается одним уголком рта, растягивая сухие губы. Но так натянуто и укоряюще, будто говоря: «Молодец! Сделала меня!». На вершине неба над ним смеется его судьба, притягивая мундштук к себе.       Ему двадцать один год. Питер оказался действительно крысой. И почему раньше он не усомнился в его анимагической форме?       Сириус пускает первый горький смешок, от которого хочеться плеваться. Он вязко застревает в горле.       Ему двадцать один год. Сначала убивают Марлин. Первый удар. А позже погибает Джеймс, а за ним, как истинная супруга, уходит Лили.       Второй.       Другой раз волшебник растянуто посмеивается, но только пару секунд. Этот смех тянется, как мед из акации, прямо из легких, таща за собой что-то колючее, тяжёлое. Цепляется в районе ключиц и липко застывает.       Ему двадцать один год.У него остался только Гарри. Маленькое чудо, с глазами цвета изумруда, с глазами цвета весны. Но и того забирают.       Блэк тягостно дышит, а затем усердно хватается за волосы и тянет вверх, закатывая глаза, скрипя зубами, а где-то просыпается уже невыносимое и непонятное ему самому состояние.       Ему двадцать один год. Его ловят в одном из районов, обвиняют в смерти друга и — уже предателя? — а также 13 магглов. Чудесно!       Злость на крысу крепкими узелками связывается с непониманием и легким шоком от всего происходящего. Все тело ломит, в голове гуляет дымка и открывает дверь известному родовому безумию.       Он покорно отдается в руки аврорам, направляет на одного из них свой туманный взгляд, кривит губы в слизкой улыбке, схожей на оскал бешеного пса. Слышатся хрипящие звуки из груди. Само тело дрожит в попытках… засмеяться?       Ему двадцать один год. Его! Настоящего Гриффиндорца! Друга семьи Поттеров! Сириуса Блэка! Желают отправить в Азкабан. Через два дня он встретит свою новую дату в тюрьме. Чем не настоящий день рождения истинного Блэка? Какая ирония!       Сириус перестает кукожиться, содрогаться. Волшебник скидывает с себя цепи, и единственное на что ему остается сил — это смеяться. Только этот смех далеко не был мил или приятный душе. Он не исходил из груди, не запутывался в гортанную мягкость. Он жестко драл горло, резал чужие души и противным гулом отдавался в чужих ушах. Этот смех своей широтой мог захватить в объятья весь город. И задушить. Цепко, чисто и так чувственно, с большой отдачей. Блэк не может остановиться, смех льется с него, как сильный водопад и уносит разом с тем всех, кто стоит рядом.       От него хотелось бежать, скрыться, закрыться и никогда не слышать. От него хотелось сойти с ума.       И в тот момент Сириусу Блэку двадцать один год. За спиной у него ничего. Он просто потерянная душа, которая нужна только дементорам.