Ab Aqua Silente Cave

– Не делай этого, Т/и, – проговаривает твой давний друг, что попал в список заказов. Замираешь с винтовкой в руке на мгновение, ведь он действительно тебе был дорог, но работа превыше всего. Сердце бешено стучит, а руки трясутся, но ты продолжаешь слышать этот голос, что твердит одну лишь фразу: – Не делай этого, Т/и. А ты бы и рада, только вот деньги нужны: там, в белых стенах больницы лежит твоя мать, вся бледная, полуживая и настолько худая, что сквозь кожу виднеются торчащие кости. Наводишь прицел на парня, готовая застрелить его, как он в отчаянии снова проговаривает: – Не делай этого, Т/и, я обещаю, что ничего не скажу, честно, – пролепетал он, в ужасе прижав к лицу свои руки, пытаясь доказать себе, что ты не та Т/и, которую он знал больше десяти лет. – Знаю, – кивнула она. – Знаю, что не скажешь, прости, но деньги мне нужнее. И вышибла ему мозги. Под дулом пистолета люди всегда говорят, что никому не скажут, и всегда врут. Конечно, тебе жалко его, но, что поделать, в работе киллера нет ничего человечного: ты просто лишь машина для убийств. – Господи, кто только успел вызвать копов, а? – Слышишь, как приближаются сирены полиции, и быстро покидаешь место преступления. Не дай Бог тебя поймают. За многие годы ты привыкла скрываться от правоохранительных органов. Ведь ты – наёмный убийца, известная как Чёрная Ночь. Все эти годы тебя негласно опекал Чан, твой босс, что пару лет назад нашёл тебя и предложил хорошо оплачиваемую работу. Он присылал тебе все заказы в электронных письмах, а в особых случаях звонил сам. Всё необходимое, начиная от оружия и заканчивая маскировкой и фальшивыми документами, Т/и получала в специальных тайниках. Это могла быть ячейка в камере хранения, квартира с незапертой дверью, или автомобиль с ключами, что получала непременно в конверте. – Босс, задание выполнено. Можно теперь мне отдохнуть? – Молодец, Т/и. Только давай без глупостей, а не как в прошлый раз.

***

Да, когда ты впервые убила дорого тебе человека, ты сломалась, не выдержала и решила прыгнуть с моста. Только вот Чан следил за тобой. Т/и была его не первой подчиненной, и он прекрасно знал, как сложно убивать близких людей, а особенно для девушки. И когда ты уже почти решилась покончить жизнь самоубийством, тебя удержали жилистые руки Чана, и он, чуть ли не шипя как самая опасная змея, произнес: – Ты дура? Твоя мать лежит и умирает в этой чертовой больнице, а ты хочешь покончить жизнь самоубийством? Вперед, только твоя мать никому нахер не сдалась, кроме тебя. И если ты умрешь, что с ней станет, а, Т/и? – Он выглядит так пугающе сейчас: его темные глаза, покрытые пеленой ярости, что кажется, способна снести всё на своём пути, и голос, ставший грубее и ниже. Вокруг него такая тёмная аура, что думаешь тебе не скрыться и не убежать от неё, что где бы ты ни была, она обязательно достигнет тебя.

***

Сейчас тебе сложно вспоминать то время, ведь действительно тогда ты не видела иного выхода, кроме как смерть. – Может, тогда выпьем вместе? Съездим в какой-нибудь местный бар, где потише, отдохнем. А он смотрит так выжидающе, оценивающе, но молчит, только достает бутылку коньяка, что полупуста. – Даже так? – Принеси два стакана вот из того шкафа, – он указывает на деревянный дорогой предмет мебели, что прямо за тобой расположен. Достаешь стаканы и с грохотом ставишь их на стол Чана, а он лишь молча наполняет их ровно наполовину и даёт один сосуд с коричневой жидкостью тебе. Ты, не раздумывая, выпиваешь залпом и морщишься, ведь не привыкла до сих пор к этому горькому вкусу напитка. – Он был так тебе дорог, Т/и? – Вздрагиваешь от неожиданности и глаза поднимаешь, а Бан смотрит прямо на тебя, да так, словно от твоего ответа зависит вся его жизнь – Конечно, он мне был дорог. Я знала его в течение десяти лет, лучше, чем кто-либо. – Хах, а мне ты дорога, Т/и, – он говорит это тихо, а ты прекрасно всё слышишь, глазки округляешь и смотришь на него, как баран на новые ворота. А он в ответ наблюдает за тобой, смотрит на то, как ты от волнения покусываешь пухлую алую губу, отводишь взгляд в сторону, стараясь не смотреть на него, и прячешь руки в карманы черных классических брюк. – Я не знаю что… – поднимаешь глаза на Чана, а он стоит совсем рядом, что становится не по себе от такой близости. Он аккуратно приподнимает личико девушки и, чувствуя её дыхание на своём лице, прикасается к её губам, боясь, что она его оттолкнёт. Но она этого не делает, а только прикасается своей холодной рукой его щеки. Когда Бан наконец-то отпустил смущенную девушку, она стояла, боясь шелохнуться, тяжело дышала и медленно приходила в себя. Новые ощущения наполняли всё её нутро, а лицо приобрело лёгкий румянец, что так нравилось Чану. – Прости, Т/и, но, кажется, я влюбился в свою непутёвую подчинённую.