Ab Aqua Silente Cave

– Как ты думаешь, может ли быть конец красивым? – Девочка лет десяти, смешно хмурясь и нервно теребя край черно-оранжевой блузы, смотрит на мальчика, что старше её на пару лет. – Думаю, может, – Минхо взирает на смешную девчушку с двумя хвостиками на голове, которые завязаны разноцветными резиночками с небольшими бантиками. – Закат тоже конец – конец дня. Она немного заинтересованно смотрит в сторону мальчишки и, слегка стесняясь, подходит чуть-чуть ближе. Он не реагирует на такие нехитрые манипуляции, молчит, смотрит вдаль и, кажется, о чём-то размышляет. – Знаешь, когда я был маленьким, моя мама всегда говорила мне, что нет ничего некрасивого и уродливого, есть только то, что мы не понимаем, не принимаем или отрицаем. Для кого-то может быть уродским иметь разноцветные глаза, а кто-то наоборот мечтает о таком, кто-то стесняется веснушек на лице, а кто-то считает их очень красивыми, придающими некую изюминку человеку. Минхо разворачивается и легонько треплет Т/и по совсем крохотной головке и ощущает себя старшим братом, который всегда придет и защитит, хоть и не по силам пока ему это. – Эй, мама мне так долго делала эту причёску, не порть мне её, – она дуется так смешно, словно маленький воробушек, смотрит недовольно и губки тонкие поджимает, а его веселит эта картина, и он позволяет себе негромко рассмеяться. – Не смейся, Минхо, обидно вообще-то! – Прости, прости, ты просто такая мила-ашка, – он растягивает специально гласные в последнем слове, только чтобы позлить маленькую Т/и.

***

Сейчас же, спустя время, Минхо стоит у берега моря и смотрит на прекрасный закат, что напомнил ему тот вечер, когда их разлучили почти на семь лет. Семь чёртовых лет он не видел её, своё маленькое недоразумение с каштановыми волосами, постоянно заплетенных в два хвостика, и тёмно-кофейными глазами, в которых всегда бурлила страсть и любовь к жизни. – Эх, где ты сейчас? – Ему грустно, грустно оттого, что не смог защитить и что-то исправить тогда, просто бросил, хотя, что он мог сделать? Он был маленьким и глупым мальчиком не способным ни на что. – Пора возвращаться, мама скорее всего заждалась меня… Ах, точно сегодня же кто-то должен приехать! Он спешит домой, ведь его мать не любит, когда он опаздывает, особенно когда к ним заглядывают гости, а до дома ему от пляжа минут двадцать пешком, что, несомненно, омрачает картину. И он спешит, чуть ли не бежит, чувствует, что должно что-то произойти. И какого было его удивление, когда на пороге небольшого дома он встретил Т/и, повзрослевшую, конечно, но почти ни на грамм не изменившуюся, что удивило больше, чем сам факт того, что она вернулась. – Т/и? Это точно ты? Мне ведь не кажется? – В его глазах смесь недоверия, страха, нежности и… любви? Определённо. Он любит её, может и не совсем как в детстве, но любит. – Ты так вырос: уже не тот мальчишка с вечным гнездом в волосах. Ты изменился, – её мелодичный голос, словно самая сладкая патока обволакивает его, укрывает и создаёт эффект уюта. – Ты надолго? – В голосе столько надежды, ведь семь лет не видеть человека, с которым провел всё своё детство, не маленький срок. – Я бы хотел, чтобы ты осталась подольше здесь. Она замечает, как немного краснеют его щёчки, выдавая смущение, и, слегка улыбаясь, отвечает: – Я приехала сюда на месяц, может чуть меньше. И давай уже пройдём на кухню, не стоит заставлять твою маму ждать. – К-конечно, проходи. Надеюсь, ты помнишь, где она находится? – Ответом ему служит лёгкий кивок головы, и он спешит ретироваться на кухню. Вечер прошёл в семейной обстановке, словно и не было того расставания в семь лет – его мать общалась с тётей Т/и и с самой девушкой так просто, что он даже мог позавидовать такой способности искусно поддерживать беседы, чем сам он не мог похвалиться. – Т/и, мы можем поговорить? – Когда вечер подходит к концу, Минхо останавливает девушку на выходе из комнаты своим вопросом. – Я бы хотела немного отдохнуть, всё-таки дорога была далёкой, – она устало улыбается и хочет уйти, но сильная рука, что сжимает её запястье, не позволяет ей совершить задуманное. – Где ты была всё это время? Почему не писала, не звонила, да даже не сказала, что собираешься уехать? – Ему действительно интересно, ведь он действительно не понимает, что же тогда произошло. – Почему исчезла так внезапно? – Прости, наша семья была вынуждена бежать из-за долгов моего отца. Мы никогда не были богатыми, всегда занимали деньги у кого-нибудь, а однажды мой отец не сумел расплатиться за них. Мы получали угрозы, и семье пришлось бежать, чтобы нас не нашли. Вот и всё. Прости, что не попрощалась тогда. Мне действительно жаль. – Я не… не знал, прости, – он отпускает руку, что держал всё это время и идёт следом за ней ровно до комнаты, где расположилась она. – Ничего, я тебя понимаю, мы были настолько близки, что даже я первое время долго плакала, ведь у меня не было никого кроме тебя тогда. Но теперь я вернулась, и мы можем общаться так как раньше. Не хочешь завтра прогуляться? Пройтись в том парке, в котором мы часто играли в прятки, ты ведь не забыл то место? – Конечно, не забыл, спи, я приду завтра, хорошо? – Он обнимает её, крепко прижимает к себе и чувствует, как сердце девушки начинает биться в разы быстрее. Теперь он верит, что всё сможет вернуться в своё русло, верит, что они смогут наверстать упущенное ими время.