Ab Aqua Silente Cave

— Закрой глаза, — маленькая девочка лет шести смотрит на мальчика так по-взрослому, так, как не должен смотреть ни один человек в её возрасте.— Закрой и скажи, что ты видишь? — Темноту, одну лишь темноту, — грустно отзывается мальчик. — Приглядись, Чанбин, ты должен видеть что-то ещё, ну же. — Я не вижу ничего, Т/и. Что я должен видеть? — мальчик поворачивается и негодующе смотрит прямо на девочку, а та лишь улыбается грустно как-то, не по-детски совсем. — Всегда можно закрыть глаза, если не хочешь чего-то видеть. Но никогда не закроешь сердце, даже если не хочешь чего-то чувствовать. Поэтому закрой глаза и просто чувствуй…— Т/и подходит совсем близко и своими маленькими ладошками накрывает глаза Чанбина. — Теперь ты что-то видишь, да? — Перестань меня дурить. Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты говоришь загадками, — он убирает руки от своего лица. — Что я должен увидеть кроме тёмных пятен? — Ничего, если ты не видишь. Всё хорошо. Мальчишка хмурится так, что между его маленьких тёмных бровок залегает крошечная складочка, губы маленькие поджимает, совсем не понимает, что хочет от него его подруга, но расспрашивать больше не спешит.

***

Сейчас Чанбину девятнадцать лет — он больше не тот наивный мальчик, который всегда бегал со своей единственной подругой. Он вырос невысоким молодым человеком, но с красивыми чертами лица: прямой небольшой нос, темные, густые и почти прямые брови, с карими глазами, но, когда он разозлен или недоволен, цвет их почему-то становятся светлее на пару оттенков. Сейчас парень совершенно полная противоположность тому мальчику из далёкого прошлого — у него нет больше подруг, исключительно друзья. Он больше не верит в сказки, рассказанные кем-то, суровая реальность ему больше по душе. — Когда-то, Т/и, ты просила закрыть глаза и сказать, что же я вижу? Я вижу очертания наших с тобой домов. Не тех, которые стоят сейчас со стенами, на которых давно облезла краска, и черепица на крыше выцвела настолько сильно, что от былого оттенка не осталось и следа, а те два небольших светлых домика, в которых всегда было уютно. Я вижу двух маленьких детей, которые были, не разлей вода всегда. А что же сейчас? Где это всё? Где ты? Он вздыхает грустно, глаза к небу возводит и смотрит долго, вглядываясь, будто кто-то там мог дать ему ответ. И, видимо, не найдя ответа на небосводе, встает, отряхивает одежду от грязи и уже собирается уходить, вот только что-то словно заставляет замереть его всего на пару минут. Наваждение. На другой стороне парка он видит её. Повзрослевшую, несомненно, но всё еще ту девчушку из его детства, с которой проводил он всё своё время, которой доверял бессчётное количество секретов. — Не может быть, не верю. Неужели всё это время они была здесь? Чанбин не верящее смотрит на то место, где совсем недавно увидел Т/и, и в эту же минуту срывается с места — лишь бы догнать, лишь бы не упустить снова. Он не переживёт, не простит себе, если опять потеряет её, упустит снова. — Т/и, подожди, — он кричит это изо всех сил, на что девушка оборачивается, смотрит на него пару секунд и ускоряет свой шаг, лишь бы не догнал, лишь бы не сделал ничего. — Подожди же. Он догоняет её, хватает за плечо, держит и что-то сбивчиво шепчет. — Отпустите, не трогайте, — её крик достигает его ушей, — Я не Т/и. Вы меня, верно, с кем-то спутали. Отпустите, мне больно! Чанбин смотрит неверяще: не мог же он ошибиться? Он точно видел её. — Простите, я обознался, — парень отпускает руку девушки, — извините ещё раз. А там, на другой стороне дороги стоит она. Глаза девушки наполнены слезами. Ведь даже после стольких лет он узнал её, не забыл. — После стольких лет всё еще помнит, — лишь срывается с её уст, и она спешит покинуть это место, лишь бы не видеть Чанбина больше. Встреться она с ним сейчас, то бы не смогла объяснить, почему исчезла, почему не искала его всё это время, не смогла бы сказать, что всё это время жила в этом городе. — Прости, Чанбин, кажется, я трусиха.